Проблемка из пробирки

      Ну вот Йоруичи с сыном выбрались из зала тренировок. Хицугая решил пока промолчать и сделать вид, что ничего не слышал, и отправился к себе в комнату от греха подальше. Парень опять напялил наушники и провалился в мир любимой музыки до самого ужина. Никто не заставляет его писать отчёты на мелких пустых, изредка появляющихся, получается держать себя в форме. Мацумото не капает на мозги, не нужно проводить для отряда тренировки, мяч можно погонять в любое время дня и ночи, разве что Санпуро достал, а так — рай. Опять незаметно для себя беловолосый уснул. На работе ему никто не давал выспаться, так что тут мальчик засыпал при любой удобной возможности. Даже во сне он умудрялся понимать, что спит, и думать о чём-то своём и сейчас тщательно анализировал слова Шихоин относительно его отмороженности.       Абараи, Кучики-младшая и временный шинигами, свалившие после обеда в мир пустых, довольно долго там шатались. Троица шлялась по бескрайним песчаным просторам в поисках развалин Лас Начес, ведь там могла сохраниться ещё информация относительно прибабахов Айзена. Им по дороге встретился десяток-другой адьюкасов, которые оказались вполне разумными и передали сообщение от бывшей Трес Эспады. Владычица сказала, что в полуразрушенном дворце сохранился абсолютно целый подземный архив, в котором была уйма бумаг, исписанных каким-то шифром. Обнаружила она его недавно, когда опять подрались её фрасьоны и проломили серо пол в одной из относительно целых частей. Взору женщины предстала огромная библиотека, конца которой не было видно, и она отдала указ оставшимся арранкарам — расшифровать как можно больше записей, но особых успехов они не добились. Стало ясно, что там был дневник бывшего капитана пятого отряда, который благополучно спёр синевласый кот, несколько записей о создании Хогиоку и ещё куча книг, переводом которых сейчас она занята. Ичиго предложил отправиться непосредственно к Тие и лично глянуть на записи, ведь дневник несостоявшегося ками он прочитал без труда, что они и сделали.       Веселей всего было оставшимся дома лейтенантам. Мацумото спокойно и без угрызений совести поедала фрукты, ибо обеда как такового не осталось, потому что Санпуру был дома; Хисаги составлял ей компанию, но боялся лишний раз глянуть в её сторону. Сидел красный, как волосы Ренджи, и уплетал яблоки за обе щеки. Рыжеволосая «богиня» попыталась спросить, что вчера и сегодня утром было, но Сюхей поперхнулся едой и раскраснелся ещё больше, так что, активировав свою находящуюся в коме дедукцию, Рангику решила не трогать сослуживца. Женская фантазия всё равно сделала своё дело, так что криво, косо, но ход событий в голове девушки восстановился, однако даже ей это дело вслух озвучивать не захотелось.       Урахара сидел в своём подполе и тщательно изучал записи Соуске. Он, как никто другой, знал, насколько мозговитый этот очкастый, и хорошо понимал, что он однозначно не стал бы оставлять такое открытое послание потомкам в таком приметном месте, как дворец арранкаров, и однозначно спрятал что-то между строк, чтоб запутать того, кто доберётся до его ненаглядного дневничка. Учёный раз двадцать, наверное, уже перечитал каждодневные километровые записи на потрёпанных бумажках косым почерком, но, чуя печенью, что что-то тут не так, он не нашёл ничего, кроме описания каждого дня несостоявшегося бога. Было описано, что он жрал, с кем общался, кого терпеть не мог, чего ему стоило нормально воспитать Гина, как он создал арранкар, как ему осточертел Сейрейтей, какими усилиями он привёл в порядок Хуэко и много деталей личной жизни, которые торгаш предпочёл бы не знать, но прочитать надо было.       Киске задолбался кружить глазами над матерливыми текстами относительно жизни лейтенанта, потом — капитана и так далее по рангу и скоро отложил рукопись со вздохом. Он мог спокойно жить, не зная всего этого, но, к сожалению, уже ничего нельзя было изменить. Молодой папаша решил отправиться наконец отдохнуть, впервые за последнюю неделю, и переварить всю информацию, полученную из этих дурацких бумажек, и попытаться найти что-то, что бывший шинигами спрятал, но ничего путного в голову не приходило. Шляпник валялся на гамаке, который ради прикола очень давно повесил у себя в «кабинете» — и тут его осенило.