Наблюдающие

Мстители поздно начали работать вместе, а уж по-настоящему это делать так никогда и не научились. Ровно так же, как и они не научились жить мирно. Но внешний враг объединяет – особенно если этот враг настолько силён, что кажется, что конец близко. Когда он подходит сзади и дышит в затылок, тогда все и начинают работать сообща. До этого они попросту не умеют. И не из-за того, что между ними всегда есть разногласия. Просто они слишком разные, как и их жизненные принципы и позиции. Слишком же разные работать вместе не могут по определению. У них ещё и слишком накалены взаимоотношения – любое лишнее слово может привести к настоящей катастрофе. Катастрофа эта сродни войне. Будут в ней и убитые, и раненые, и обездоленные. И это для них тоже ужасно. Читаури заставили их видеть мир настоящий, который куда опаснее, чем они предполагали. Даже после прихода Тора оружие не разрабатывалось так тщательно. Теперь они боятся не друг друга. Они ненавидят не себя самих. Они готовятся к войне и работают сообща. Если мир спасён один раз, это не значит, что кто-то сможет сделать это второй. Теперь они это знают. И то, что раньше называлось войной, теперь просто постепенно уходит в прошлое. Мстители даже не представляли, что кроме того, что они победили читаури, они сделали ещё и нечто такое же важное.

***

Тессеракт слишком опасен для людей – те, кто были много опытнее, это понимали. Но он и слушать ничего не хотел. Он был буквально одержим идее создания новой армии на основе тессеракта, а также использовании его во благо людям. Вот только использование во благо людям по его планам означало использование во благо жителям Америки. Теперь же он смотрел, как увозят куб, но поделать ничего не мог. И понимал – тут он не может являться героем. Он не может являться тем, кем хотел давно. Тем, кем себя называл. До взрыва оставалось около минуты. Альфред поднялся с пола и бросился к выходу со всех ног, забыв, что он может просто телепортировать. Он уже понимал, кем его будут считать после подобного упущения те, кто знают о кубе, и искренне надеялся, что они успеют всё вернуть, прежде чем мир взлетит на воздух. Но он же сам понимал, что не сможет вернуть его сам. В ЩИТ он не числится, как сотрудник, да о нём даже не знают. Что ж, он будет ждать, пока вернут куб другие, чтобы лавры упали заодно и на его голову. Единственное, всколыхнуло его душу по-настоящему, так это то, что Локи сказал, что люди созданы прислуживать. Где-то он, впрочем, такое слышал. И, возможно, не один раз. - Мы – высшая раса. Все остальные созданы для того, чтобы нам служить! – и мужчина кивает, прекрасно осознавая, что все взгляды находящихся в кабинете устремлены на двоих разговаривающих. Это было почти у каждого из них. И почти каждый в это верил. И каждый же раз находился тот, кто останавливал не вовремя надевшего на себя корону. Потому что эта корона не падает сама по себе.

***

Наташа сидела на стуле, оглядывая тех, кто собрался вокруг. Их было около пяти – прежде чем начать допрос он применили метод устрашения, показав всех своих подчинённых. Она, впрочем, их ни сколько не опасалась, лишь считала людей на всякий случай. Но был среди подельников торговца оружием странный человек, таких Наташа ещё не видела. Он не вмешивался в разговор, не смотрел угрожающе. Взгляд его был отчуждённо-спокоен. Мужчина не играл, как остальные, мускулами, не пытался напугать – он словно изучал её саму, её характер. Девушке следовало много усилий не передёргивать и скрывать небольшой, но всё же появившийся страх. Страх почти суеверный, накатывающий волнами, заставляющий отводить глаза от прямого взгляда незнакомца и волноваться. Страх этот непонятен был в первую очередь самой Романофф. Что она, что ли, не встречалась с подобными людьми на заданиях? Но, как оказалось, не встречалась. И от этого становилось ещё хуже. Но ещё более странным ей кажется то, что у незнакомца лиловые глаза. И смутно знакомыми они кажутся девушке. Несмотря на это, она была уверена, что справится со всеми ними, если это понадобится. Но это было нужно не сейчас – в данный момент главное, чтобы генерал проговорился. И она прекрасно знала, как это сделать. Когда зазвонил телефон и передали трубку ей, она удивилась – в ЩИТе знали, что она на задании и только нечто первой срочности могло их заставить её вытащить. Наташа даже с некоторой садисткой радостью наблюдала, как вытягивается лицо мужчины, когда агент говорит ему точное их месторасположение. И ещё с большим наслаждением – как он спрашивает, на чём прокололся. - Сейчас, подожди минутку, - все были явно удивлены, когда связанная шпионка смогла сражаться с первыми подельниками. Тело реагировало куда быстрее, чем сознание – оно знало что делать лучше самой хозяйки, а большинство ударов были скорее рефлекторны. Были в этом, правда, и минусы – в повседневной жизни, но Наташе сейчас было всё равно. Она избавилась от стула – сразу же стало проще. Удар двумя ногами в лицо противнику – сразу же шпионка резко вскочила и схватила цепь за крюк. Ещё один удар – крюк цепляется за форму генерала и тот летит вниз, повисая на цепи. Наташа всё же сначала считает лежащих не полу врагов – и застывает. Их на одного меньше, чем нужно – нет того странного мужчины. Она медленно поднимает телефон, одновременно осматриваясь – никого не видно и прятаться почти негде. «Куда же он делся?» - спрашивает сама себя Романофф. «Спрыгнул вниз сам, добровольно? Невозможно!» - она всё же смотрит вниз, но никого там нет, лишь болтаются крюк другой цепи и что-то кричащий генерал. Она, осторожничая, идёт к выходу, подобрав по дороге туфли и чей-то пистолет. Она же знает, что нет никого, но интуиция внутри неё буквально вопит. В бою же она привыкла доверять ей. Она словно кожей чувствует этот взгляд. Изучающий. Наталья резко оборачивает, но там нет никого – лишь колышется цепь и лежат тела троих людей. Что-то сказав шёпотом, девушка быстро пошла в сторону двери. Она прекрасно знала, что это здание сразу же после выполнения ею задания взорвут. Уже отойдя на сотню метров и обернувшись на взрыв, девушка могла поклясться, что она видела фигуру высокого мужчины, освещаемую огнём. Хуже того, сразу же после взрыва девушка слышит голос: - Прости, - и она прекрасно знает, что это не говорит кто-либо на самом деле. Изредка ей кажется, что она сходит с ума – всю последнюю неделю она то видит странные сны, то ей слышится какой-то голос, то она думает, что за ней следят. - Романова! – она слышит голос, называющий её по фамилии. Не по американской версии, что используется сейчас, а по той, которую она так старалась забыть. Чёрная вдова бежит, сама не понимая, куда. Изредка ей кажется, что она преследует неизвестного, изредка же, что она убегает, при чём убегает от чего-то страшного. Но от того, от чего невозможно спастись. Голос кажется ей смутно знакомым и даже во сне она начинает припоминать, кто же это, но понимает, что никто из её знакомых и родственников не имеет такого. И раз за разом во сне она видит людей – одного или же двоих. Ей кажется, что она вот-вот узнает, кто это, но вскоре просыпается. И на утро уже не помнит ничего из того, что ей снилось, кроме погони. Если же она просыпается среди ночи и вновь засыпает, то ей словно приходится делать выбор. И каждый раз видеть одни и те же глаза. Первые, внешне спокойные, но в которых отражается словно вся судьба хозяина. Вторые, горящие задорным огоньком. Взгляд вторых самоуверен, взгляд первых – холоден. Это уже начинает превращаться в какую-то паранойю. Ей не кажется, что рядом незримо кто-то находится, только в здании ЩИТа. И то не в последний день. Впрочем, это происходит не с ней одной. Почти каждый сотрудник просил проверить, не прослушивают ли его телефон или не следят ли за ним. Сходить с ума – так всем вместе. И они даже не подозревают, что за ними наблюдают на самом деле.

***

Стив резко просыпается, сам не понимая, из-за чего. В последнее время, с того момента, как он очнулся в палате, воспоминания начали преследовать его и то, что он пытался забыть днём, во снах наоборот вспоминалось больше всего. Именно это казалось Капитану худшим – кошмары и осознание того, что друзей и близких уже нет, а если они и живы, то умрут через несколько лет. При том, что сам он может прожить ещё десятилетия. Изредка ему хочется, чтобы тогда он не выжил или чтобы его оставили во льдине. Капитан пытается схватить за руку Баки. Тот висит, держась уже из последних сил. Пальцы самого Стива скользят по металлу, он и сам скоро сорвётся, но упрямо протягивает руку другу. Он понимает, что спасти его сейчас для него будет главным. В глазах появляется отчаянье – он никак не может ухватить друга за руку. Баки уже не может держаться, пальцы его скользят. И он срывается вниз, в белый снег. Он даже не кричит. Роджерс некоторое время плохо осознаёт, что случилось. Он тоже не кричит. Он просто неверяще смотрит вниз, с лица же его сходит последняя краска. Он, заметив, что пальцы почти соскользнули, запрыгивает в поезд. Отомстить за друга хочется даже больше, чем победить ради собственной страны. Он пытался это забыть, сражаясь, но раз за разом только хуже растравливая душу. Этот сон был одним из самых частых и раз за разом заставлял переживать этот момент. Там всё казалось вполне реальным – ветер в лицо, колющий снег в глаза, холод и железо в руках. - Это не моё будущее! – Капитан сражается с Красным Черепом. Он неизвестно откуда берёт силы. И он ненавидит то, что сказал враг: «В будущем нет флагов!» Он ненавидит и самого Черепа. Вдвойне – за военные преступления и за погибших. За последних же особенно. Мы сами творим своё же будущее. Красный Череп проиграл, но тем не менее само противостояние не закончено – если Капитан не уведёт корабль, погибнет огромное количество невинных людей. Он смотрит на медальон ещё раз и понимает, что уже принял решение. Тессеракт тоже никому не достанется – не людям владеть силой богов. Это снится куда реже. Но снится зато то, как его вынимали из воды, как подняли со дна куб. Он словно видит всё со стороны. Как будто разум вылетел из тела. Красный череп снимает маску. Капитан Америка понимает, почему у него такое прозвище. Удар. Ещё один – уже от соперника. Они оба падают по разные стороны. Мост раздвигается хитрым учёным. Стив смотрит на немца. Тот, кажется, ни чуть не вымотан коротким спонтанным боем. Видно было, что он готовился к подобному развитию событий. - Ты просто боишься признать, что мы оставили человечество далеко позади. Ты называешь себя простым солдатом, - Капитан невольно задумается над его словами. Он может ненавидеть немца ещё и за это. Стив борется за людей и не может признать подобного факта. Хотя он знает, что ситуация на самом деле такова, хоть и не полностью. Немец и швейцарец выходят из горящего здания. Мост рушится и Капитан еле успевает отпрыгнуть. На краткий миг ему показалось, что в огне и дыму находятся четыре непрерывно сражающихся человека, при чём двое уже почти уступили натиску других. Когда Стив поднимается следом за Баки по лестнице, он оборачивается, с ужасом осознавая, что ему не показалось – сейчас к четверым присоединился ещё один. Но он уже не оборачивается, а бежит за другом. Что-то ему подсказывает, что не стоит вмешиваться в этот бой. Сон этот Роджерс считал бы не страшным, если бы в нём он не видел каждый раз Баки. Это было больно даже физически, а сердце каждый раз сжималось от горя: «Не смог. Не успел». Стив, бывший тогда ещё не суперсолдатом, бежит за остальными кандидатами. Он сам даже не понимает, как попал сюда. Не благодаря одному же упорству, верно? Он выполняет упражнения, будучи уже на последнем издыхании. Он не пытается работать для «комиссии». Он уже прекрасно понимает, что его не возьмут, так как физическая его подготовка оставляет желать лучшего. - Граната! – что-то летит на землю. Роджерс и сам не понимает, как успел среагировать. Кто-то нырнул за машины, деревья, здания, но только не он. Роджерс скорчился на земле, закрывая гранату своим телом, что-то крича. Сам же не понимая, что произносит. На него вместе с теми, кто в будущем будет делать из него суперсолдата с удивлением смотрит парень лет восемнадцати, непонятно почему находящийся здесь с «проверяющими». Пшеничные волосы, упрямо торчащая вверх не повинующаясь законам гравитации прядь и голубые глаза. Стив упорно пытается запомнить что-то ещё, но остальное упрямо ускользает. И Капитан Америка не понимает, к чему ведут все эти сны. Сегодняшний кажется ему чем-то невозможным. Стив не сразу понимает, где находится – комната ему незнакома совсем. Повсюду висят флаги Соединённых Штатов. «Кто хозяин этой комнаты? Неужели он такой ярый патриот?» Тот же самый парень из прошлого, сидя в кресле, широко улыбается. На нём надета форма американского солдата времён Второй Мировой. На губах – голливудская улыбка, в глазах – искренняя радость. Парень подходит к Стиву и что-то говорит. Роджерс разбирает только середину фразы, но от только этих слов, он впадает в ступор, ничего не понимая: - … я горжусь, что среди моих детей есть такие… Капитан непонимающе смотрит на парня. Тот смеётся: - Я… - а дальше суперсолдат просыпается и почти ничего не помнит о своём сне. Остаются только ощущения – растерянности, непонимания и беспомощности. Капитан тренируется довольно часто. Но не из-за того, что это ему нравится. Только так, ему кажется, можно выпустить накопившуюся боль. Только так – ударами, настолько сильными, что в конце концов мешок падает на пол, с треском лопаясь. Стив ненавидел себя за то, что не умер во льдине. Удар – он видит своё тело, вмёрзшее в лёд, словно со стороны. Удар – тессеракт. Удар – летящий шит. Удар – смерть Баки. Удар за ударом. Воспоминания и воспоминания. Они следуют одно за другим, безумно быстро сменяяся, не давая зациклится на чём-то одном и по-настоящему ощутить боль. Роджерс сам не понимает, как за семьдесят лет всё так поменялось. Он не понимает, как приоритетной стала не демократия, а первым делом стала нефть. Как поменялись идеи и идеалы. Он не жалел, что тогда так упорно пытался попасть в армию. Он не жалел жизни никогда за свою страну. Но эту страну он не узнаёт и кажется ему, что не узнает никогда. Удар за ударом – груша падет и лопается. Капитан подходит в угол комнаты и поднимает другую. Ему кажется, что за ним кто-то следит, но ощущение это не покидало его с тех пор, как он очнулся в двадцать первом веке. «Не тот, значит. А он прав…» - горько осознавать не прикрытую маской демократии истину, но увы – в последнее время он видит её без прикрытия всё чаще. И ему больно. Ему сейчас кажется , что именно это пытались все сказать последние двадцать лет. Кто-то боялся, кто-то не хотел разочаровывать, а кто-то не хотел указывать противнику на слабости, оставляя для себя лазейку. Этот мир был слишком хорош за секунду до взрыва. Взрыва, который можно назвать Второй Мировой. После неё началась Холодная, распад СССР, огромные потрясения преподнёс двадцатый век и двадцать первый. Парень, невидимый для Капитана, быстро выходит из комнаты, не хлопнув дверью. Притворяет её и исчезает, растворяясь в воздухе. В комнату заходит директор Фьюри.

***

Тони Старк всегда считал, что не может являться параноиком, шизофреником или психом. Слишком многое ему пришлось пережить, чтобы бояться сойти с ума. Но этот день преподнёс ему внезапный сюрприз. Внимательные голубые глаза следили в тот раз за каждым его движением. Старк, как младший, так и старший, продавали оружие, которым он пользовался для битвы со своим злейшим врагом. Победил ли он в этой битве? На этот вопрос он сам не мог ответить. Морально он не чувствовал победы. Хотелось продолжить бой и вновь почувствовать кровь. Этот бой казался ему похожим на одну из любимых игр противника – русскую рулетку. Тому не повезло – но он вновь возродился из пепла, чтобы продолжить страшную игру. И сейчас стрелять надо уже ему самому. - Давай. Просто нажми на курок. Умирать не больно и уж тем более не страшно. Ты должен это знать. «Но мне-то страшно! Я не успел многое!» - и не сегодня, так завтра, он вынужден будет нажать на курок дрожащим пальцем. А что будет его нажатием на курок, остаётся загадкой. А Тони в это время безуспешно пытался заставить Джарвиса зафиксировать неожиданного противника. Тот так и не смог это сделать в этот вечер. Когда засияла башня Старка, этот «противник» не мог отвести взгляд.