Кадмий

— Ты многовато куришь. И давно? — Выражение лица Марка приняло презрительно-жалостливый оттенок. Нижняя губа поджалась, мышцы вокруг рта напряглись, брови приподнялись вверх домиком, собирая в складки кожу на лбу. Марку часто говорили, что он имел бы успехи в актерской карьере. Его лицо всегда было живо и подвижно, на нем с легкостью отражалась любая эмоция. Он и эмоции-то эти сдерживать совсем не умел, тут же выдавал себя в той или иной ситуации. Смотря на лицо девушки напротив, он ясно осознавал, насколько был выразителен и непосредственен в повседневной жизни. Все эмоции Ив были как будто холодными. Она одновременно и пугала его, и вызывала интерес, и отталкивала. Марк не мог проанализировать причину такой смеси чувств, но если бы он в тот момент смотрел дальше и мыслил более глубоко, то явно сделал бы для себя некие важные выводы. В ответ Ивен ухмыльнулась и пустила струю дыма ему в лицо. — Да пиздец просто, — Марк непроизвольно поджался, услышав матерное слово. Все его реакции собеседницу безумно смешили, — Лет семь уже, наверно. Они шли дворами, где-то поблизости Баррикадной, московской станции метро. В воздухе и под ногами трещал мороз, начинали сгущаться сумерки, и вдохнуть это колкое марево становилось все тяжелее. Благодаря пронизывающему холоду, Ив буквально летела, и чуть ли не обгоняла Марка, который всегда ходил быстро, благодаря высокому росту и, соответственно, длинным ногам. "зря". — Ну а ты за ЗОЖ, да? Здоровье надо беречь, и все дела? — Нет, — Марк словно встрепенулся, уловив возможность проявить себя. Чем-то Ив его поведение напоминало ей то ли собаку, то ли ребенка, пытающегося выставить себя в более выгодном цвете перед подростками, казаться круче, — Курю иногда, пью тоже, бывает. Да и в качалку не хожу, по мне ведь и так видно, — он ухмыляется, и кожа на его губе трескается. Ранка стремительно алеет и начинает сочиться. С минуту Ив думает, не предложить ли ему сигарету, посмотреть, настолько сильно он хочет ей понравиться, но она все же далека от буржуйства, а в пачке остается лишь восемь штук. То, что Марк, не посещает тренажерный зал, да и вообще к физкультуре особой любви не питает, по нему действительно видно — он худой, очень худой. Можно было бы сравнить его с Кафкой, но Ивен сочла бы это кощунственным. По отношению к Кафке. На тот момент, когда Марк понимает, что они делают круг, Ив готова уже унестись в сознании далеко-далеко от этого разговора и этого дня. Но он прерывает ее тем, что озвучивает свое открытие, и траекторию движения приходится изменить, а также прервать траекторию мыслей. Спустя несколько минут Ив понимает, что замерзла окончательно и дворовые пейзажи Москвы вот-вот ей начнут претить. Приходиться плюнуть на свою бюджетность и отправиться в ближайшее кафе. Конечно, с большим удовольствием она плюнула бы на Марка и отправилась бы домой, но... — Блин, слушай, но у меня денег нет сейчас, — кажется, он готов провалиться от стыда. — Ага, пофиг. Заплачу я. — Ив, мне неудобно, — с таким видом, словно учит маленькую девочку прописным истинам. Ее сейчас мысленно тошнит от Марка, — Ты же девушка. "тыжедевушка". "зря. зря-зря-зря". — А мне неудобно морозить задницу на улице, — это звучит слегка грубо, и он расстраивается, но Ив и так едва сдерживается, чтобы не послать его ко всем чертям. Конечно, он ни в чем не виноват. Конечно, он старается понравиться и смотрит чуть ли не с благоговением. "ебаный же ты ублюдок, почему ты так бесишь". Дверь кафе закрывается за ними со звоном колокольчиков, а в лицо бросается волна теплых, сладких ароматов. Ив даже чуть преуменьшает свою злость. Она проплывает между столиков в конец помещения и усаживается возле окна, начинает листать меню. Марк сконфужено устраивается напротив. Миленькие девушки-официантки снуют туда-сюда с натянутыми улыбками, подают и забирают меню, приносят десерты и теплые напитки. Играет какая-то примитивная музыка, призванная расслаблять и создавать уютную атмосферу. Свет в кафешке приглушенный, висят какие-то абстрактные картины на стенах, переплетения дерева окружают круглые лампы. Все эти составляющие унифицируют заведение, делая его слишком похожим на все прочие сетевые кафе среднего уровня. Одна из официанток быстрым шагом приближается к столику Ив и Марка, уже готовя блокнотик с ручкой, задает дежурную фразу, и Ив мысленно прощается со своими деньгами. Но раз просирать последнее, то делать это со вкусом. Она заказывает сама и заставляет сделать заказ Марка, несмотря на все его моральные принципы.

*

Пачка красного русского стиля у Ив в рюкзаке, и это все объясняет. Русский стиль в том, чтобы покупать дешевый алкоголь после 11. Русский стиль в том, чтобы никому не было дела до сухого закона и ограничения по возрасту. Русский стиль в том, чтобы выскальзывать за дверь с работы и затягиваться на лестнице у входа так быстро, чтобы начинали трястись и холодеть руки. Русский стиль в том, чтобы вечно находиться в поиске жилья. Русский стиль в том, чтобы не помнить адреса своего дома и не знать, был ли он вовсе. Русский стиль в засыхающих масляных красках и мошках в помещении. Русский стиль в грустном голосе под грустную музыку. Русский стиль в желании всех окружающих тебя поиметь. Русский стиль в том, что когда тебе нужна будет помощь, придут не те, или не придут вовсе. Русский стиль в прокуренной одежде и чужих деньгах. Русский стиль во вновь начавшихся мигренях. Русский стиль в твоем детстве. Русский стиль, похороненный вместе с сотнями мертвых поэтов. Русский стиль в холодном ветре и серых домах. Русский стиль в том, что в этих строчках ничего нового.