Проблемка из пробирки

      И вот вечер. Время от ужина до обеда только для Санпуру и Химе тянется целую вечность, всем остальным приёмы пищи кажутся слишком частыми. Гримм продрых до темноты; Тоширо перемерил полгорода шагами; Хисаги боялся смотреть на лейтенанта десятого отряда, которая наконец выбралась из комнаты и пошла есть; Рен, Рукия и Ичиго попёрлись на кой-то чёрт в Хуэко Мундо; Урахара был в лаборатории; Дзинта и Уруру — во дворе; Тессай — на кухне, ибо женщин ужин готовить уже не пустили; Йоруичи с равнодушной миной опустошала запасы саке. Урю, Чад и Орихиме с Карин разошлись по домам, а женщине было настолько скучно, что она даже не пьянела.       Санпуру долго бродил за юным капитаном. Как начало садиться солнце, Тоширо приплёлся на своё любимое место и стоял там больше часа, так что ушастому довольно скоро надоело наблюдать за сверстником, который даже не шевелился. Мальчик ушёл в сюнпо подальше от беловолосого и отправился куда глаза глядят, заложив руки за голову и на всякий случай спрятав уши. Хоть гигай остался дома, лучше было замаскироваться, а то фиг знает этих людей…       «Рапунцелю» не давал покоя тот факт, что основная часть дома не говорит и половины о своих чувствах или мыслях. Он читал своих друзей, как открытую книгу; ему не представляло труда угадать их мысли или настоящие эмоции, и он правда сильно удивлялся, если кто-то выдавливал из себя улыбку, когда ему плохо. Видел, как поменялась Мацумото после вопроса о старом друге, но, почему она с улыбкой говорила о мёртвом Гине, он так и не понял. Видел, что Хицугая живёт с вечной гирей на шее из-за своего звания и Айзена, едва не убившего ту самую малость дорогих ему людей, но тоже не понимал, почему он строит из себя холоднокровного «взрослого» — ведь насколько легче ему было бы, если бы кто-то его выслушал! Видел привязанность Ичиго и Ренджи к Рукии; Химе, тихо вздыхавшую по любимому «Куросаки-куну»; Исиду, до сих пор страдавшего из-за деда; казалось бы, непреклонного Садо; то, как плохо его маме из-за всего произошедшего в ОД во время вызволения Кучики-младшей и войны с экс-капитаном пятого отряда; «папу», перегруженного, но всё равно вечно с дурацкой улыбкой на лице. Даже когда пришла та черноволосая квинси, сестра Ичиго, он прекрасно видел, что улыбается она через очень старые душевные раны, как и её брат, но тот просто прячет их. Санпуру не видел необходимости прятать от родных своих слёз, ведь, раз они тебе близки, то, что ты перед ними выговоришься, не нанесёт ударов ни твоей гордости, ни тем, кто тебя послушает.       Уже дворами приплыв размеренным шагом к магазину Урахары, подросток решил спросить об этом мать. Да, полного ответа она не даст, но стоит ей сказать хоть десятую часть — и он уже додумает остальное. Похоже, люди, шинигами, и вообще любые существа, у которых есть чувства, не способны высказать их все кому-либо. Но вот почему?..       Юное творение шляпника-шизика медленно зашло в дом. С порога в него полетела подушка с воплями от лёгкой на помине мамы — Шихоин-сан.       — Ну и где тебя носило?! Твой новоиспечённый брат храпит, а мне абсолютно нечего делать! Да и вообще, какого чёрта прогуливаемся — тебя тренировать надо! — кошка встала и немного сорвалась. Сын воспринял это нормально.       — Свежим городским воздухом ходил подышать, — пофигистичным тоном ответил мальчик. — Раз тебе так скучно, что ты вспомнила о моих тренировках, то пойдём в зал. Научи меня уже кидо использовать!       Женщина наконец-то вернула себе обычную хитрую улыбку. Бесцеремонно взяла сына за шиворот и спустила в тренировочный зал — ну, и, соответственно, сама прыгнула следом. Стоило обоим почувствовать землю под ногами, как Йоруичи начала демонстрировать превосходство в силе. Она использовала всё то же пресловутое сюнпо, но так, что казалось: она одновременно находится в нескольких местах. Таких так называемых «клонов» было сначала пять, потом — восемь, потом — десять, а как только Шихоин вошла во вкус, то по всему залу прыгали и целились ударами в мальчика её копии. Ушастый быстро просёк фишку и с улыбкой расклонировал себя в ответ. Ему хватало двух десятков таких копий, чтоб отбивать все атаки мамаши, и дрался он скорее, чтоб её занять. Небольшой тайм-аут. Кошка задолбалась биться о защиту сына.       — Неплохо так. Особенно с учётом твоего почти не существующего опыта, — съязвила она.       — Это на что это ты намекаешь?!       — Молодой ты очень, чтоб так бессовестно меня побеждать! — перерыв закончился. Экс-капитан опять, уже используя реацу, попыталась врезать малому. Тот с лёгкостью уклонился и окружил сюнпо женщину. Пять копий с разных сторон бросились на мамашу, но та, дождавшись, пока они оттолкнутся от земли, проскользнула под ними и прыгнула на настоящего сверху. Парень рухнул на землю под весом старой кошачьей туши, причитая о том, насколько тяжёлый его учитель.       — Я в сто двадцать раз старше тебя! Так что помолчал бы по поводу моего веса. И вообще, я тебе советую не говорить и не спрашивать у девушек про рост, вес, возраст. Я-то прощаю твою глупость, но вот другая может тебя и стукнуть. Да и обидеться ещё! — прочитала нотацию сыну кошка, вставая с него. — Неплохая стратегия, но советую делать двухъярусную оборону. Один ряд остаётся на земле, а второй в прыжке добивает противника.       — Я понял, — ответил мальчик, поудобней усаживаясь на том месте, где его придавила Йоруичи. — Так ты научишь меня использовать кидо и бакудо? Я потом братика попрошу меня научить ещё серо использовать, и с луком потренируюсь, и буду самым крутым в Академии! — последние слова Санпуру просто прокричал. Иногда он правда вёл себя, как мелкое дитё, а Шихоин только радовалась. — А ещё я хотел тебя спросить…       — С кидо и бакудо к Тессаю в ученики попросишься. Он бывший глава Ударного кидо-отряда, так что тебя чему хочешь научит в этой сфере, а я тебе только физическую подготовку могу поправить и сюнпо. Хотя и то и другое у тебя уже на лейтенантском уровне, — ответила на первый вопрос мать. — И что ты ещё хотел спросить?       — Ну… как бы поточнее определить… Ладно, хоть и неудобно, но приведу в пример этого беловолосого малолетку. (Прим. авт: Простите меня, грешного, Тоширо-доно!) Он замкнулся в себе и никому ничего не говорит. Строит из себя отморозка, а зачем?..       — Что ты имеешь в виду? — Шихоин стала чуть серьёзнее и, присев рядом напротив парня, внимательно слушала его.       — Ему плохо. Он кричит во сне. Если бы он выговорился, например, своему лейтенанту или этой Хинамори, ему бы стало намного легче! Так почему?.. Я понимаю: должность, капитанская гордость и всё такое, но, чёрт!       — Не психуй, — рука женщины немного взъерошила кроваво-красные волосы. — Просто Хицугая считает, что это его проблемы и он сам должен нести это на себе. Плюс к нему примёрзло, в буквальном смысле, такое выражение лица, а жизнь закалила грубый характер, вот он и бесится из-за своего возраста, потому что ему тяжело, а его тут мелким обзывают. Из-за этого самого характера и не выскажется сам, а как ему стукнет восемнадцать, мы с Рангику под ручку его и споим, так он всё как на духу выложит! — заулыбалась она.       — Вот не надо его своей отравой поить, а то десятая дивизия Готея 13 превратится в отряд под командованием алкоголиков, — на лице Санпуру тоже появилась улыбка. Правда, скорее саркастическая. — Я понял. Спасибо, мам.       Знало бы это семейство кошачьих, что белобрысая тема их разговора вернулась домой и отлично слышала их разговор.