Сборник

Персонажи: Мариан Хоук, Себастьян и Фенрис Описание: немного хэдканона на тему того, что было бы, если бы Хоук и Себастьян встретились, когда мы дали Андерсу шанс. Больше, скорее, про саму Хоук, чем про все остальное.

      Безлунной ночью среди каменных домов едва ли можно было заметить маленькую таверну, из окошек которой бил тусклый свет. Неприметное напоминание о том, что в столь бедной части города ещё кто-то живёт.       Хоук остановилась под вывеской и перевела дух. Её глаза хищно сверкнули под капюшоном, когда она оглядывала почти пустой переулок. В одной руке она сжимала увесистый посох, умело обмотанный тканью так, что со стороны казалось, будто это двуручный меч. В темноте можно и не разобрать, что к чему; пусть лучше так. Магов в Старкхевене не жаловали.       Но по отношению к Хоук эта неприязнь была раза в два сильнее обычной. По дороге сюда она заметила плакаты со своим изображением. Принц назначил награду за голову Защитницы Киркволла. Она нужна ему живой, но какой в этом смысл? Он думает, что с её помощью выйдет на Андерса? Очень жаль будет его расстроить. Хоук не видела мага с тех пор, как покинула Киркволл.       Приходить в Старкхевен — невероятно рискованная глупость. Но выбора нет.       Фенриса ранили в очередной перебранке между магами и храмовниками; эти неуравновешенные уже не видят ничего дальше своей тупой ярости. Им с Фенрисом удалось уйти живыми, но эльф сильно повредил ногу, поэтому продолжать путь в Орлей просто не представлялось возможным, но и оставаться на месте тоже слишком опасно: Киркволл все ещё достаточно близко, а Старкхевен крайне недружелюбен к тем, кто когда-то не оправдал его ожиданий.       Нужен хороший лекарь или даже целитель, если последних в этом городе не предали мстительному мечу.       Ну почему же Мариан отказалась изучать целительную магию, когда на это ещё было время? Её сил хватает лишь на то, чтобы остановить кровь, и то ненадолго, пока повязки снова не окрасятся багровым цветом. Подобная оплошность — ещё одна ошибка, виновницей которой стала Хоук. Слишком много раз она оступалась в своей жизни; если сейчас не удастся спасти Фенриса, Мариан не знает, что будет делать дальше.       «Сейчас не время, — оборвала себя магесса, — он ещё жив; был жив, когда я оставила его в той заброшенной хижине».       Хоук толкнула дверь таверны, и тёплый воздух ударил ей в лицо пёстрым запахом еды, хмеля и отголосками пьяного смеха. Магесса сглотнула. Она не ела нормальной пищи много дней, ровно с того момента, когда охотиться и разводить костёр стало слишком рискованно.       На неё почти никто не обратил внимания, кроме усатого гнома-трактирщика за стойкой. Блеклые татуировки на его лице выдавали в нём бывшего члена Хартии, но его толстое брюхо говорило о том, что он уже давно оставил преступные авантюры в прошлом.       - Желаете перекусить? — деловито спросил он, пытаясь разглядеть её лицо под тенью капюшона. — Или заночевать? Остались только двухместные комнаты, если вам это интересно.       — Где здесь можно найти лекаря? — спросила Хоук.       Тень разочарования мелькнула на лице гнома, но ему ничего не осталось, кроме как рассказать об одном вредном старике в ближайшем квартале.       Выйдя из таверны, Мариан побежала за ним.       К счастью, старик оказался сговорчивый. Заверив его, что ни во что его не ввязывает (бессовестно солгав), Хоук заплатила ему последние гроши и повела за собой так быстро, насколько проворно дряхлый старец, вооружённый лечебными зельями и всем необходимым, мог бежать за магессой.       Она подгоняла его всякий раз, стоило ему сбавить ход. Когда они вышли из города, лекарь остановился, чтобы зажечь походную лампу и Мариан извелась, глядя на его попытки справиться с фитилем.       Она воображала Фенриса полумертвого, одинокого, раненного посреди старой, некогда сгоревшей хижины, обдуваемой ветрами со всех сторон. И она винила себя. Не стоило втягивать Фенриса во всё это дело. Её ошибки, её сражение; он не должен был уходить из Киркволла вместе с ней тогда, но она позволила этому произойти. Неужели всего пару недель назад Мариан была столь слепа, что не смогла допустить худшего поворота событий?       — Скорее! — воскликнула Хоук, обернувшись к старику. — Мы уже близко!       Заметив крышу старой хижины издалека, магесса помчалась ещё быстрее, но стоило дому возникнуть перед ней целиком, Хоук резко затормозила, и лекарь чуть не врезался ей в спину.       — Что случилось? — раздражённо спросил он, выглянув из-за её плеча.       — В хижине свет горит, — почти прошептала она, — я не зажигала его, оставляя своего друга.       Ещё бы. Так бы их, несомненно, обнаружили патрули.       — Может, он сам разжёг костёр? — пробурчал старик.       — Но он не мог, рана почти парализовала его; из-за яда, скорее всего, — Хоук тревожно огляделась. К тому же, Фенрис знал, что не стоит привлекать внимания снаружи. — Стойте здесь, — приказала она лекарю, — там могут быть наши враги.       — Враги? — искренне изумился старик. — Вы же говорили про несчастный случай на охоте!       Но Хоук его уже не слушала. Она размотала наконечник посоха и настороженно вгляделась в тени внутри хижины. Невозможно было понять, сколько там людей.       — Вы — маг, — нахмурился лекарь; его слова не звучали как вопрос. — Кажется, теперь я понимаю, кто ваши враги. Забирайте свои деньги! — он швырнул в Мариан её монеты и, развернувшись, зашагал прочь. — Я не стану ввязываться в это!       — Нет! Стойте! — Мариан протянула руку, чтобы схватить лекаря за плечо, но тот на удивление проворно увернулся и ушел обратно — лишь огонёк фонаря мелькал в темноте.       — Не стоит его преследовать, Хоук, — раздался ровный голос за спиной магессы. — Фенрис уже мёртв.

***

      — Себастьян, — Мариан обернулась к старому другу, — какая честь, ваше высочество, — она насмешливо склонила голову, — чем могу быть обязана?       Лицо Ваэля не дрогнуло, хотя в темноте не разобрать, какие чувства испытывает принц. Его фигура в проёме двери и гладко начищенные доспехи вызвали прилив ностальгии.       — Даже в такой ситуации ты умудряешься острить, — его голос был спокоен, как прежде, только исчезли миролюбивые интонации, — ужасно на тебя похоже. Более упрямого человека, чем ты, я никогда не встречал.       — Приму за комплимент, — в словах Хоук тоже не сохранилось былого дружелюбия. Война меняет людей.       — Фенрис мёртв, — повторил Себастьян, видно посчитав, что в первый раз она не расслышала, — и ты присоединишься к нему, если не сдашься добровольно.       — Я не верю тебе, — сказала Мариан, — ни единому твоему слову. Именно поэтому, — она ударила посохом об землю и яркие искры разошлись от него во все стороны, — давай поговорим по-человечески.       Себастьян склонил голову набок — почти удручённо. Это разозлило Хоук ещё больше.       — Я не дурак, — сказал он, — я слишком хорошо знаю, на что ты способна, мне не победить тебя в одиночку.       Люди Себастьяна, до сих пор скрывавшиеся в тени деревьев, выступили вперёд с оружием наизготовку. Хоук насчитала около десяти воинов и трех арбалетчиков; с сожалением заметила среди них герб храмовников. Ваэль действительно подготовился к встрече.       Мариан знала, что сможет победить их всех, но сколько времени на это уйдёт и сколько ещё продержится Фенрис? К тому же, лекарь бросил их, и теперь она может надеяться лишь на свою магию. Битва отнимет много лишних сил.       — Уйди с дороги, Себастьян, — сказала она, — пока у тебя ещё есть шанс. Фенрис нуждается в хорошем лечении и твоё присутствие здесь лишь помеха.       Среди воинов послышались тихие смешки. Ваэль не изменился в лице. Он достал свой лук — тот самый, который Хоук нашла в имении Хариманна — и нацелился в Мариан.       — Как ты упряма, — сказал он и выпустил стрелу.       За секунду до появления защитного барьера, Хоук инстинктивно зажмурила глаза. Повезло, но стрелу удалось остановить прежде, чем та прилетела магессе в плечо, хотя Мариан была уверена, если бы Ваэль хотел её убить, то она бы здесь не стояла.       — Пока ты не покажешь мне его тело, я ни за что тебе не поверю! — воскликнула Хоук и выпустила сноп молний в надвигающихся воинов. Двое из них не успели загородиться щитом и свалились на землю в конвульсиях.       Она вновь взмахнула посохом, призывая одной рукой огненный взрыв, соединив их вместе, она бросила мощный сгусток энергии во врагов. И снова некоторые их них оказались недостаточно смекалистыми, чтобы отскочить.       При всем мастерстве стрелы Себастьяна и арбалетчиков не могли проникнуть сквозь барьер, но Хоук не знала, как долго она сможет его продержать. Сейчас вопрос уже был не в том, хватит ли ей сил излечить Фенриса, а будет ли она достаточно сильна, чтобы не умереть.       Недели бегства и сна на голой земле идут не в пользу её способностям. Она бросила ещё один огненный шар во врагов, но на этот раз они смогли увернуться. Они оттесняли её к лесу, хотя до сих пор никто не смог подойти к ней и на метр. Неужели они боятся чего-то?       Нет.       «Они хотят повязать меня, — поняла Хоук, — Себастьяну не нужна моя смерть, не сейчас».       Что ж, это будет их ошибкой.       Взмахнув посохом, она возвела руки к небу, чувствуя прилив невероятной силы. Пальцы закололо, словно от нетерпения и еле видимые мерцающие сгустки энергии быстро переливались между ними. Земля затряслась под её ногами, и стражники стали переглядываться.       Ваэль опустил лук, кажется, понимая, к чему всё идёт.       — Хоук, постой!       Но было уже поздно. Не сдержав усмешки, она в последний раз взмахнула руками и почувствовала, словно её покинула тяжёлая ноша. Небо разразилось громом и на воинов пал огненный дождь.       Теперь, когда каждого из них стала заботить сохранность собственной шкуры, Мариан бросилась сквозь них к хижине. Такое мощное заклинание отняло у неё много сил, но уж лучше так, чем долгая возня.       Ворвавшись в хижину, Мариан взволнованно обыскала её взглядом.       Почему.       Почему Фенриса нигде нет?