Сборник

      Хоук чувствовала приближение чего-то неотвратимого. Оно билось внутри с неукротимым усердием, раздирало грудную клетку, разгораясь всё ярче. Оно призывало к действию — она и сама не могла сказать какому. Мариан лишь знала, что сейчас не время и не место для злости, но контролировать себя становилось всё сложнее. К тому же, она уже видела, как это бывает...       Из такого состояния рождается магия крови. Из паники, страха и отчаяния.       Хоук уже ощущала близость Тени.       Но нельзя позволить. И если этому суждено будет произойти, то не сейчас. Есть сила, удержать которую возможно только избрав самый тернистый путь. Хоук его не преодолеть.       Да разве существуют те, кто способен?       — Что вы сделали с Фенрисом? — спросила она ровным голосом, обернувшись к Себастьяну.       Принц стоял в проёме двери, зачем-то прятал побагровевший рукав; эмоции Ваэля невозможно было прочесть. Но он ранен — она смогла задеть его. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы утолить неожиданно пробудившуюся в Мариан жажду кровопролития.       — Мы убьём твоего друга, если ты не пойдешь с нами, — в тон ответил ей Себастьян.       Выжившие воины толпились за спиной своего командира. Они готовы были сражаться до конца.       — Когда-то он был и твоим другом... — сказала она, натянув капюшон, слетевший в пылу битвы. — Неужели вы и вправду думали, что сможете одолеть меня?       — Всегда нужно иметь запасной выход. — На секунду Мариан встретила его взгляд: ощущение было такое, будто Себастьян прочёл её мысли. — Можешь попробовать сопротивляться. Может быть, ты и победишь нас. Но, если я не вернусь, лекарь, к которому мы доставили Фенриса, случайно перепутает яд с зельями заживления. — Он искоса взглянул на неё. — Ошибки случаются.       Хоук смиренно опустила посох.       Похоже, Ваэль не видит, на какой грани она сейчас находится. Если бы заметил — убил бы без промедления.       Пусть так. Всему есть предел. Возможно, засим последует конец её пути. Но если такова цена родной жизни — Хоук готова была её заплатить.       Обжигающее изнутри пламя приутихло, и Хоук, отбросив оружие, позволила заковать себя в цепи.       — Дайте ей лошадь, — приказал Себастьян.       — Сэр?       Одного взгляда командира хватило, чтобы исполнить приказ без промедления.       До темниц Старкхевена они добирались в молчании под удивленными взглядами жителей города.

***

      За решёткой она была всего лишь раз в своей жизни, когда в прошлом, далёком, словно забытый сон, попалась на воровстве фруктов. Проспорила Карверу, что подобная ерунда ей будет раз плюнуть. Лотеринг — небольшая деревня, и содеянное преступление осталось в памяти местных, пока не повзрослела старшая Хоук; даже отец постоянно вспоминал об этом, когда был жив.       Ты же знаешь, что привлекать лишнее внимание крайне опасно! А если кто-то узнает, что ты маг? Тебя же заберут в круг, ты хоть понимаешь это?       Сейчас Хоук понимала, что круг, если и грозил лишением свободы, то только им с сестрой. Отца могла постичь и куда более жестокая участь.       Сохранность тайны дороже всего.       Та ночь в камере была живым доказательством того, что отец всегда отличался своими методами воспитания. Карвер был ещё слишком мал, поэтому отделался простым наказанием. Ох, и страшно же Мариан ему завидовала тогда.       Когда Хоук заперли в темнице Старкхевена, случай непроизвольно возник в её памяти, но ничего, кроме колючего раскаяния не принёс. Родителей и сестры больше нет, а брат ушёл с Серыми стражами, и Мариан уже не знала, увидит ли она его когда-нибудь снова. Если и Фенрис умрёт по её вине, Хоук, скорее всего, пойдёт следом за ним.       В камере паршиво смердело гнилью, а кандалы, приколоченные к полу, удобством не отличались. Магесса не знала, сколько ещё ей придётся ждать, прежде чем кто-нибудь её навестит. Она могла бы попытаться сбежать отсюда, но нужно было вытащить Фенриса, а с такими ранениями вряд ли даже хороший лекарь сможет быстро поставить эльфа на ноги.       Сколько ещё она сможет сдерживать рвущегося наружу зверя?       Ваэль навестил пленницу на следующий день. Его доспехи вновь сверкали в скудных красках серого дня, а взгляд был полон стремления достигнуть цели. Хоук видела его таким в их самую первую встречу у доски объявлений.       — Фенрис в порядке, — тут же послышался ответ на её молчаливый вопрос, — он сильно расстроился, узнав, что случилось. Я его не виню, как по мне, его поход с тобой — большая ошибка.       — У твоего мнения есть особенность — сильно раздражать окружающих, — заметила Мариан.       В горле пересохло, а голова гудела после бессонной ночи полной мыслей и тревог.       — Я пришёл сюда не для того, чтобы припираться с тобой, — Себастьян скрестил руки на груди, — но мне нужны сведения. Чем быстрее, тем лучше. Я мог бы напомнить о рискованном положении Фенриса, но, думаю, ты и сама понимаешь, что у тебя нет другого выхода.       — Выход есть всегда, — фыркнула Хоук, — просто это ты никогда не отличался оптимизмом.       — Брось, — его голос ожесточился, — лучше поведай мне вот кое-что: где Андерс, где этот обезумевший маньяк? Я знаю, вы направлялись в Орлей. Что вы хотите найти там? Быть может, сорвать надвигающийся конклав? Это было бы очень в духе твоего дружка-отступника.       — Мы расстались с ним ещё в Киркволле, тогда же, когда Эльтина погибла. — В воспоминаниях Хоук до сих пор, словно застывшая картина вздымается к небу огненный столб; крики людей со всех сторон, тупой страх в глазах союзников, запах гари и подгибающиеся колени — все почти как тогда в Лотеринге. — Никто не знал, что он собирается сделать, — ни слова правды и ни слова лжи.       Предчувствие так просто не обманешь. Но даже сама Мариан не могла себе признаться, что ненужные сантименты помешали вовремя предотвратить катастрофу. В поступке Андерса было больше, чем он даже сам мог себе вообразить. Мир пришел в движение. Хоук ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.       Знала ли она, к чему все идет? Разумеется. Могла ли она помешать этому?       Могла ли?       — Не смей, — Ваэль сжал кулаки, — произносить её имя!       ...Могла.       — Но она погибла, Себастьян, и ты ничего с этим не поделаешь! — раздражённо вскинулась Хоук, дёрнувшись ему навстречу. — И пока твоя месть застилает тебе глаза, ты не видишь главного! Приди в себя, Андерса здесь нет!       В следующий секунду на щёку магессы пришёлся крепкий удар. Голова Мариан метнулась в сторону, и магесса осела на пол, прижав ладонь к лицу.       Себастьян отрешённо отступил на шаг, хотя он полностью владел собой.       С таким же лицом он переворачивал вверх дном багровые руины Киркволла в поисках сообщников Андерса?       — Не только Владычица Церкви. Много невинных людей погибло в ту ночь. И только ты, — прорычал он, — могла принять верное решение. Столько трупов на счету твоего друга. Скажи, что я неправ.       Истина горько застряла в горле. И все же...       — Нынче в Киркволле столько трупов, что я уже не уверена, какие из них принадлежат Андерсу, а какие тебе. И только ты с чего-то решил, что это было моё желание, — вторила ему Хоук. — Вы с Андерсом два сапога пара, если считаете, что за мной есть это право, — она выдохнула; весь ее вид говорил о том, что она медленно сдается. — Я не вижу смысла в нашем разговоре.       — Куда вы направляетесь? — настаивал на своём Ваэль. — Что вы ищите в Орлее? Фенрис сказал, вы просто хотите сбежать, но я же знаю, что даже под страхом смерти эльф не выдаст правды.       — Ты уже получил свою правду.       Упрямый осёл.       — Я могу убить тебя прямо сейчас, забить как бродячую псину, — напрасные угрозы. Чего он ими добьётся? — Но вместо этого я лучше спрошу тебя в последний раз — где скрывается отступник?       — Где угодно, Ваэль, — устало ответила магесса, — и ты будешь получать этот ответ снова и снова, пока тебе не надоест строить из себя судью.       — Создатель тебе судья, Хоук. В таком случае, — он открыл дверь камеры, — можешь гнить здесь заживо до самой смерти. Наконец-то нашла, где осесть после долгих скитаний, не правда ли? — он собирался выйти, но Мариан не могла упустить последнюю возможность.       — Ты должен мне, — сказала она, и этого хватило, чтобы остановить Ваэля.       Так они и застыли, глядя друг на друга. Молчание повисло между ними непробиваемой стеной. Но Хоук знала, что права.       Он не посмеет отказаться.       — И чего же ты ждёшь? — спросил он наконец.       — Доказательства твоей чести, — Хоук слабо улыбнулась, — докажи мне, что за этими блестящими доспехами осталось хоть что-нибудь от прошлого тебя. - И словно впервые он услышал от нее что-то по-настоящему честное, но горькое, будто за этим больше печали, чем надежды: — ты не мог погибнуть вместе с ней. Не весь ты.

***

      Утро оказалось сырым и морозным. Даже в камере было теплее, чем снаружи. Но лучше промёрзнуть до костей, чем помирать в одиночестве в окружении четырёх стен и незатихающего смрада.       Фенрис опирался на плечо Хоук. Он сильно хромал и не упускал случая лишний раз разразиться бранью. Мариан бурчала что-то в ответ и толкала спутника вперёд. Они должны покинуть земли Старкхевена к закату. Таков был уговор.       Оружия им так и не вернули, но с этим проблем не будет. Ограбить мародёров несложно, особенно, когда их так много вокруг. Единственное, что беспокоило Мариан — это Фенрис. Его раны, конечно, заживут, но если вдруг такая ситуация повторится, Хоук вновь примет на себя всю ответственность. Слишком много всего произошло и многому ещё предстоит случиться. Такими темпами они оба не доживут до конца всего этого кошмара.       Им придётся расстаться. Может быть, на время, пока всё не уляжется. А может, и навсегда. Вопреки всем чувствам Мариан пришлось признать неизбежность их положения. Но она примет это, как и Фенрис.       Приближается война. Настоящая война. Если этот конклав, о котором говорил Себастьян, ничего не решит, то на долю Защитницы падёт новый выбор. И, как оно всегда бывает, Хоук вряд ли сможет остаться в стороне.