La mondo esperas.

Натужно скрипят железные сваи пробираясь по тому, что раньше звалось дорогой – сейчас это почти непроходимое болото: встанешь и увязнешь в хоге по колено. Если бы не старенькая, работавшая непонятно каким чудом машина класса «Паук», Баль и Тед давно бы стали частью хога, как все, кто умирает в этой грязно-серой трясине. *** Прошло уже сто пять лет после Последней войны. Было использовано химическое оружие класса А. Люди даже не знали, какие последствия и непоправимый урон оно нанесёт их миру. Тучи, что скопились после выброса, покрыли плотной массой всю планету, без надежды когда-либо увидеть солнце, осадки, что выпадали с этой тёмной массы, назвали «хог», проще говоря – слизь. Она была похожа на мокрый грязно-серый снег, но по консистенции была вязкой и весьма неприятной на ощупь. Вскоре было замечено, что эта слизь может разъедать некоторые поверхности, избежали такой участи только: железо, кожа, мех, камень, в отдельных случаях - стекло. Растения вымирали, как только на них попадал хог – они становились непригодны для употребления в пищу; почти все травоядные вымерли, либо же мутировали в хищников, которые, как оказалось, также не пригодны для употребления в еду – они стали переносчиком странного вируса. При попадании в организм человека этот вирус вызывал помутнение рассудка, а после – скорейшую смерть за три дня. Всё бы было ничего, если бы не то, что в эти три дня больной успевал заразить ещё с десяток людей. И это было бы ничего, если бы не последнее – после смерти, все больные становились неживыми – трупы продолжали жить, бесконечно поедая хог и слоняясь по улицам городов, не нападая на живых, но пугая своим разложением оставшихся. После нескольких недель неживые превращались в очередной пласт слизи. Выжившие в умирающем мире стали жить общинами, строя дома из камня, выращивая оставшиеся семена в закрытых комнатах. Об электричестве и прочих удобствах цивилизации оставались только записи, чистую воду добывали фильтрами, одежду – из тщательно проваренных шкур животных и остатков довоенных запасов. *** В тот день в маленькой общине, насчитывающей около пяти десятков людей, пролетела весть от прибывшего, еле живого странника на шагающей машине – старенькой, еле ворочающей своими стальными ногами класса «Паук» - довоенной экспериментальной технике, о том, что существует некий остров «Атлантида», жители которого живут под куполом, защищающим от хога, которые хотят сплотить всех выживших и возродить цивилизацию. Старейшина был скептически настроен против чужеземца, да и потом оказалось, что тот болен вирусом, всё было списано на бред больного сознания, но не для двоих, глаза которых загорелись надеждой. Множество детей, что жили здесь, были сиротами; такими и оказались Теодор Драйзер и Оноре Бальзак. Никто даже не мог предположить, кто их родители – мутация изменяла каждое новое поколение, детей растили все хором, а матери, рождая одного младенца, неизбежно погибали при родах. Их община вымирала – у них не осталось лекарств, а семена подходили к окончанию, и не было желающих выбраться на поверхность – в умирающий мир, где властвовал хог и ещё поди что пострашнее этой вездесущей слизи. Тед был старше Оноре на семь лет, поэтому взял на себя заботу о ребёнке, вырастив его, словно тот был его младшим братом. Мутация не тронула их здоровье, однако оба были из разряда «Запоминающиеся личности». Тед, к своему двадцатипятилетию мог похвастаться ростом в два метра, пронзительными, нереально яркими синими глазами и абсолютно седыми волосами, а Баль – болезненно худым телосложением, бледно-серой кожей, с синеватыми прожилками виднеющихся вен, а также смоляными черными волосами, спадающими ниже лопаток, впрочем, Тедова шевелюра могла похвастаться длиной до поясницы. Конечно, легче было не растить волосы, однако оба были лишены волосяного покрова где бы то ни было, исключая, к великому счастью, волосы на голове, брови и ресницы. У некоторых же обстояло дело весьма хуже. Трёхрукий нескладный юноша помог им починить машину, после того, как чужака и заразившихся от него вирусом убили, однако он сам никуда не собирался, стыдливо опустив взгляд – в машине места было едва ли двоим, конечно, влезли бы и четверо, но тот был слишком далёк от идеи идти «не знаю куда». Тед с Балем, закинув скудные пожитки и сухпаёк на пару дней, мгновенно решились отправиться в путь. Община вымирала, а от идеи сдохнуть с остальными – друзья дружно отказались. В «Пауке» было три отсека – кабинет, рубка управления и спальня. Первый они с горем пополам переоборудовали во вторую спальню, а в рубке нашли несколько фильтров для воды, что их несказанно порадовало – свои община делить с ними отказалась – а воровать в Тедовой голове было весьма неприятным и неприемлемым словом. Места было очень и очень мало, но всё-таки было, и утром они отправились в путь, как следует выспавшись.