Ships in the Night (Корабли в ночи)

Ad as we lie beneath the stars We realize how small we are If they could love like you and me Imagine what the world could be If everyone cared and nobody cried If everyone loved and nobody lied If everyone shared and swallowed their pride Then we’d see the day when nobody died* Nickelback – If everyone cared

- Лиз, пойдем в кино, - ласково утыкаясь женщине в ухо, сказал Дэвид. Она лишь отмахнулась, насупившись, и выключила телевизор, где только что показали трейлер «Боевого коня». - Я не хочу, - холодно отстраняясь от мужчины, произнесла Элизабет. – Не мой жанр. - Но это же Спилберг! – в голосе Дэвида явственно слышалось восхищение. - Нет, Дэв, я ни за что не пойду. Не на этот фильм. Дэвид пожал плечами, решая сходить на фильм с друзьями и не особенно печалясь отказом любовницы. Лиз чуть склонила голову набок и нахмурилась. Все казалось слишком очевидным. Дэвид был мужчиной немного старше ее самой, с темными-темными, почти угольными, волосами, большими и немного печальными глазами и ростом не выше Лиззи. Он был полной противоположностью того родного, искренне любимого мужчины, - «друга, - упрямо вставило подсознание». Не было миндалевидных, хитроватых глаз с озорными искорками, когда они даже во взрослом возрасте задумывали какую-то глупость. Не было полноватых губ, будто бы созданных для сладких поцелуев, которые соблазнительно приоткрывались, когда мужчина о чем-то задумывался. Не было рыжих вихров непослушных волос, которые она часто взлохмачивала на недовольство друга. Не было долговязых конечностей и удивительно неуклюжих движений, когда ему не нужно было ни перед кем выпендриваться. Она ужасно скучала по Камбербэтчу. Но они оба были слишком упрямы, чтобы кто-то первым из них пошел на перемирие, а ведь прошло уже без малого два года. «Чем взрослее мы становимся, тем реже видимся друг с другом, тем чаще ссоримся», - вздохнула женщина и поднялась с дивана. Они с Дэвидом встречались два месяца, он, в общем-то, был неплохим человеком, но каждый раз устраиваясь рядом с ним на диване у телевизора, она представляла Бена. Самого лучшего на свете. Второй сезон «Шерлока» закончился весьма противоречиво, интерес к актерам, а в частности к Бенедикту, возрос до небывалых высот, эти его фанатки, назвавшие себя весьма остроумно, по мнению Лиз, буквально охотились за ним, хотя в обычное от просмотра фильмов с участием Бена становились вполне себе адекватными людьми. Элизабет чувствовала, что новоиспеченный агент Бенедикта только успевает передавать ему сценарии и предложения сняться в фильмах. А он, бедный, выглядит очень усталым. Последние фотографии, случайно попавшиеся ей на глаза, заставили сердце в груди заныть. Он был таким грустным, больше всего женщине хотелось оказаться рядом с ним и обнять, но расстояния, расстояния… Бен в это время был в Америке. Расставание с Оливией как громом ударило по голове Лиз, она не ожидала этого и одновременно ждала. Пресса навыдумывала баек, впрочем, как и всегда, за неимением фактов. Оливия не изменилась, и она просто не могла принять рядом с собой эту взошедшую на небосвод знаменитость. Она была закрытым человеком, не любящим лишний раз показаться на публике, что странно для актрисы – может в этом и есть причина ее неуспеха? – а тут бы повалились фотографы, интервьюеры, журналисты… Нет, это было слишком. Кроме того, Оливия, как и Лиз, начала замечать незначительные, но неискоренимые ростки. Ростки страшной болезни, ростки необратимых изменений. Нельзя сказать, что Бен зазнался, но слишком часто его интервью стали противны Лиз, что она почти что поняла Пуле. Оливия была слишком честным, открытым человеком в плане чувств, и это расставание, хоть и далось обоим легче, чем первое, показывало, какими они с Беном были разными людьми. Зря люди говорят, что противоположности притягиваются. Ничего подобного. Счастье возможно лишь там, где схожие люди любят друг друга. И Оливия и Бенедикт не сошлись. Потом появилась Анна Джонс, Лиз почти что рот раскрыла, когда увидела фотографии Бена с красной дорожки на Венском кинофестивале. Они смотрелись действительно колоритно, и Анна, честно заметила женщина, была самой настоящей красавицей. Яркая, открытая, сексуальная - почти идеал английского джентльмена. Но Камбербэтчу она совсем не подходила. На фотографиях Элизабет видела, как Бен неуютно чувствует себя рядом с Анной. Она была слишком сексуальной для него, который в четырнадцать лет еле как позволил себе, нашел в себе смелость встречаться с девушками. Лиз не удивилась, что через некоторое время они расстались. Эти отношения были выгодны для Анны, а не для Бенедикта. Она хотела запустить свою собственную линию купальников, а работала декоратором в лондонском театре. Да, хорошо же попользовалась этим простодушным мужчиной. Потом были многочисленные роли в театрах, предложение от Стивена Спилберга, которое в своих многочисленных интервью восхвалял Камбербэтч. Он был искренне рад, как мальчишка, и Лиз снова узнала в нем своего Бена.

***

Очередная газета была с рыком отброшена в сторону. Бен поднялся с дивана и взъерошил волосы. - Кто ее просит рассказывать небылицы, свои предположения насчет моей личной жизни? – яростно воскликнул он. Мартин, поднявший с пола газету с ярким заголовком, аккуратно расправил ее и положил на журнальный столик. - Зачем ты так убиваешься? – спросил Фриман. – Подумаешь, Трейси разболтала твои маленькие секретики… Они настолько незначительные, что всем плевать на высосанную из пальца новость. По тебе не скажешь, что у тебя проблемы с личной жизнью. Тебе просто некогда ее иметь – одно предложение о съемках за другим. Просто анекдот какой-то. - Ох, а сам-то! – весело сказал мужчина. – Кому это Питер Джексон предложил играть главную роль в «Хоббите», а? Мартин чуть покраснел и ухмыльнулся: - Нашел, о чем говорить. - Конечно, это же сенсация. Джон Ватсон собрался в очень долгое путешествие. Даже и на три фильма. - Тебе пора перестать язвить, Бен, - нравоучительно произнес актер, - и завести детей. Пока еще время между съемками остается, а то потом будешь бегать туда-сюда, как ломовая лошадь, и на личную жизнь совсем уж времени не останется. Бен рассмеялся: - Конечно, это легко – завести детей, но вот от ответственности потом тебя никто не избавлял. А, кроме того, нужна хорошая женщина и подходящее время для этого. А еще доверие, уважение и любовь. - Я и не спорю, - Мартин примирительно поднял руки. – Мои Джо и Грейс – самые лучшие существа на свете. И тебе таких желаю. - Спасибо, - улыбнулся мужчина и с благодарностью принял из рук Аманды кофе. - За светлое будущее! – хитро прищурившись, поднял кружку кофе Фриман. Бен рассмеялся ему в ответ: - За светлое будущее. - И за детей, - добавил Мартин, отхлебывая пенистого напитка из синей кружки.

***

OST: Nickelback – If Everyone Cared

Время затягивалось, и сердце тянуло все сильнее и сильнее. Лиз и Дэвид расстались друзьями, и она поспешила обратно, в прошлое. На Челтенхэмский Литературный Фестиваль прибыло действительно много народу. По последним восторженным постам в Твиттере Элизабет знала, что они собрались там ради Бенедикта. Чуть больше двух тысяч человек, и она в этой толпе, покорно занимает свое место в зрительном зале почти что на последних рядах. Но это не страшно – большой экран транслирует лица Луизы Брили и Бенедикта Камбербэтча на весь большой зал. О, сколько ему задали вопросов! Сколько Лу зачитывала из своего делового блокнота! И на все он отвечал, вежливо избегая лишь вопросы о третьем сезоне «Шерлока». Молодой человек с третьего ряда поднялся с места, когда ему передали микрофон. Звонкий уверенный голос звуковыми волнами оттолкнулся от стен зрительного зала: - Добрый вечер, мистер Камбербэтч, - парень улыбнулся. – Я учусь на театральном, и мне бы хотелось узнать от вас, как от довольно успешного человека, какие бы советы вы могли дать начинающему актеру. Заранее спасибо. На мгновение зал погрузился в тишину. Лиз внимательно разглядывала задумчивое лицо друга. Потом он заговорил: - Просто смотрите много хороших фильмов. Не бойтесь пробовать, ходите на мастер-классы к людям, которые говорят об этом ремесле и о том, что они делают. Старайтесь практиковаться, тренируйтесь перед зеркалом, тренируйте свою речь. Самосовершенствуйтесь: продолжайте читать и просто будьте очень, очень хорошими слушателями. И просто помните, что у вас впереди много проб и неудач, через которые вы должны пройти, пройти с улыбкой на лице. Наслаждайтесь тем, что вы делаете, получайте удовольствие. Огромное спасибо за вопрос, мне было очень приятно отвечать на него. Вот, это был ее Бен, самый-самый лучший в мире. Он переболел «звездной болезнью» на стадии инфицирования, справился с ней, ведь она всегда знала, что никакая слава, никакие неудачи не подкосят его. Ни за что. Только не его. Не упрямца Бенедикта Камбербэтча. Люди покидали зал раньше, с сожалением, занимая места на автограф-сессию. Господи, ну зачем им нужны эти глупые росчерки, думала Лиз, если у них есть возможность смотреть на него, слышать его и даже пообщаться немного после основной части вечера. У них целых два года было то, чего она не имела. Боялась иметь. Лиз не торопилась уходить, в итоге она осталась последней и покорно встала в конец длинного ряда людей. Внутри нее все трепетало перед встречей со старым – самым лучшим – другом. «Как школьница, ей богу», - ухмыльнулась про себя женщина. В зале был мистер Честертон со своей женой Кларой – господи, как они постарели! – и Бен с готовностью сообщил, что в Харроу с ним обращались по-королевски. Это действительно было так. Замечательные были времена. Уже перевалило за полночь, а Бенедикт еще остался подписывать игрушки, билеты, книги, диски с сериалом, пока казавшийся нескончаемым поток не превратился в группу из десяти человек. Ему нужно было вставать в восемь утра, но ему было все равно. Тот заряд энергии, позитива, который он получал от его поклонников, был ни с чем несравним. Лучше кофе, лучше энергетиков, лучше Джека Дэниелса… Его сердце почти остановилось, когда в конце очереди он заметил темную головку с забранными в хвост волосами. Он заставил себя отдышаться и дождаться, пока пройдут две девушки-подруги с американским акцентом. Он не мог поверить, не мог поверить… Прямо перед ним остановилась стройная, почти хрупкая фигурка в темно-коричневых брюках-клише и в белой прозрачной блузке. «Ей же, наверняка, холодно, - проснулся внутренний инстинкт заботливости. – Нужно будет отдать ей мою куртку». Большие серые глаза смотрели внимательно, настороженно, губы были сжаты в тонкую линию, морщинки у глаз собрались в чуть заметную улыбку. - Привет, - неслышно выдохнул Бенедикт, не сводя жадных глаз с женщины, с его маленькой милой Лиз. - Привет, - ответила она ему, и они рассмеялись. Стул, на котором сидел мужчина, резко отлетел в сторону, обиженно звякнув твердой металлической спинкой, и через секунду остатки программок картинно разлетелись в стороны, когда мужчина кинулся навстречу женщине. Они прильнули друг к другу, как много лет назад, и счастливо рассмеялись. Бен на секунду отстранился и увидел слезинки на ресницах своей подруги. - Не плачь, Лиз, не плачь, - он смахнул влагу со щек женщины и снова обнял ее. Им было все равно, видит ли их кто-нибудь, или нет, но на самом деле в фойе почти никого не осталось. Охранник в черном костюме с бабочкой деликатно кашлянул и вышел на улицу. - Я так сильно по тебе скучала, - всхлипнула счастливая Лиз. – Мы с тобой два упрямых идиота. - Я знаю, - фыркнул Бен, и на его глаза навернулись слезы. - Ну, не нужно, Камбербэтч, ты же мужчина, не смей плакать! – воскликнула она, на самом деле радуясь этому свидетельству, что по ней тоже скучали. - Пойдем, пойдем скорей отсюда, моя дорогая Лиз, - Бен потянул ее прочь из театра, захватив свою сумку и небрежным движением набрасывая на плечи подруги свою куртку, на что женщина искренне улыбнулась и с благодарностью посмотрела на друга. Они так и не дошли до отеля, а повалились на еще не остывшую землю в ближайшем парке. Городские огни почти закрывали от глаз звездное небо, но они все равно видели свою звезду – одну на двоих. Так было всегда, так есть и так будет. Потому что не может быть по-другому. Бен схватил чуть прохладные пальцы Лиз и сжал в своих ладонях. - Никогда, пообещай мне, никогда мы больше не станем расставаться так надолго, - шепнул он. Говорить громко они оба боялись, решив, что спугнут этот по-настоящему их момент. - Ни за что и никогда, - ответила Лиз с широкой улыбкой на лице. Бен повернулся на бок и прижал женщину к себе, неуклюже целуя ее в левую щеку – ту, до которой он смог дотянуться – и поглаживая по влажным от травы волосам. - Я очень сильно тебя люблю и никому не позволю нас впредь разлучить, - смотря на небо, спокойно сказал он. - Ты же знаешь, что я тебя тоже люблю… - она сделала волнующую паузу. – Как друга. - Элизабет! – возмущенно воскликнул Бенедикт. Они снова рассмеялись. - А на самом деле?.. – тихо-тихо спросил он. - Да, - ответила Лиззи. – На самом деле – да. Бен облегченно откинул голову на траву. - Вот, смотри – там наша звезда, - он указал на еле видную точку на небе. – Только наша, и никто о ней больше не знает. И все у нас будет замечательно… - Пока мы есть друг у друга, - закончили они в один голос и рассмеялись. _____________________________________________ * Перевод песни: http://www.amalgama-lab.com/songs/n/nickelback/if_everyone_cared.html