La mondo esperas.

Скрип перестал их доставать на третий день, а через неделю они вообще забыли о скрипе, слушая трели голодных желудков. По карте, найденной и припрятанной Балем в складках кожаного пальто, они стали передвигаться, сначала огибая большие города, останавливаясь в деревушках и совсем небольших посёлках – там, где ещё могло остаться хоть что-то: иногда им везло, и они находили в полу изъеденных хогом домах консервы, книги и бельё, которое могло прожить ещё хоть сколько-нибудь. Община не удосужилась поделиться ни сантиметром ткани, чуть не сняв с горе-путешественников даже нательное хлопковое белье. Тед сражался за него до последнего и победил, применив всю силу своей неоспоримой логики и довольно крепких кулаков. Баль же пожелал не вмешиваться в конфликт, втихую собрав несколько книг со скудной библиотеки. Сытая жизнь должна была когда-нибудь кончиться – Бальзак и Драйзер не знали о месторасположении «Атлантиды», посему им пришлось всё же идти в более большие поселения, где остались хоть какие-то островки цивилизации, может, люди знали об этом острове хоть какие-то сведения. Но в первом же мёртвом, как оказалось, поселении, их ждал неприятный сюрприз. По домам уже шарились такие же ходоки – на огромной, похожей на двухэтажный жилой дом машине. Новые конкуренты им не понравились сразу, поэтому друзьям хорошенько перепало, а все их запасы были безжалостно разграблены. Даже личные вещи перерыты, не тронули только Бальзаковы книжки и спальное белье. - Хоть машину не взяли. Тед терпеливо ждал, пока Баль обматывал его окровавленные руки полосками ткани, не особо чистыми, надо сказать – но всё лучше, чем если хог попадёт в раны. - Очень удачно, – саркастично заметил Оноре, косясь в сторону третьего участника, такого же побитого, как те двое. - Баль, я не мог иначе, как ты не понимаешь. - Зачем он нам? – почти по слогам произнёс Бальзак, переходя с медицинской помощью на третьего. Самого его почти не били – его вид и так возбуждал мысли о том, что и без посторонней помощи, он скоро кони двинет – слишком болезненным казался Оноре для посторонних – откуда было им знать, что он родился с таким цветом лица, а синяки под глазами – его постоянные спутники? - Я могу быть полезен, – подал голос паренёк, ойкнув, когда Баль, орудуя карманным ножичком, случайно задел кожу, отрезая ткань. – Я… неплохой инженер, лажу с механизмами, могу посмотреть, почему «Паука» кренит на левый бок. - Вот видишь, Баль, он нам может быть полезен. - Нам толковый боец нужен. Сам будешь делить с ним комнату, – закончив с перевязкой, Бальзак не замедлил удалиться к себе, не интересуясь более ничем, кроме приборки в тех развалах, что устроил набег. Теодор смотрел в глаза пареньку, такому же худому, как Баль, но более живому, что ли. Он был в экипаже той команды, и не побоялся выступить против того, чтобы чужаков обворовали, за что и получил – власть была в руках крепкого и сильного главнокомандующего, который, по-видимому, не признавал чужого мнения, кроме своего. И похоже этого лидера ужасно взбесил тот факт, что подавшего голос поддержали ещё несколько человек. Поэтому бунтаря избили и вышвырнули голого в сугроб хога, не интересуясь далее его судьбой. Тед его действительно пожалел и сейчас, понятно, его разрывали два чувства – несогласие друга и всё ещё жалость к этому пареньку. - Как тебя зовут? - Джек Лондон, – пожал плечами парень, тряхнув соломенными волосами. – Я действительно вам признателен. - Рассказывай, если уж ты здесь – не в моих правилах выставлять на верную смерть тех, кого взял к себе. – Тед принёс свою рубаху, которая оказалась Джеку, словно туника – доходила до колен. - Что рассказывать? – благодарно кивнув, Лондон немного оживился, находясь в более уютном состоянии. Голым не особо поговоришь – доля стеснения, даже при мужчине, присутствует неслабая. Тем более в команде, где не было женщин, такие, как Джек, рано или поздно становились этими самыми женщинами. - Всё. – На этих словах, чтобы даром не терять время, Теодор сел за рычаги и погнал «Паука» на север. - Мы были жителями одной большой общины. В городе, что южнее этих мест. Там был завод, раньше собиравший автобусы. А после, переоборудованный на шагающий транспорт. Нам повезло – мы соединили две этих технологии и получили два шагающих дома. Семена у нас плохо растут без солнца, в конце концов у нас почти ничего не осталось, кроме недельного запаса провизии. К тому времени мы закончили эти машины и отправились в путь. Нашим лидером стал Жан – он бывший вояка, ему уже лет 45, он застал ещё то время, когда хог не постоянно падал на землю. Он же и повёл нас за собой. Держал всех в кулаке. Последняя женщина шестнадцать лет назад умерла, родив Елия – любимца Жана. Он с него глаз не сводит, оберегает и шёлковый прямо. – Поморщился Джек, - А тот с рождения немой, на радость Жану. Ну и несогласных у нас били, а тех, кто открыто выступал против - не было, вот я первый, кого выкинули. Здесь налево разверни. - Зачем? - Там мы не ходили, – со вздохом отошёл просматривать карту Джек – как он ориентировался на местности оставалось загадкой. Повсюду, куда ни глянь – грязные барханы болота хога, с неба валит большими хлопьями, да и следы фактически сразу заливает эта слизь – и пяти минут не пройдёт, как не сможешь разобрать – ходил ли ты там, или нет. - А горячая вода есть? – с надеждой выспросил Лондон, зная, что все запасы были разграблены. - Смеёшься? Мы о ней только мечтаем! - Разве печь не работает? Я видел схемы «Паука», там есть печи. - Не работает. – Сухо отрезал Драйзер следя за дорогой. Паук то и дело кренился влево, припадая на одну ногу, к счастью – все остальные работали исправно, и ход не замедлялся. - А плитка? - И плитка. Тебе лет-то сколько? - Восемнадцать. Месяц назад исполнилось. - Постель делить будешь со мной. У нас две комнаты – Баль тебя книгой пришибёт, если сунешься к нему ближайшие несколько часов. Поспит и остынет. Там и поговорим. Лондон только вздохнул, ограничившись холодной водой в кружке – хорошо хоть фильтры его бывшая команда оставила, без них бы было совсем плохо. Практически через восемнадцать часов появился первый заброшенный посёлок. К счастью, там их не поджидали неожиданности, вроде других группировок. Только заброшенные каменные домики, всего штук восемь, и с десяток развалившихся деревянных. Те, что были оббиты кирпичом и железными пластинами стояли сугробами из хога, угадываясь только по тому, насколько правильные были сугробы. Баль, разбуженный остановкой и достаточно резким спуском машины, вышел не в самом приятном расположении духа. - Он один тут не останется. - Его зовут Джек, Баль… - Нет, Тед, слепо доверять незнакомцу – опасно. Я пойду один. - Баль... - Тед, ничего со мной не случится. Посёлок заброшен. Я схожу на половину полюбуюсь, а после ты пошаришься в деревянных домах. Решив не перечить другу, Теодор кивнул, надеясь, что посёлок действительно не кишит какой-нибудь жизнью, хотя, если бы была община – слизь бы убирали хотя бы с одного дома. Бальзак, натянув капюшон на голову, плотно застегнувшись и надев респиратор, двинулся в путь, утопая в хоге по колено. Двигаться было сложно – ноги, утопающие в слизи было нелегко продвигать с какой-нибудь приличной скоростью, поэтому минут через пятнадцать он только сумел добраться до ближайшего дома, который был не дальше пары метров. Расчистив перчаткой слизь с двери, он увидел, что та была накрепко забита, но, к счастью Баля, доски были изъедены до той степени, что отодрать их не составило бы труда даже ребёнку. Дверь же открылась с хорошего третьего пинка, выломав замок. Бальзак уже давно не чурался взломов - без них нельзя было выжить в этом мире. В доме хога не было, что весьма порадовало Оноре. Он достал несколько плащей, почти не дырявых, сложил их в прорезиненный мешок, коробка ржавых инструментов так же была взята, а скоро ему повезло на тёплое одеяло и ещё живучую подушку. Последняя была ценной находкой – ещё довоенная, пуховая. Из еды ему досталась малопонятная крупа и какая-то сухая смесь в банке. По запаху – травяные листья. В аптечке жалкие крохи таблеток, но и это было уже хорошо, пару книг, исключая любовные романы – их Баль ненавидел, да и Тед тоже. Резиновые сапоги и нательное бельё было как нельзя кстати. Больше ничего не было. Живот требовательно заурчал, перекрывая скрип полусгнивших половиц и Оноре затравленно замер. Он снова отошёл на то место, где скрипнула половица, бросил мешок на землю и стал отдирать что-то вроде ковра с пола, воспользовавшись своим карманным ножиком. По виду – это был дом, который бросили ещё до эпидемии голода, а значит в подполье могли быть и овощи. Или ещё лучше – деликатесы – накрученные банки со всяческой снедью. Например - огурцы и помидоры, кабачки – о них Баль знал только по рассказам. Когда-то им было должно повезти. К машине он уже бежал, точнее пытался, увязая в хоге – хоть овощи в подполье давно сгнили – пару банок с вареньем, забродивший компот и банку огурцов он нашёл. А значит они могут прожить ещё денёк. От круп большой пользы не было, просто потому что они вымачивались минимум день, прежде чем их можно было употреблять в пищу, не боясь за расстройство желудка. Горячей воды не было – варить не на чем. Все трое жадно припрятали найденное и облачили в найденную одежду Джека, отправив в следующий рейс его с Балем – до домов было несколько дальше, а топлива для машины слишком мало чтобы расходовать его просто так, подбираясь к каждому из домов ближе. В итоге посёлок окупил их страдания с лихвой. А в большом гараже на окраине, все трое спрятались, чтобы заняться починкой поломанной лапы, да и Лондон обещал что-то сделать с печью. - Деталей не хватает. – Через ночь, Джек, работавший на износ внутри, показал механизм. – Тут, если поджечь – мы угорим. - А я о чём. - Найти бы заслонку. Или что-то вроде. - Если ты не прочь покопаться в хоге, в деревянных домах – то можно и найти. – Буркнул чем-то всегда недовольный Баль. Джек уже уяснил большинство сторон его новых товарищей. Тед был весьма строгим, серьёзным и обладал взглядом, под которым съёживаешься и даже не думаешь соврать – настолько пронзительными были его синие глаза. Однако, в отличии от Жана, Теодор имел сговорчивый характер и прислушивался к чужому мнению, уже сам взвешивая – стоит ли так делать, или же нет. Драйзер не высказывал своих эмоций, разговаривал обычным, как это называется – деловым тоном, с дежурно поднятыми уголками губ. Недоулыбка. Бальзак был замкнут в себе, мало разговаривал, но если уж открывал рот – критиковал, либо же выдавал дельную мысль, подпитанную долей сарказма. Он был весьма непривлекательным, нудным, а порой даже отталкивающий своими без эмоциональными: лицом, тоном и жестами. Не так, как Драйзер, по-другому. Утром же Бальзак был наказанием свыше, распространяя вокруг себя недовольство и пессимизм. Джек старался держаться рядом с очевидным лидером их маленькой команды, и скрытно позволял себе им любоваться, слушая и соглашаясь со всем, что тот говорил. Простояли они с неделю – Драй всё-таки нашёл уместной идею о заслонке, да и Баль подумывал бы, что не против как-нибудь по нормальному помыться и в пути по-хорошему питаться, а не постоянным сухпайком. Но, тут удача от них отвернулась – заслонки они так и не нашли. Отправившись в путь, строго просчитав маршрут – двинулись в сторону моря. Если и существовала Атлантида – все говорили о ней, как об острове. На исходе третьего дня, Джек предложил заехать в город – он уже считался вроде как другом команды, Баль утих и больше не глядел волком, постепенно привыкнув к оживленному юноше. Бальзаку Джек казался вроде как младшим братом, хотя их разница – всего в год, была совсем небольшой. Джек выглядел лет на шестнадцать – с русыми волосами, неряшливо остриженными лесенкой, короткими, не достающими даже до плеч; таким же подвижным, как ребёнок, однако весьма и весьма идейным. Работа в его руках спорилась, да и он знал намного больше о внешнем мире, чем Тед и Баль вместе взятые, тем он был ещё полезнее. К нему прислушались, да и Лондон говорил, что умеет общаться с людом в таких общинах – более больших и менее слабых. Еду и некоторые вещи можно было выменять на оружие, которого, кроме ножей и инструмента, у них не было.