Наблюдающие

- Мне интересно просто, почему это я Империя Зла? Я, что ли, Вьетнам или Сербию бомбил? Или нет… Дай-ка подумать. Знаю, это лично я сбросил атомные бомбы на Хиросиму! Сам, знаешь ли, на всех самолётах прилетел, – японец, сидящий рядом с русским, постарался как можно незаметнее скрыться, но видимо, не судьба. Кику уже не мог понять, кому верить. Ещё не до конца появившихся в комнате Мстителей никто не замечал. - Россия, ты, ты! – Альфред от ярости чуть привстал, но нужных слов так и не нашёл. - Я всего лишь привёл сотрудников «Прорыва», когда даже тебе самому казалось, что всё кончено, Америка. Ну да, провинился, признаю. Надо было на часа два позже всё это провернуть. Авось тебя бы захватили, Штаты! Наконец-то появившиеся по-настоящему мстители громко ударились об пол. Даже Старк забыл включить ускорители – не до того было. «Соединённые Штаты. Россия. Значит, другие – тоже страны». Юноша из сна Капитана смеётся, протягивая руку для приветствия: - Я – Соединённые Штаты Америки. Обычное имя – Альфред Джонс. Стив неуверенно пожимает руку Альфреду. Он не может поверить в то, что перед ним стоит целая нация в одном человеке. Но разве, с другой стороны, может ли среднестатический человек поверить в его существование? Память медленно начинает возвращаться. В огне дерутся четыре человека. Двое уже почти уступили натиску. К ним присоединяется ещё один. Капитан пытается разглядеть лица. Присоединившийся – молодой человек с голубыми глазами и в форме США. Ещё один, в форме Советского Союза, оборачивается и смотрит на Стива. Просто смотрит, в глазах словно ничего нет, кроме ярости. Ярости, направленной не на Капитана, а на двоих мужчин в форме Третьего Рейха. Он не может тут вмешаться. Суперсолдат, суперчеловек – им всё равно. Они вообще не люди. Чёрт, но почему она, когда возвращается, заставляет вспоминать ещё и то, что хочется забыть. - Он больше подходит на роль Америки. Потому что ты предаёшь свои идеалы. Он подобного не сделает никогда. Капитан оборачивается и видит двоих людей. Олицетворения США и Великобритании. Роджерс может поклясться, что Джонс неуверенно кивает, соглашаясь: - Да, - шепчет он, - да. Но разве мне самому от этого приятно? Наташа не верит. Она просто не может поверить. Она поднимает голову. Губы шепчут точно сами: - Зачем? - Потому что я – твоя родина. Хочешь ты этого, или нет. - Хочу я этого или нет? Как? Как такое возможно? - Я – воплощение страны. А точнее, Российской Федерации. И ещё я точно знаю одно – как бы ты не ругала меня, русский дух в тебе есть. И не пытайся избавиться от него – не получится. Сон, почему этот сон так часто снился ей именно в последнее время? Парень в лётной куртке глядит весело, но вместе с этим в глазах есть что-то такое, что нельзя понять или уловить. Мужчина в пальто, по крою напоминавшее военное, смотрит выжидающе, с какой-то насмешкой. - Выбирай, - звучит в голове голос. Не голос кого-то из этих двоих. А она не может сделать выбор. Теперь уже не может. Она прекрасно знает, что выбор уже сделан был. Она не может себя ненавидеть за этот выбор. Она не может назвать себя патриотом. И не хочет. Но почему, как только она узнала про существование воплощений, этот выбор сделать стало невозможно? Она может поклясться, что на неё сейчас смотрит воплощение России. Чёрт, зачем она вообще стала шпионкой? Жила бы мирно, никого бы не трогала, ничего бы не решала. И не делала тот проклятый выбор! - Романова! – девушка поворачивается, но тут же одёргивает себя: «Я больше не русская. Романофф – да. Но не Романова. Ни за что!» Она бежит по глубокому снегу. Это лес. И девушка с ужасом осознаёт – Сибирь. «Когда-то сюда ссылали людей. Да и убить тут просто – замочил, в снег закопал. Потом съел труп зверь какой-нибудь. И всё. Нету тела – нету дела», - мрачно отмечает про себя шпионка. Она проваливается в снег и уже понимает, что не выберется из лесу. Слишком холодно вокруг. И слишком тяжело идти. Значит – замёрзнет насмерть. Сознание ускользает, как она за него ни цепляется. Приходит в себя девушка уже в чьём-то доме. Добротном, деревянном. Уже совсем не холодно. Наоборот, становится жарко. - Кто Вы? И как Вы меня нашли? – спрашивает Наташа у неизвестного спасителя. Тот оборачивается, а девушка тут же отшатывается. У незнакомца лиловые глаза. Такие же были у девушки на площади. Такие же у воплощения России. - Я Сибирь. Больше не требуется ничего вспоминать. Потом она уже проснулась. Оставался только один вопрос – кто та девушка, которая была в Москве. Всё перед глазам плывёт, снег бьёт в лицо вместе со звонким, заливистым смехом. Огни мягко светят сквозь туман, освещая одинокую фигуру, застывшую одиноко среди бурана. Вдали звенят колокола. Фонари, подсвечивая волосы девушки, окрашивают их в золотой цвет. "Москва златоглавая", - невольно вспоминает Наташа. Ей, наверное, должно быть всё равно, но это не так. Почему - она сама не знает. Все понятно, маски слезают неохотно, вместе с кожей, причиняя боль и заставляя шелушиться душу. Хотя нет, им не больно. Они думали, что только остановили читаури, при этом разрушив город. Одно компенсирует другое. Но они никогда не думали, что совершили нечто столь же важное. Ведь сейчас все эти споры просто шелуха и последние попытки опустить давнего противника. Противника, которому они вынуждены быть союзниками. Отныне и ещё надолго. Ведь инопланетную угрозу не так просто уничтожить, верно?