Внутренний огонь

      Правда всегда была правдой! Горькой, ясной, жестокой, но всегда справедливой. И сегодня она остается такой. Моя ложь стала правдой, моя любовь стала пыткой для меня, моя любовь стала клеткой для Китнисс. И лишь любовь Гейла нашла отклик в этом суровом мире. Но хуже всего будет не Китнисс, а её ребенку. Ведь он будет носить мою фамилию, ведь воспитывать его буду я. Он не сможет получить любви родного отца, даже если я это позволю. Он стал заложником, ещё не родившись! - Почему ты такой мрачный Пит? – Порция как всегда отпустила команду подготовки пораньше и сама занимается моим образом для свадьбы. - Порция, скажи мне, пожалуйста, что такое любовь? – вот такой глупый и детский вопрос. - На этот вопрос, милый, люди ищут ответ уже много тысяч лет. Но пока никто не дал точного определения, – она слегка улыбается и выжидающе смотрит на меня. – Одни считают её болезнью, которая затуманивает разум. Другие опровергают её вовсе, называя это влечением, химией или соблазном. Третьи возвышают её, наделяют её невероятной силой и властью. - А что думаешь ты? – я прерываю её, но тут же понимаю, что именно это она и хотела добавить. - Я считаю, что всё правда! - Но как это!? – я чуть ли не подпрыгиваю от удивления и злости. Порция считает, что любви нет! - А вот так, – с доброй улыбкой произносит она, усаживая меня обратно на кресло. – Люди получают любовь именно в той форме, в которой они и воспринимают её. Если они считают что её нет, то и не находят любви вовсе. Возможно, они испытывают сильные чувства к кому-то, но не воспринимают их как любовь. Те, кто видит в ней лишь негатив, получают лишь негатив. Сваливают всю ответственность на неё. А те, кто боготворит её, по истине счастливы! Ведь они знают, зачем живут, знают, для чего дышат.       Слова моего стилиста согрели мне душу и поселили в ней веру. Веру в любовь, в то, что она может приносить что-то кроме мучительной боли в моей грудной клетке. Раньше я испытывал чувства к Китнисс, но всегда они были только для меня, только мои. А после арены они стали достоянием всех. Я почувствовал всю их силу, всю дурманящую власть надо мной. Но её признание словно ведро ледяной воды. Оно породило во мне горечь, обиду. Со временем все чувства притупились, остыли и больше не приносили такую острую боль. Да, они ныли, но к этому я привык, приучил себя не надеяться, не мечтать. Свадьба, Квартальная бойня, словно обнажили всё, что я так тщательно скрывал и тушил в себе. Весь мой страх, всю мою любовь. Но сейчас я вновь забыл, как это - любить? Ведь я всего лишь готов отдать жизнь за неё, но это ничтожно мало для любви. - Можно я отлучусь на минутку? – в моей голове созрел вопрос, на которой мне просто необходим ответ. - Да, только ненадолго, – я и сам понимаю, что работы непочатый край, но меня сейчас не остановить.       Выбегаю из комнаты и несусь вниз по лестнице, в прихожей быстро обуваюсь и вылетаю на улицу. Мне нужно с ней поговорить до начала церемонии. Нужно сказать «Прости», нужно найти ответы на мучавшие меня вопросы.       Без стука войдя в соседний дом, я быстро скидываю туфли и, поздоровавшись с миссис Эвердин, поднимаюсь в комнату Китнисс. Я знаю, что наши дома идентичны, так что найти её спальню не составит труда. Стучусь и жду. - Эффи мы ещё не готовы! – голос Цинны отзывается на мою барабанную дробь по двери. - Это Пит, – начало просто супер, но я же не могу иначе.       Не понятное шуршание за дверью и пять минут споров, а после дверь в комнату всё же открывается. Цинна, стоящий на пороге, ободрительно мне кивает и уходит прочь. Именно он уговаривал Китнисс поговорить со мной. - Чего тебе? – эта девушка никогда не отличалась вежливостью. - Прости… - я не опускаю глаза, ведь прекрасно знаю, что виноват. – Извини меня за всё это. - Ты пришел сказать это? – она с недоверием смотрит на меня. - Нет, – девушка напрягается так, что всё её тело натягивается как тетива. – Я хотел поговорить. - Говори! – от неё веет холодом, но это привычно. Непривычно её поведение, она словно ждет моего броска. - Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтоб ты была счастлива. - Счастлива? – она перебивает меня и выкрикивает это так, что мне самому становится противно. – Счастлива с тобой? - Не совсем, – выдыхаю я, прикрыв глаза, может, так будет легче. – Ты прекрасно знаешь, нам придется играть на публику и дальше. Но… - сглатываю, чтоб выговорить всё это. – Но здесь тебе некого бояться, и ты можешь жить счастливо. - Что всё это значит, Мелларк? – девушка кричит ещё громче. Её вид меня пугает, она готова расплакаться незамедлительно, но гордость не даст ей этого сделать. - Ты будешь жить с Гейлом, а я уйду в сторону. - неужели я это сказал? Я смог вот так просто отдать её ему. Отказаться от неё, от своей мечты.       Осознание приходит мгновенно и теплой волной разливается в душе, согревая и тело. Я не оказываюсь от неё, нет! Она всегда была, есть и будет моей мечтой, своей Китнисс! Да, именно «своей». Ведь она никогда не была моей, но своей я назвать её могу. Любовь поселяется в нашем сердце без нашего позволения и диктует свои правила. Сохранить это чувство в себе и пронести его до самой смерти, сжав сердце до размера горошины, или раскрыть своё сердце и охватить им весь мир? Раскрыть его и принять всё как есть вместе с болью и горечью, но принять в полной мере. Тогда и приходит это тепло, это чувство полета, эйфория! Ведь я люблю!       Я вспоминаю, как впервые осознал, что люблю эту девушку. Я бежал по Луговине, а ветер нежно дарил моему лицу прохладу. Я был неимоверно счастлив и готов действовать, покорить горы, достать звезду и принести ей в дар. Просто так, безвозмездно! Возможно даже втихаря. - Что ты сказал? – её голос тихий и не верящий. - Ты будешь жить нормальной жизнью, с тем, кого любишь! - уже уверено и четко произношу я. – Я постараюсь уладить это со всеми остальными, но уверяю тебя. Никто вас не тронет. И вашего ребенка тоже. - Нас? – у Китнисс задрожали губы. – Нашего ребенка? – а вот и слезы. Она убирает свою защиту, меняя позу и схватив в руки вазу. В следующее мгновение эта ваза летит мне в голову.       Отскочив в сторону, я получаю лишь мелкие порезы на шее. Теряясь в догадках, чем так недовольна Китнисс, я начинаю просто прыгать с места на место. В меня летит всё, до чего она может только дотянуться: вазы, баночки, крема, кисти - абсолютно все, что привезла её команда подготовки. Если это не остановить, то прыгать мне где-то ещё час, пока Китнисс не пойдет по второму кругу. - Стой! – выкрикнув, я быстро придвигаюсь к ней и сжимаю в своих объятьях. - Отпусти! – её пронзительный вопль отдается во мне временной потерей слуха, но резкий удар в бок вышибает весь воздух из легких.       Выпустив девушку, я отлетаю в угол комнаты. Это Гейл. Это он ударил меня и отшвырнул от Китнисс, а теперь надвигается, чтоб ещё добить. - Постой, – хрипло шепчу я. - А что так? Тебя ведь ничего не остановило! – и вновь удар в живот, теперь это уже слишком. Отталкиваю его и коленом бью под коленку, он подкашивается. Теперь удар в челюсть. Пусть отдохнет. - Нет! Перестаньте! – крики Китнисс явно привлекли много внимания. И я не ошибаюсь, в дверях уже замечаю миссис Эвердин и Хеймитча. - Всё! – поднимаю руки вверх и отхожу на шаг назад, но зря. Охотник наградил меня ударом в солнышко. Согнувшись в три погибели, я падаю на пол. - Урод! – он хочет пнуть меня, но его останавливает ментор, оттолкнув в сторону. - Хватит! Развели здесь цирк! – он кричит на всех, но смотрит только на меня. Нет, он не винит меня, просто осматривает моё лицо, ведь свадьба через три часа. - Он первый начал, – Хортон всё никак не может успокоиться и переминается с ноги на ногу. - Он пришел поговорить, – впервые я вижу, чтобы Китнисс защищала меня. - Ты ведь кричала, – её мать возражает ей. Возможно, Гейл ей нравится больше, чем навязанный Капитолием жених, хоть она всегда и обходилась со мной приветливо. - Да! – Китнисс вновь переходит на крик, но сейчас в её глазах слезы. Такие тихие и такие горькие.       Встав с пола я всё-таки рискнул к ней подойти. Мне нужно что-нибудь ей сказать. - Я постараюсь выполнить своё обещание, – она поймет, остальных это не касается. - Как? Как, Пит? – вопрос в точку, но я смогу и его решить. Я только что осознал всю силу любви, а значит, смогу решить и это. - Я всё улажу, – протягиваю ей руку, но она резко отдергивает свою. Больно? Чуть-чуть. Но я всё равно рад. Улыбнувшись, её я пытаюсь стать более убедительным и надежным в её глазах. – Ты всегда останешься собой! Я не позволю Капитолию изменить тебя. - Ты сам меня изменил! – она кричит на меня с яростью и невероятной злостью. – Изнасиловал меня!       Голова плывет, мозг взял отгул, а сердце готово умереть - вот моё состояние после слов любимой. Я изверг! Я монстр! Я насильник! Боль захлестывает моё сознание, ненависть жжет мои вены, а ярость разрывает сердце на куски. Как я мог? Как я посмел причинить ей боль? Сломить её? Унизить?       Ответ так и не появляется даже у меня самого. Я не помню этих трех дней, что провел под действием яда. Возможно, я показал своё настоящее лицо? Лицо монстра! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!       Я жажду смерти. Самой мучительной смерти в истории!       Я готов отправиться в Капитолий пешком и молить Сноу о таком желанном подарке. Моя смерть принесет ей свободу! И это будет малой частью того, чем я могу хоть как-то попросить прощения.       Я не помню, но это не освобождает меня от этой боли. Воображение услужливо подкидывает размытые картинки: купе, кровать, томные стоны, крики любимой девушки!       Я готов разорвать того, кто посмел сотворить с ней такое! Но что мне делать, когда я нахожу на его месте себя!?

***

      Очнувшись ото сна, обнаруживаю себя в лесу. Именно сюда я сбежал после той беседы с Китнисс. Я не мог смотреть ей в глаза, в те глаза, что ждали от меня жестокости. Вспомнив причину моего присутствия здесь, захотелось разорвать себя на куски. Выдирать по маленькому куску и прижигать это место огнем. А потом вновь рвать и прижигать, пока смерть не станет для меня лучшей гостьей.       Скорчившись от бессилия и собственной слабости, я рвал лишь волосы на своей голове и кусал охладевшую кожу. Боль приносила успокоение и внутреннее облегчение, но разум требовал продолжать эту бессмысленную казнь. Я не мог загрызть себя до смерти или оторвать голову вместе с волосами, хотя так отчаянно этого желал. - Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! – мой голос разносится в тихом лесу громким эхом. – Будь ты проклят, Пит Мелларк!       Горькие слезы вытекали с моих глаз, надеясь хоть как-то выразить всё то, что творилось у меня внутри.       Долго продолжаться это не может, поэтому взяв себя в руки я решил, что выполню данное Китнисс обещание. Но только немного иначе.       Если для Китнисс лес - это место охоты, место, где можно найти еду. То для меня лес – это лес. Здесь холодно, сыро и опасно. Но здесь мой дом. Здесь я знаю каждый уголок и каждую ветку, здесь я могу быть собой. Китнисс никогда не интересовалась, был ли я в лесу. А я был. Я видел её первые походы на охоту, наблюдал, стоя в стороне, как эта робкая маленькая девочка побеждает свой страх. Я лишь охранял её, пока она добывала себе пропитание. Со временем я приходил сюда всё реже. Одной из причин была работа в пекарне, а главной - их встреча с Гейлом. Я не мог их видеть вместе, ревность бушевала тогда в ещё юном теле. Зато теперь ревности нет. Есть я, Китнисс, Гейл и этот лес.       Пройдя ещё пару полянок, я добираюсь до того, что так искал здесь.