Проблемка из пробирки

      В тот самый момент, когда мать обернулась, из люка отозвался до боли знакомый и издевательский голос:       — Жрать пора!       Йоруичи сразу смекнула, что только одно существо в доме могло позволить себе так выразиться, и, подобрав небольшой камень с земли, со всей дури звезданула им в синевласую цель. Джагерджак тихо матернулся и схватился за битую рожу. Санпуру что-то сказал относительно отношений экс-капитана и бывшего Сексты Эспады, тихо хихикнул, но остальное семейство кошачьих не обратило внимания. Шихоин, взбешённая таким поведением арранкара, в сюнпо вылетела из люка и с помощью довольно ощутимых пинков пыталась вдолбить коту-алкоголику то, что нецензурная лексика в этом доме категорически запрещена, но Гриммджо отвечал только очередной матерной многоэтажкой, за что снова получал. Ушастик, высовывая свою красную голову из люка, как раз застал свою драгоценную мамашу за выкручиванием левой руки бывшего шестого, который уже старался без особо жёстких выражений попросить выпустить конечность из железной хватки, но женщина была неумолима, ибо под «без особо резких выражений» подразумевалось что-то вроде «Слезь с меня, жирнозадая шинигами!» или «Да чтоб тебя, кошатина!», и сопровождалось это дикими воплями, так что у «жирнозадой шинигами» не возникало желания выполнить просьбу Джагерджака.       Момент дополнил выглянувший из-за двери Ренджи. «Красный ананас» застыл с удивлённым выражением лица, и Йоруичи, не выпуская кота из-под себя, перевела взгляд жёлтых глаз на Абарая, который от его тяжести аж побелел. Глаза кошки в этот момент излучали желание убивать и ненависть в чистом виде, хотя стоило им упереться в образ лейтенанта, как ярость исчезла: женщина понимала на уровне инстинкта, что Рен не причастен к разборкам относительно «культурной» речи.       — Й-Йоруичи-сан, еда на столе, — выдавил наконец парень.       Немая сцена. Гриммджо перестал барахтаться и разом с Шихоин активно пялился на «ананаса». Тот, хоть с привычной харей, но сам был белого цвета и понимал, что немного не вовремя высунулся — и тут со спины на него упала Рукия.       — Ренджи, где тебя… — тут взгляд Кучики тоже упёрся в «женщину-кошку», восседавшую на Джагерджаке. — Э… Йоруичи-сан, и ты, синий, прошу за стол. Там уже весь дом собрался. Санпуру, вылезай и давай тоже.       — Кто тут ещё синий, мелкая?! — начал возникать арранкар, попутно выкарабкиваясь из-под Йоруичи, за что снова получил по голове, только на этот раз от «мелкой».       — Иди и ешь, — пыталась изобразить невозмутимость и порядочность Рукия, пихая кошака и старого друга заодно в дверной проём. Шихоин и Сан-сан в пинках не нуждались, а последний — так вообще пулей к столу полетел.       Как только красноволосая бестия залетела в гостиную и заняла своё место, его тарелка уже была пуста наполовину, что в очередной раз подтвердило, что тренировки с Йоруичи его всё же выматывают и что желудок у этого создания дна не имеет даже в теории. На столе как обычно была уйма самой разнообразной еды, из которой особой популярностью пользовалась жареная рыба, курица, тушёные овощи и маринованная свинина, за которую уже просто дрались. Рукия чуть не стала жалеть, что пошла забирать семейство кошачьих и упустила шанс спереть из-под носа Хисаги лакомый кусочек — зато это благополучно сделала Рангику, и, по-видимому, Сюххей был как-то не против, а Кучики-младшей досталась целая рыбка с имбирём, которую ненароком пропустил Рен, пока сканировал общую тарелку. Абарай безуспешно попытался отобрать добычу, но получил палочкой в глаз и, попутно причитая о жестокости подруги, умудрился устроить сражение на столовых приборах с Хицугаей за овощи, которые почти растащили.       Санпуру активно пялился в сторону Тоширо. Парень хорошо запомнил панику в его глазах, когда он очнулся, и её отголоски всё ещё были заметны в холодном взгляде юного капитана. Красноволосый по личному опыту знал, что шинигами не выложит всё просто так, а тем более ему — надоедливой ушастой занозе, которая действует ему на нервы с первого дня своего явления этому миру. За достаточно короткий срок полукровка успел изучить характер каждого из жильцов до мельчайших деталей и знал, что, если это будет касаться только исключительно его самого, Тоширо изложит проблему после тщательного её анализа и даже может предложить её решение — вот только если там произошло что-то сугубо личное, он пошлёт по азимуту при первой же попытке спросить. Белобрысый подросток заметил, что бестия всея магазина даже есть перестала — так активно за ним наблюдает — и очень быстро взгляд бирюзовых глаз, аки прицел снайперской винтовки, устремился в белые и казавшиеся пустыми глаза.       — Может, уже дашь мне поесть без лишнего внимания? — наконец подал голос капитан.       — Больно мне нужно ваше отмороженное высочество, — проворчал Санпуро, одним махом впихивая в себя очередную тарелку риса. — Что с тобой произошло?       Вопрос прозвучал уже серьёзнее, капитан насторожился.       — Что именно ты имеешь в виду?       — Да харе уже! — ушастый косяк шумно хлопнул тарелкой с объедками по столу. — Задолбал уже: есть проблемы — так выкладывай! Что тебя так ужаснуло в ТВОЁМ мире?!       Тут уже весь дом обернулся на взбешённого мальчика. Сан-сан был просто в ярости от манеры поведения сверстника, которая была прямо противоположна всем его успевшим сформироваться принципам. Беловолосый немного офигел от наглости — повторно за этот день. Мало того что шкет к нему на ты обращается, так ещё и орёт что-то против его позиции. Хицугая под пристальными взглядами притихнувших домочадцев положил себе в тарелку ещё несколько каких-то ништяков, встал с ней и палочками и спокойно вышел из комнаты, не проявив ни единой эмоции. Как только за капитаном закрылась дверь, в Санпуру полетели неисчислимые вопросы относительно ухода ледяного шинигами из-за общего стола, но парень отмалчивался и быстро уминал свою порцию (которую по счёту?), думал, что надо сделать с отморозком, чтоб он наконец рассказал о том, что произошло с ним во время разговора или сражения с Хьёринмару. На ум приходило только напоить его саке в стельку — может, хоть тогда проговорится — но мысль сразу же улетучилась: Тоширо бухать не будет ни под каким предлогом хотя бы из принципа.       Шинигами и арранкар в количестве аж целой одной штуки по очереди расходились по своим покоям, и в конце концов красноволосый Рапунцель остался один, наедине с объедками и остатками богатого позднего обеда. Мысли были самыми разнообразными, но в большинстве своём — связанными тем или иным образом с Внутренними Мирами. Мальчик опять поставил тарелку и окликнул спускавшегося обратно в свой «кабинет» Урахару. Йоро-чан, всё это время не слазившая с плеча подростка, аж вздрогнула.       — Па, а можно поместить пустого во внутренний мир шинигами, не проводя пустификацию? И может ли родиться пустой без ведома хозяина мира?       Киске улыбнулся в своей привычной манере. Ход мыслей сына был просто гениален.