Кадмий

Этот чертов Марк прав: ей действительно надо поменьше курить. Сигареты просто улетают. В 1863 году Чезаре Ломброзо издает работу под названием «Гениальность и помешательство», в которой анализирует и проводит параллель между великими людьми и психически больными. Ломброзо был приверженцем психиатрического течения, основывающегося на принципах связи биологических особенностей человека и его психики. Его научная деятельность подвергалась и подвергается до сих пор жесткой критике; можно сказать, взгляды Ломброзо являются предтечей фашистских теорий. Однако Ломброзо внес ощутимый вклад в антропологию и криминологию и при жизни занимал высокие посты в области судебной медицины, уголовной антропологии и, в частности, психиатрии. Насколько сильно не отрицались бы его взгляды, нельзя закрыть глаза на то, что теории зачастую находили подтверждение на практике. В комнате Ив смешиваются в букете запахи масляной краски, растворителя, льняного масла, сигарет и виски. В квартире Ив повсюду емкости из-под алкоголя: водка, бальзам, текила, коньяк, настойка, портвейн, ликер, вино, шампанское, пиво. В каких-то из них еще плещется терпкая жидкость, заполняя меньше половины бутылки, какие-то стоят пустые или же наполненные окурками. Но знаете, ей здесь уютно. Что еще она могла ожидать от своей жизни. Еще в восемь лет, когда ее пределом мечтания было прочитать реп на детском шоу талантов, она уже знала, что ее будущее сложится именно так. Страдания рождают творчество, а творчество рождает страдания — такой вот круговорот самовыражения в природе. Ив интересно, были ли у Ван Гога подобные мысли, когда тот отрезал свое ухо. В ее квартире — она любит называть ее отражением своего внутреннего мира — в ее квартире душно и жарко летом, но в остальное время очень холодно. Герметичные окна и кирпичная кладка дома не защищают от северных ветров девять с половиной месяцев в году. Помещение большое и умиротворенно пустое, Ив незаметна в нем. Когда-то у нее была кошка, но Ивен осознала, что не в состоянии заботиться о домашних питомцах — она и с собой еле справляется. да нихуя она не справляется. С подоконника на нее смотрит лицо с холста размером 20х30 (материалы: масло, акрил; стиль: модерн). Рядом, на грунтовке размером 10х15, еще одно. И еще одно, выполненное карандашом, на бумаге для печати в неаккуратной стопке таких же листов. На холсте она заставила тебя плакать лазурно-синими слезами, на грунтовке ты пристально смотришь из середины комнаты. На листе бумаги ты улыбаешься. «15.07.14 Получено в 00:59 "Дайте руку! Вот грудная клетка. Слушайте,уже не стук,а стон". Людской стон так сильно похож на боль,преследовавшую их на протяжении всей их гребаной жизни. Люди не дорожат ничем и уж вовсе никем,мы все-звери. Инстинкт самосохранения. Мы САМИ храним СЕБЯ же,одновременно ненавидя. Люди-это кладезь противоречий. Люди-существа мертвые и до боли поганые.» Ив была бы неправа, если бы сказала, что ее не предупреждали, — ведь предупреждали, и не раз. Но это не означает, что она хотела слушать эти предупреждения. Не означает, что она хотела их понимать.

*

—Соф, Соф, где тут можно курить? — прорывается голос сквозь шумовую завесу из музыки и чужих возгласов, но остается неуслышанным. —Забей, пошли на кухню, — и чья-то рука тянет ее назад. В коридоре светло, а на кухне темно, и Ив этому рада, потому что ей не хочется смотреть на собеседника. Ей весело и противно. С нее хватит алкоголя на сегодня. Рука на ее предплечье задерживается несколько дольше, чем нужно, и от этого хочется брезгливо передернуть плечами. Всплеск подростковых гормональных скачков проходит примерно в 15 лет, и уже больше не хочется постоянного беспорядочного секса. Не хочется, но, тем не менее, зачастую это случается — вокруг Ивен постоянно вертятся парни. Честно говоря, с самого подросткового возраста она не понимает почему, ведь ее внешность ослепительной красотой не блистает. Секс стал некой разрядкой, способом спустить свое эго с воображаемого пьедестала, иначе надоедает быть на голову выше окружающих. Секс — как способ слегка развеять скуку. —Тебя как звать? Не видел тебя раньше у Софи, вы давно знакомы? — черты лица собеседника начинают прорисовываться в темноте, благодаря привыкающему зрению, но света фонарей из окна все же слишком мало, чтобы достаточно конкретно их разглядеть. Он затягивается, и его глаза блестят в оранжевом мерцании огонька сигареты. Все же, можно сказать, что он симпатичен. —Ив... Знакомы мы дня два, — она морщится от вспышки головной боли и пытается вспомнить, где оставила свой рюкзак, —Можно сигарету? Кажется, я забыла вытащить свои из сумки. Он передает Ив пачку, но когда та вытаскивает одну и хочет отдать упаковку обратно, тот не протягивает за ней руку. Он говорит: —Оставь себе. Взамен можешь поболтать тут со мной. —О чем? —Ты любишь фильмы? —Арт-хаус и психологические драмы, как правило. Из остальных жанров мне мало что нравится. —О, круто. Смотрела «Грязь»? — Ив кивнула в ответ, —Не против пересмотреть?.. Пошли тогда. Он провел ее к закрытой комнате и открыл дверь ключами, вытащенными из кармана. —Ты живешь с Софи? —Я ее брат. Это моя комната. Просто не люблю, когда туда заходят левые люди. —Тем не менее, сейчас ты себе противоречишь. —Ты мне нравишься. Я наблюдал за тобой, пока ты сидела в гостиной, ты не похожа на остальных. Господи, они все так одинаково мыслят. Говорят одно и то же. Поступают точь в точь. Идентично флиртуют и заигрывают. Без единого отличия. Ив заходит внутрь комнаты, где также темно, и садится на кровать. Ее собеседник не собирается включать свет, лишь берет с письменного стола ноутбук и ложится рядом, вбивая в поисковик название фильма. На десятой минуте киноленты, когда Брюс и Рэй заходят в гостиничный номер, он придвигается к ней ближе. На восемнадцатой, когда Брюс разговаривает с бездомным, закидывает руку на ее плечо. На двадцать девятой, когда Брюс входит в цветочный магазин, кладет голову на ее ключицу. На сорок второй, пока Брюс Робертсон на экране берет в руку фотографию своих жены и ребенка, он начинает ее целовать и останавливает фильм. На самом деле, даже заниматься сексом для Ив скучно, спустя уже минут пятнадцать. Каждый раз она не понимает, зачем это делает. Ив стонет, думая, что с большим удовольствием бы досмотрела фильм, а он шепчет ей: «Ты охуенная» «Боже, какая ты охуенная» Он шепчет ей это, как и четверо парней до него. Именно эти самые слова, именно в этой самой последовательности. Он начинает вбиваться в нее быстрее и кусает за шею, и Ив закатывает глаза. То ли от раздражения, то ли от приятных ощущений. Когда он наконец заканчивает, Ив выходит покурить (слава богу, без него) и в душ. Музыка играет уже гораздо тише, а на кухне, в приглушенном свете, сидит какая-то девочка, глядя в телефон. Ивен достает из холодильника бутылку виски и находит чистый стакан. Наливает на два пальца и садится у распахнутого окна, прикуривая. —Налей мне тоже, пожалуйста, — тихо просит девушка, протягивая стакан, и Ив плещет ей алкоголя на глаз. Они пересекаются взглядами и одновременно чокаются. Ивен выпивает виски залпом, медленно докуривает, и уходит в ванну, оставляя девушку в одиночестве. Та продолжает потягивать виски и смотреть в телефон, а за окном начинает подниматься солнце. «15.07.14 Получено в 00:59 Ты-одиночка? Вопрос риторический. Мы все одиноки,у нас никого нет. Существуешь ты. Больше никого нет. Быть не должно. Помнишь наш утренний поезд? Я обещала приехать холодным осенним утром,обнять тебя и нахально убежать,забыв о происшедшем. Сесть на поезд в другой конец,уехать от тебя,уехать к себе домой,попрощавшись с этими,казалось бы,такими долгими секундами ˝нашего с тобой счастья˝.»