Подворье кровоточащего сердца

- Скажите ему… - Да, милорд? - Скажите, что я не держу на него зла… ведь он всего лишь... орудие… в руках злодея… От чудодейственного укола именитого доктора, лорд Хиддлстон уснул не сразу. Он будто бы грезил наяву. Черты его лица разгладились, зачарованная улыбка блуждала на губах. Томас вновь был у порога чудесного Неверлэнда, подгоняемый ещё более страшным дурманом, нежели густой опий. Виндзор послушно склонялся к самым его губам, слушал едва различимый шёпот, пытаясь уловить хоть толику смысла в туманной нелепице. - Вы говорите о Хемсворте? Томас с глуповато-мечтательным видом прикрыл глаза. - Милорд? – камердинер растряс юношу за плечо. - Вы сказали, что мистер Хемсворт… он здесь? В Лондоне? - М-м-м… его поймали… очень и очень плохие парни с дубинками… - Парни с дубинками? Полицейские? Хиддлстон распахнул глаза и заблуждал мутным взглядом по комнате. Заторопился, зачастил. - Я не хотел, чтобы так… не хотел… - Милорд, где это было? Пожалуйста, попытайтесь вспомнить. - Я знаю! Глобус… - Что? - Гло-о-обу-у-ус… Томас отвернулся, обняв подушку, и зашептал что-то совершенно неразборчивое и не имеющее для трезвого человека никакого смысла. Камердинер быстро сообразил, что одурманенный юноша имел в виду. Шекспировский «Глобус», набережная Темзы… Каталажки переполнены пьяными, измочаленными гуляками. Во втором по счёту участке, Виндзору подсказали, что подходящий под описания детина, сидит в их «одиночке», по причине того, что оклемавшись, полез с кулаками на сокамерников. - Точно, он. - Вы внесёте залог? – уставший дежурный чуть поморщился. - Да, кончено. - Пятьдесят фунтов, сэр. - С какой стати? Залог за нарушителя спокойствия обычно составляет… - Он нашему комиссару три зуба выбил. Виндзор сам в сердцах скрипнул зубами. Он бы с удовольствием оставил Хемсворта здесь на весь причитающийся ему срок, плюс тот месяц, что ему накинут за нападение на старший полицейский чин. Но сейчас не до воспитательных работ. Кажется, Виндзор нашёл выход, который так давно и безуспешно искал. Австралиец лежал на койке, прикрыв глаза рукой. - Оставьте нас на пару минут. - Сэр, этот человек… он не здоров на всю голову. - О, поверьте, я в курсе. - Если что, я за дверью, – грозно буркнул полисмен и прикрыл за собой крепкую дверь «одиночки». Хемсворт сел на койке и уставился тяжёлым взглядом на Виндзора. Камердинер заготовил разгромную речь. Иногда ему очень нравилось ругаться с конюхом. Но заговорил он о другом. - Мне нужны ответы. Если ты их предоставишь, выйдешь отсюда через пару минут. Если же нет… Австралиец всё так же буравил его злобным взглядом. Как ни странно, но его грубо сколоченная рожа была цела. А вот руки украшали мазки запёкшейся крови. - Душевному здоровью, свободе и, возможно, жизни лорда Хиддлстона угрожает серьёзная опасность. Ага! Вот оно! Хемсворт дёрнулся, всем своим могучим станом подался к Виндзору. Но вот беда. На ногах и запястьях звякнули крупные грубые кандалы. - Что?! Повтори, что ты сейчас сказал! – прорычал Хемсворт. Виндзор едва сдержался, чтобы не отступить к двери. - Какого рожна ты зубоскалишь, паскуда?! - Я получил нужный ответ, – не отрывая взгляда от конюха, Виндзор постучал в дверь. – Господин полицейский? Мы уходим. Хемсворту вернули сапоги, ремень и куртку. Так же кастет и револьвер. - Хемсворт, ты болен. - Весь наш мир болен, а я лишь маленькая его часть. Наёмный экипаж покачивался на неровностях каменной кладки, а в салоне тянулась густая тишина. Пока Виндзор её не нарушил. Он рассказал всё, что знал. Всё, что видел. А слуги видят и знают порой больше, чем видят и знают их хозяева. Говорил про то, как изменился юный лорд, когда они внезапно вернулись в Лондон. Часами Хиддлстон просиживал в кресле без движения, не говоря ни слова, или же безвольной куклой лежал на кровати без сна. Лорд Брана пригрозил, если он не будет есть, ему в вену вставят иглу и будут кормить, как умалишенного, через трубку. Но и это не подействовало… Потом было ещё много такого, чего нельзя назвать обычным разгильдяйством избалованного, богатенького мальчишки. - Лорд Брана, он… ведёт себя по отношению к сэру Томасу просто бесчеловечно. И… Когда мы ездили в Европу прошлой зимой, сэр Томас заболел, и Его Светлость не отходил от него, волновался. А сейчас, кажется, он рад. Неизвестно чему. Всё время в приподнятом настроении. И он дозволяет… я пытался хоть как-то оградить его от этого, но лорд Брана дозволяет ему… - Шляться по курильням? И по всем этим продажным девкам? Виндзор кивнул и, не задавая лишних вопросов, продолжил: - А сегодня, после парада, он вернулся сам не свой. Будто в сильном подпитии или же… Мне кажется, он разумом помутился. Раньше бывало, что милорд придавался меланхолии, но чтобы так!… Виндзор прервался. Даже в сумраке кареты было заметно, каким беспомощным выглядит Хемсворт. - Бедный мальчик… Происходит что-то очень нехорошее. Ты знаешь, я собираюсь уехать… и хотел повидать Тома… - Вы хотели сбежать? – без тени иронии спросил Виндзор. - Нет. Ну, то есть, да… Если бы он захотел… Но Том городил такую чушь сегодня, и… называл меня предателем и… - Я знаю про ваши дела. Можешь говорить прямо. - Но я ничего не сделал! Мы виделись на балу, потом он уехал, и… ну, в общем, мы раньше общались телеграммами, а тут… - И про это знаю, – Виндзор как-то плавно отодвинулся подальше. И заговорил с расстановкой, чтобы у конюха не возникло чувство, будто его боятся. – Сэр Томас не получал твоих телеграмм, потому что я… решил, что это ни к чему. - Скажи, что ты сейчас пошутил. Виндзор всеми силами пытался сохранить самообладание, но всё равно инстинктивно забился подальше в обитый мягким велюром угол экипажа. Но Хемсворт не кинулся на щуплого англичанина с кулаками. Хотел вроде бы, но мысли, что начали мелькать и складывать воедино многочисленные осколки событий и слов, остудили его порыв и разжали кулаки. Картина, что вырисовывалась в итоге, откровенно пугала. Что же он наделал? ...и что этот идиот Виндзор натворил?! Из лучших побуждений естественно! Крис уткнулся лицом в ладони и застонал глухо. Бедный Томми! Наверное, изводил себя невесть какими мыслями весь этот долгий месяц?! Он думал… Хемсворт вцепился себе в волосы… Думал, что Крис его оставил?!... И не Виндзора нужно было в этом винить. Сам виноват. Во всём. Как и всегда! Хемсворт малодушно молился, просил у кого-то повернуть время вспять. Совсем на немножко! Лишь бы не было этого проклятого месяца! Сегодня, в скудном свете переулка Крис успел заметить, как Томас бледен, заметил и ту нехорошую синеву, что залегла у него под глазами. И нервозность, дёрганность некогда плавных и грациозных движений. - У меня есть сердце, и я не могу смотреть, как этот неординарный юноша пропадает зазря. Нужно его вытащить. И ты мне в этом поможешь. Та неприязнь и молчаливая вражда, что была между ними, никуда не исчезла. Но при этом, ни у одного из них не зародилось даже тени сомнений в честных намерениях друг друга. Виндзор крался в тенях отточенными движениями по коридорам спящего дома на Пикадилли, Хемсворт старался не отставать. Он был полон решимости всё исправить, вымолить прощение, сделать всё на свете, лишь бы Томас… Камердинер старательно отводил взгляд и концентрировался на том, что делал, лишь бы не видеть и не слышать. Перед лицом столь откровенной и… странной, недозволенной привязанности он терялся. Хемсворт устроил безвольного юношу на своих коленях… Целовал его бледные, прохладные пальцы… Он был точно некогда свирепый, раненый зверь, что склонился над своим истерзанным детёнышем. - Прости. Прости меня... И Томас услышал его. Улыбнулся слабо, едва заметно, как улыбался по утрам, едва очнувшись ото сна. Пушистые ресницы дрогнули, он открыл глаза. Хотел было коснуться щеки Криса, но руки отчего-то сделались такими тяжёлыми, никак не поднять… - Как стучит твоё сердце… Забери меня отсюда… я больше не хочу… не хочу быть… В голове мягко постукивают молоточки. Всё становится нечётким, неважным… Хиддлстон вздохнул глубоко и вновь окунулся в свои ведения. - Всё… готово, - Виндзор собрал всё необходимое. Он не смотрел на Хемсворта. Просто позволил ему самому всё сделать. Укутать юного лорда получше и унести из этого дома, что сделался для Томаса настоящей тюрьмой. Сердце Виндзора колотилось у самой глотки, но он упорно тащил увесистый чемодан следом за идущим впереди Хемсвортом и только диву давался, что можно вот так, незамеченными!... - Я выкрал тебя, как самую желанную наложницу, под самым носом у спящего льва. - Багаж – сундук и чемодан. Всё необходимое лорду Хиддлстону я сложил. Теперь слушай внимательно, - Виндзор подождал, пока возница укрепит багаж и пока Хемсворт устроится в экипаже со своей бесчувственной ношей. - Когда он будет в сознании, передашь ему это письмо. Хемсворт кивнул. Потянулся конвертом. - И не смей туда совать свой неотёсанный нос. - На кой мне?... я же читать не умею. Виндзор едва слышно нервно хмыкнул: - Господи, в чьи руки передаю я эту невинную душу? – камердинер посерьёзнел. - Как называется гостиница, где ты остановился? - Тебе зачем? - Нужно завершить некоторые дела, что касаются лорда Хиддлстона. Завтра я вышлю ещё одно письмо. Бумаги эти смогут защитить его в любом месте, в любой стране, где слышали о Британской империи. - «Якорь и крест». - А судно? Хемсворт промолчал. - Я всё равно узнаю. - Удачи. - Пришлю посыльного к утру. Хемсворт вновь кивнул. Потом проговорил тихо и несколько растерянно: - Не знаю, что тобой движет, но спасибо. Ты хороший человек. - Я делаю это ради него. И пусть Господь проявит милосердие к тебе, если с ним что-то случится по твой вине или недоглядке, ибо я… - Да-да, помню. Пеньковый галстук[1] мне обеспечен. Будь здоров, никчёмный пустомеля. - Будь и ты здоров, треклятый ублюдок. Экипаж тронулся. Крис страшно устал. Только сейчас почувствовал это. Но спать он себе не позволил. Ему казалось, закрой он глаза хоть на мгновение, и тихое дыхание Тома совсем прервётся, и душа покинет это измученное истощавшее тело. Он держал уснувшего тяжёлым сном юношу, словно тот был стеклянным. Прижимал его безвольные пальцы к губам, тихо сходя с ума в душе. «Почему они такие холодные? Почему ты не просыпаешься, мой ангел?!» Знал, что это бесполезно. Он видел достаточно курильщиков и понимал, что Томас проспит, по меньшей мере, ещё несколько часов, но сердце его заходилось в груди от бессильной ярости и тревоги. Крис легко поглаживал впалую бледную щёку любимого, едва слышно просил, умолял очнуться. Вернуться к нему из того чудесного, абсолютного небытия. Где всё хорошо и спокойно. В этот больной и безумный мир. Теперь видел в неровном свете редких мелькающих за окнами фонарей, как сильно истончило Тома за этот месяц. Чувствовал, насколько тот стал легче. - Поспал бы хоть пару часов. Я вас разбужу. Идти недалеко, пристань Кунард Лайн[2] почти напротив, - хозяйка гостиницы усердно хлопотала вокруг Томаса. Помогла переодеть бедного мальчика, умыть. Размешала немного бренди с мёдом и влила в безвольный рот. Том проглотил несколько капель. - Нет. Не сейчас, – пока хозяйка поила Хиддлстона, Крис быстро вымылся, тоже переоделся. – Мне нужно уехать. Позовите доктора, пусть он присмотрит за Томом. Вот билеты и деньги. Если я не успею, сделайте так, чтобы он попал на этот корабль. Двери нараспашку, двое полицейских у дверей и целый выводок легавых в гостиной. Крис нацепил на лицо свою самую безобидную и дурковатую улыбку, и его пропустили – удачно подвернувшийся под руку один из кучеров, Курт, поручился за него. Среди переполоха и беготни, Хемсворт шёл не таясь, спокойно, как и всегда ходил. Хотя внутри у него всё колотилось и стучало. Демоны его требовали жатвы. Крови. И огня. - Что ты творишь?! – страшным шёпотом зашипел выскочивший не пойми откуда Виндзор и толкнул австралийца в первую попавшуюся дверь. – Ты совсем из ума выжил?! Что ты тут делаешь?! - Утихни, – в тёмной комнатёнке было только одно окно. Крис схватил Виндзора за плечо и подволок к свету. Чтобы видеть глаза этого человека. – Надо переброситься парой слов с Его Светлостью. Ты не против? - Я думал, ты… вы уже… - Не-а, уж прости, ошибся я с расписанием, – Хемсворт юродствовал, но смотреть на него было страшно. – И так, то, что ты написал в письме… - Ты прочёл?! - Я, кажется, велел тебе утихнуть! – бывший конюх тряхнул секретаря с такой силой, что у Виндзора клацнула челюсть. – Ты сделаешь то, о чем писал? Это правда? Или это очередная красивая сказочка, чтобы держать Тома в неведении? Говори. Говори, проклятый ублюдок, или я убью тебя. А затем и его. - П-правда, всё правда, все документы у меня. Отпусти. - Если ты имеешь такую власть, какого чёрта не провернул всё раньше? - Я…. Я не был уверен… - Не был уверен? Знаешь, что говорят? Лис прячется в нору, когда тигр охотится.[3] Виндзор вывернулся из рук Хемсворта и с независимым видом оправил пиджак. Пытался говорить ровно и по делу. - Несколько экземпляров у разных юристов, и даже за границей. Если со мной что-то случится или будут какие-то препятствия моим действиям, одни документы пойдут в суд, другие – в печать. Огласка страшнее любого прокурора. - Да, в этом ты прав. Особенно для такого человека, - Хемсворт кивнул по привычке наверх, - И ты… Если что-то пойдёт не так, и Брана будет копать слишком глубоко, ты подержишь… нас? Виндзор сам, повинуясь чувствам и порывам, схватил Хемсворта за грудки. - А ты можешь гарантировать, что с сэром Томасом всё будет благополучно? Хемсворт оскалился. - Ладно, да. Я сделаю, как должно. Но… теперь уходи. Просто исчезните оба. Ни к чему эта бравада. Уже взявшись за дверную ручку, Крис прикрыл дверь и посмотрел на Виндзора. - Мне надоело убегать. Можешь, верить, можешь - нет, но… Я честный человек. И мне претит жизнь трусливой мыши, что прячется по углам. - Там могут быть полицейские. - И что? - Милорд поймёт, что ты блефуешь. Хемсворт вновь расплылся в своей жуткой ухмылке. Человек, доведённый до полного отчаяния. Человек, что почувствовал на своих губах легкое дуновение чистого воздуха свободы в застывшем гнилом мраке безысходности. - Ты просто никогда не играл со мной в карты. - Кристофер? Что ты тут делаешь? Я думал, ты давно плывёшь навстречу… - Давайте не будем ломать комедию, милорд, – Крис тихо прикрыл за собой дверь. Он развернулся и отвёл полы своего пальто. - Ты что же, собираешься убить меня? – рассмеялся Брана, когда в складках ткани обрисовалась перевязь, а в её гнезде тёмной сталью сверкнул револьвер. - Хотелось бы, но нет. Не сегодня. Брана прошёлся по кабинету и присел за стол. В его движениях не было и намёка на беспокойство или страх. - Как понимаю, ты решил присвоить то, что всецело принадлежит мне. И что же ты хочешь? Денег? М-м-м… Чтобы я помог тебе с подложными документами или… О! Или же ты ослеплён праведным гневом обманутого любовника и… - Хватит! – рявкнул Хемсворт. Но тут же вновь расплылся в своей омерзительной ухмылке. Брана посмотрел на него повнимательнее. Лицо его сделалось таким, каким Крис запомнил его в первую их памятную встречу. Жестким. Холодным. Расчётливым. - Ты пришёл сюда, чтобы меня шантажировать? - Нет. Я пришёл, чтобы угрожать. - Но речь об убийстве не идёт? Они оба, как пара хищников, кружили друг напротив друга. Скалились, рычали, но всё высматривали, выискивали пробоину, брешь, хоть что-то… - Я забираю Тома и мы исчезаем. И не приведи вас Господь, следовать за нами или посылать следом своих молодчиков. Маршалов, полицию, хоть кого. Эти поиски встанут вам очень дорого. Вы крупно пожалеете, если решите нам помешать. Брана скривился в притворном страхе. - И что? Это всё? Хемсворт кивнул. Он агрессивно сузил глаза и едва заметно улыбался. - Это всё. Я вас предупредил. - Теперь ты слушай. Ты забрал то, что принадлежит мне. И я это верну. Плевать мне на твои мелочные угрозы! Ты, нищий ублюдок, без рода, без племени из богом забытой дыры! У меня власть, а у тебя нет ничего. И что твоё слово, слово беглого преступника, против слов джентльмена?! Ничто. Приумножив свои преступления похищением и мужеложством, ты смеешь приходить в мой дом и угрожать мне?! Ну, так слушай. Простой виселицей ты не отделаешься. По чистой случайности в камере заморят, при допросах же всякое бывает. А дружка твоего, этого паскудного сучёныша, смотреть заставлю, как тебе хер отрежут. Так, на память. И пока ты будешь жив, вспорют брюхо и кишки вытащат… знаешь, так при Елизавете нашей делали. Ну, а после, я получу назад все деньги, что потратил на Тома. Пущу его сладкую задницу в оборот. Сначала по друзьям, джентльменам, а после, когда он совсем растеряет товарный вид, отошлю в какой-нибудь портовый бордель. Раз он так любит сосать у морячков. Его будут накачивать дешёвым пойлом и пускать всей командой по кругу. Как думаешь, долго он протянет? Думаю, не очень. – Брана потянулся к колокольцу, коим вызывают слуг. – Зря ты пришёл сюда, Хемсворт. Я знал, что ты недалёкого ума, но чтоб так… Крис очнулся за секунду до того, как кулак его врезался челюсть мерзкого аристократа. Брана даже удивиться не успел. Повалился на ковёр и затих. - Ну, как прошло? - Успешно. Ты… Ты пока никого к нему не пускай. Путь подумает в тишине над моим предложением. - Хемсворт, ты часом ничего там не натворил?! - Говорю же, нет! – Крис торопливо потрепал камердинера по плечу. - Ладно, теперь, Виндзор, бывай насовсем. Надеюсь, никогда больше о тебе не услышать. - Я тоже. - Ну, а дальше ты знаешь… Местный доктор тебя вытаскивал… все руки исколол. Чёрт проклятый! Говорил, что не выкарабкаешься… Я тогда чуть сам умом не повредился… Клянусь, всё это правда. И я… Крис собирался сказать что-то ещё, но… В наступившей тишине, разбавленной только утробным гудением далёких турбин корабля, раздался задушенный стон. Полувсхлип, полувздох, будто кто-то пытался сдержать рвущиеся из груди рыдания. - Том? Ты… тут? Томми, позволь мне войти. - Нет… нет, нe смей… уходи!… Витую ручку задёргали, видимо, пытаясь запереть дверь, но механизм был плохо смазан и шёл слишком туго. Или человек, что пытался это сделать, был слишком слаб даже для такого простого действия… Хемсворт распахнул дверь. Застыл на мгновение, наткнувшись на перепуганный взгляд Хиддлстона. Крис никогда не мог идти наперекор, когда видел настоящий страх в глазах Тома. Юноша тоже замер. Вдруг рванул назад загнанной ланью. Больно ударившись локтём, забился в угол между стеной и шкафом. - Том… - Хемсворт подался к нему, потянул руки. Но тот отчаянно забарахтался в своих одеялах и одеяниях, пытаясь подняться и убежать как можно дальше. - Стой! Да стой же ты… Томас! Хиддлстон вздрогнул и как-то разом обмер. Крис никогда не звал его полным именем. - Только слово… Одно твоё слово - и я уйду. Помнишь?... - лицо Криса осветило усмешкой болезненно-сладостного воспоминания. Томас поднял голову и заморгал растерянно. Страх никуда не делся, но теперь его подвинуло некой мыслью. - Мне идти в полицию? Сдаться коменданту? Только скажи, и я… Юноша дышал скоро, урывками. Отрицательно качнул головой. Казалось, одна только мысль об этом, повергла его в смертельный ужас. - Нет… Не уходи… И вот теперь австралиец выпутывает его из покрывал, избавляет от плена плотных тканей хрупкие плечи. Обнимает слабо упирающегося мальчишку, прижимается к его спине, и всё шепчет, всё улыбается ошалелой улыбкой, целует всклокоченные медные кудряшки… - Тише-тише… Ну, что ты? Не бойся… Сердечко моё… Мгновение, и Том уже сам развернулся и теперь жмётся к его груди, промокает солёной влагой рубашку австралийца и всё бормочет: - Скажи так ещё раз… пожалуйста… - цепляется за мощные плечи, будто утопающий за призрачную соломинку. И Крис говорит. Зовёт его маленьким и глупеньким, любимым и самым лучшим на всём белом свете. Так они и сидели на полу. Крис укачивает в своих руках дрожащего юношу, прижимается щекой к его встрёпанной, кучерявой макушке и нашёптывает самые бесполезные, но такие нужные сейчас слова утешения. А Томас слушал. Отогревался у него на груди. Дрожь постепенно оставляла его тело… Только вот слёзы отчего-то никак не иссякнут. Большие, горькие слёзы катились по его щекам. Он не верил… Боялся поверить… Нет-нет-нет, всё это неправда! Морок, дурман… "Ты же оставил меня, обманул… А я так легко в это поверил!" Проще верить в то, что тебя обманывают, предают, нежели искать логическое объяснение. О какой логике может идти речь, когда от боли разум мутился?! Томас верил австралийцу. Верил от первого до последнего слова. Вся эта фантастическая, жутковатая история была вполне в его духе. Безрассудно, отчаянно, из последних сил тянуться к благу. Прошлым вечером, когда Крис только начал свою исповедь, у Тома задрожали руки от желания распахнуть дверь и заключить его в объятия. Не позволить и слову больше пролиться. Ведь каждое из них причиняло столько боли рассказчику! Укрыть его, заставить замолчать, зацеловать, забрать дыхание....всё, что угодно, лишь бы... Но Томас запрещал себе. Хемсворт должен был закончить. Он следовал шаг в шаг по дорожкам воспоминаний Криса, и сердце его обливалось кровью. Теперь, когда всё окончено, надо что-то сказать, что-то сделать… Ему так хорошо сейчас. Так спокойно, и мысли совсем путаются, будто бы он вновь отравил себя дурманом. Только дурман этот иного рода. Томас обнимает Криса за шею, тыкается холодным носом ему в ухо… А тот берёт его на руки, поднимает легко, вскользь подмечая, что кое-кому неплохо бы откормиться. Укладывает юношу на кровать. Сам присаживается на край, избавляется от сапог и вытягивается рядом. Койка такая узкая, неудобная. Она и для одного-то не очень пригодна, а уже теперь… - Придётся обняться покрепче, - сетует Крис, когда Том притирается к нему вплотную. Они переплетаются, прорастают друг в друга, словно две доисторические лианы. Закрыть глаза невозможно, хоть и оба они страшно утомились от всех волнений и приключений. Но как закрыть глаза, как перестать обводить взглядом любимые, родные черты? За окнами расцветает пыльно-серый рассвет, и пронзительный кавалерийский гудок объявляет о начале корабельного утра. Строгая Магда пришла, чтобы померить температуру самому своему любимому пациенту… Но решила отложить визит на послеобеденное время.