Проблемка из пробирки

      После завтрака все разбрелись как обычно, а Санпуро не совсем по его воле затолкали в лабораторию папочки. Тот навешал на него хренову кучу проводочков, измерителей, всяких непонятных приборов и заставил сидеть, пока огромный непонятный механизм на половину комнаты не выдал странную длиннющую бумажку, похожую на магазинный чек, и его драгоценный создатель не прочитал сей результат мучений «сына». Урахара долго перечитывал отчёт относительно состояния ушастого, периодически меняя выражение лица, которое немного пугало мальчика, ибо на нём читалось то удивление, то смех, то страх, то офигевание. Киске ни слова не говорил и сейчас был похож на Маюри, который настолько занят, что даже не разговаривает и пытается спасти Сейрейтей от взлёта на воздух от его очередного опыта. Тем не менее красноволосый сидел, не двигаясь и иногда дёргая ушами, и с любопытством наблюдал, как шляпник мотается из одного угла лаборатории в другой, роясь в старых бумажках, попутно разбивая какие-то колбы, ругая себя за это и вбивая какие-то тексты в свой компьютер. Подросток прекрасно понимал, что лучше его сейчас не отвлекать, но ему уже откровенно осточертело сидеть обвешанным всяким мотлохом и ждать вердикта. В конце концов детская натура пересилила.       — Па-а-ап. Мне ещё долго сидеть?       — … — продавец даже не соизволил оторваться от перечитывания бумажки в десятитысячный раз.       — Па-а-ап, — повторил ушастик уже внушительнее.       — …       — ПАПА! — от оклика Урахара с перепугу вздрогнул и уронил отчёт.       — А. Не кричи, я слышу, — экс-капитан подошёл и торопливо отцепил от мальчика своё оборудование. — Можешь идти, но советую пока особо не бегать.       — А всё в порядке?       — Ничего плохого с тобой не произошло, — пожал папаша плечами. — Приборы довольно странно на тебя реагируют, но ты здоров и вообще в нормальном состоянии — просто немного вырос уровень реацу.       — Точно? — недоверчиво спросил подросток, с трудом отцепляя от своего лица очередной провод.       — Да, абсолютно точно. Ты свободен, иди, — шизик спрятал глаза в тени и улыбнулся, — только не особо действуй на нервы капитану Хицугае, — ехидно добавил он вслед уходящему мальчику. Тот фыркнул и выпрыгнул из лаборатории. Это скорее ему на нервы действуют.       Киске остался в «своей комнате» и снова внимательно перечитал отчёт техники о своём творении по имени Санпуро. Машина выдала довольно интересный вердикт, но папаше в упор не хотелось в него верить, так что с любопытством и лёгким ужасом учёный перечитывал текст на шифре, который понимал только он и ещё два человека.       — Ты же ему соврал, — послышался женский, давно знакомый, но суровый сейчас голос.       — Вы правы, — не отвлекаясь, ответил учёный. Его эти слова далеко не удивили. — Я уверен, он знает это, как никто другой — как и настоящий результат.       — Я тоже так думаю, — Йоруичи вышла из тени, в которой просидела, наблюдая за обследованием «сына». — Но я не умею читать мысли или твои шифры, так что, будь добр, скажи: что происходит на самом деле?       — Должен вас немного поправить. Я не совсем соврал, а сказал малую долю правды. Уровень его реацу действительно вырос — а точнее, немного приоткрылся.       — Говори нормально и без мутных мест, а то я могу не сообразить, что ты собирался до меня донести.       — Короче, — продавец положил текст и повернулся к своему бывшему капитану, — уже сейчас его сила наравне эдак с лейтенантом, но это ещё не всё. Он не развивается, не достигает чего-то нового — он просто узнаёт свою силу… Ну, или просто показывает нам эту силу частями.       — Ты хочешь сказать, что он знает о способностях этих татуировок, умеет ими пользоваться — и что он просто с нами играет?       — Не исключаю такого. Его реацу — будто слойка: у неё далеко не один уровень. Она будто лежит какими-то барьерами на чём-то. Я даже представить не могу, где эти слои заканчиваются и что под ними, а уж что с его Внутренним Миром происходит — и думать страшно. Его силам может вовсе не быть предела, и он может об этом знать, просто не хочет нас пугать своей силой — или что-то в этом роде, всё же он ребёнок и сознание у него не заходит за пределы двенадцатилетнего мальчишки. И, кстати, именно это детское сознание нас и спасает, и одновременно является бомбой со сломанным детонатором. Он может взбеситься и открыть нам свою мощь, и тогда всему ОД может наступить каюк — но! — учёный поднял указательный палец и показал глаза из-под тени шляпы. — Зная его, я не думаю, что он способен настолько выйти из себя. Всё же двенадцать лет — это возраст, когда меняется характер, тело — всё, в общем, так что мы и догадываться не можем, что сейчас происходит у него в мозгах. В этом мальчике каким-то удивительным образом совмещаются детская наивность, понимание ситуации, высокий интеллект, но тем не менее он ведёт себя довольно непредсказуемо. Всё это вполне объяснимо, но это нам ничего не даёт.       — Так, стоп.       — Я и так договорил.       — Неважно. Я поняла только то, что мы имеем дофига сильного ребёнка, с тёмными дебрями вместо характера, неизвестной ерундой, творящейся у него в голове, — и должны нормально принимать всё это, так?       — Именно, — учёный плюхнулся на стул и запрокинул голову. — Но не совсем. Он отлично может знать и с высокой вероятностью может без проблем предсказывать наши мысли, действия и даже ведать о том, что мы пережили, просто поговорив с нами на самые банальные темы. Этого вовсе не нужно бояться или из-за этого сторониться его. Просто это нужно принять и воспитать из него сильную духом, способную применять свои способности личность. Йоруичи-сан, а помнишь, что он сказал капитану Хицугае, когда впервые сел за стол?       — Нет. Я не могу запоминать такие мелочи, — кошка подошла к какой-то колбе, в которой бурлила прозрачная жидкость зелёного цвета, и приложила руку к стеклу.       — «Не воспринимайте меня как угрозу, а то я и вправду могу ею стать». Должен заметить, мудрые слова для такого зелёного юнца.       — Неужели он уже тогда был способен на понимание чужих мыслей? Ты шутишь, что ли?       — Нет, не шучу. Из-за того, что в нём смешались десятки разных образцов реацу, от него можно было ждать чего угодно с того момента, как он открыл глаза.       — Айзена мне в капитаны! Так с этим малым всё ещё хуже, чем я думала… Ладно, я пошла. Он может забеспокоиться, если меня долго не будет, — сокрушённо сказала женщина и развернулась к выходу. Уже уходя в сюнпо, тихо добавила: — Я верю, что он не угроза, и сделаю всё, чтоб он ею не стал.

***

      Санпуро сидел на какой-то непонятной аппаратуре в папином кабинете. Шихоин, то бишь мать, только что ушла, а шляпник возился снова с какими-то бумажками. Он хорошо знал мнение родителей и без этого разговора и вернулся просто потому, что «на поверхности» «братик» сильно разозлился на него за прошлый раз и тут же попытался открутить ему его бедную красную голову, снова попутно обливая его матом. Сан-сан мог без проблем скрутить бывшего Эспаду в козий рог, но это ему совсем не нравилось, и он предпочёл с диким неугомонным ржачем делать ноги от немного злого и кровожадного кота-алкоголика. Из любопытства послушал вполне предсказуемый разговор и в сюнпо ушёл на другой конец Каракуры. Он знал, что родители быстрее всех догадаются о его силах, предполагал, что его сочтут чудовищем и прикажут убить, но, когда мама уходила, она тихо сказала очень важные слова, которые предсказать не смог даже он. Ему было приятно их слышать.