Проблемка из пробирки

      Двое кошаков вылетели на оклик из тренировочного зала и сбили третью кошку. Та провопила что-то им вслед, потом даже рассмеялась: наконец-то в доме тёплая атмосфера и даже бывший враг теперь тренирует её «сына» и жрёт с ними за одним столом. Тем временем в гостиной, в которой все и ели, начался чуть ли не мордобой за мясо, рис и прочую еду: Санпуру как обычно со своим бездонным желудком впихивал в себя всё, что видел на столе, и при этом умудрялся ржать и о чём-то разговаривать; Ичиго с Ренджи и Урю спорили на куриные ножки; Мацумото тоже уплетала за обе щеки ввиду отсутствия завтрака с обедом; Хисаги последовал её примеру, равно как и Рукия; Тоширо спокойно положил себе то, что хотел, и отодвинулся куда подальше от этого дурдома, а Гриммджо украл всё остальное мясо и сидел в углу, неприрученный, дикий кот ещё немного…       — Джагерджак, скотина! Верни еду на стол!       — Ичиго, ты проиграл. Это моя порция, выплюнь!       — Риса мне!       — Шихоин, тащи саке!       — МАЦУМОТО!       — Рангику-сан… встаньте с меня, пожалуйста…       — Ренджи, передай рыбу.       — А не жирно тебе?       — Заткнись, рыбу давай!       — Идиоты… меня окружают идиоты…       От подобных воплей сотрясалась вся Каракура. В итоге дом весь переругался; крылышки утащил Санпуру; Тоширо опять отчитал лейтенантов за бутылку и безуспешно попытался её отобрать; Йоруичи тихо подлила новую стопку Мацумото; Ичиго и Ренджи опять поругались; Рукия опять разняла двух баранов; Урю со словами «Придурки, я сваливаю. До завтра!» потопал к себе домой; Гриммджо доел всё мясное с разгромленного стола; Хисаги всё ещё работал подушкой для лейтенанта десятого отряда, причём сам уже был немного нетрезвый и потихоньку пускал кровь из носа. Как сказала до этого Шихоин: «Тёплая атмосфера».       Когда наконец весь этот цирк на выезде разошёлся по своим комнатам, Урахара, сидевший всё это время в лаборатории и мирно хававший самый обычный рис с парой-тройкой кусочков рыбы и лимончиком, облегчённо вздохнул. Наконец-то вопли у него над головой переехали в другие места и значительно притихли, ибо криков Хицугаи на Рангику и матов Гриммджо не выдержит ни одна звукоизоляционная печать.

***

      Санпуру валялся на своём футоне и соображал над всем, что произошло за день. Для обычного человека-шинигами-арранкара он не представлял вообще ничего особенного — пьянка разве что, но для мальчика каждый день — новое открытие, что-то важное, что-то приобретённое. Он родился всего три дня назад, а уже будто жизнь прожил. Знает даже больше, чем столетние экс-капитаны, видит, чувствует то, что окружающие прячут глубоко в душе, те самые огромные, сквозные дыры, которые глазами даже самый сильный шинигами не способен увидеть. Как только перед ним впервые появился его «старший брат», он заметил пустоту в его теле — у него была и душевная, которую он тщательно скрывал за маской безумной улыбки — даже скорее оскала. Подросток заметил, что все разумные существа прячут от всех эти дыры в душе, но каждый — по-разному. Каждый пытается её заполнить, но иногда она от этого только сильнее разрастается. Парень долго думал и анализировал всех, кого знал. Ему хотелось спросить у них, как он может помочь, что ему нужно сделать, чтоб им было легче. Чтоб Ренджи и Ичи перестали винить себя за старые косяки, Урю наконец принял смерть деда и перестал из-за этого так страдать, ведь Сокен этого бы не хотел! Все перестали страдать и пытаться это прятать, ведь от этого им хуже.       Его тормозил один факт — человеку становится больно, если ему напоминают о его пустоте. Он уже разобрал своих знакомых по эмоциональным слоям, время от времени восклицая что-то вслух, и тут услышал тихий шёпот будто внутри себя:       «А ты? У тебя тоже дыра есть».       От этих слов мальчик вздрогнул. «Это, наверно, страх, — подумал он, чувствуя новую эмоцию. — Интересные ощущения».       «Блин, ну ты уникум, — уже другой голос с какой-то иронией обращался к Санпуру. — Страх „интересной эмоцией” считаешь!» — какой-то нечеловеческий голос. И смеётся так ещё… Парень немного пискнул. Пустота, которую он раньше не замечал, начала немного болеть.       «Кто вы?» — задал он вопрос в собственных мыслях, не надеясь на ответ.       «Твоя пустота».       «Твоя сила».       «Твоя боль и память».       Первые два голоса он уже узнал, но третий впервые отозвался.       «А конкретнее? Имена, как вы меня слышите, где вы, кто вы?» — «второй» рассмеялся на вопрос металлическим и неприятным на слух голосом. Этот смех эхом отдался в пустоте Санпуру.       «Ишь, имена он уже наши хочет знать! — восклицал один из собеседников, обладатель этого самого противного смешка. — Может, тебе ещё и фамилию назвать? В Твоём Мире скучно и пусто, а ещё он меняется каждые пять секунд, так что фиг тебе; сам лично зайди — и тогда я, возможно, скажу тебе своё имя».       Все дальнейшие попытки ушастика наладить связь с таинственными личностями были бесполезны. Голоса не отвечали, а пустота неприятно зудела и будто только что прорезалась.