Early Sunsets over Monroeville

Розовое небо одеялом ложится на горизонт, постепенно начиная темнеть, переходя в фиолетовый, заполоняющий собой последние лучи уходящего солнца. Уходил и последний день две тысячи пятьдесят восьмого года, вместе с его бедами, разрухами, войнами и прочим дерьмом. Фрэнк Айеро - девятнадцатилетний парень, сидящий на краю обрыва, в одиночестве встречает Новый Год. В нескольких метрах от него стоит потрёпанная Plymouth Valiant аж 62-ого года прошлого столетия. Раритет. На самом деле, досталась Фрэнку от его прадедушки, который по истине дерьмово водил. Синяя проклятушка ещё не разваливалась на части по причине редкого использования её прошлых владельцев. Синяя, она не выделялась среди прочих машин, примерно тех же годов, которые стали необычайно популярны лет пять назад. Так или иначе, Фрэнку Айеро чрезвычайно повезло с его машиной. Фрэнк хотел встретить Новый год в одиночестве, как и практически все его праздники, но звук тормозов перечеркнул все мысли, так что парень даже зажал уши. Он обернулся и увидел средних размеров фургон, явно служивший обитателю и домом. Наконец, фургон остановился, из движка повалил пар, а потом Фрэнк услышал поток ругательств, доносящихся из-за двери. Через несколько минут дверь открылась, с выступа спрыгнул парень. На вид он был немногим старше Фрэнка, но в противовес ему тот был одет в синий костюм, белую рубашку, красный галстук, а на ногах красовались чёрные ботинки. На голове у этого незнакомца волосы горели пожаром, так думал Фрэнк, который не много что мог разглядеть из-за вездесущего дыма. Присмотревшись, он понял, что это всего лишь волосы яркого цвета. Парень закашлялся, немного отходя от своего фургона. Фрэнка, бесшумно сидящего всё это время, выдал тихий смешок, вызванный девчачьей позой незнакомца. - Эй, чего пялишься?! Вытянул ноги, сидишь тут... ну же, помоги мне. Конечно, Фрэнк был немало удивлён такой наглостью, но ещё ему было немного не по себе от такого тона, и он вдруг понял, что этот человек может оказаться одним из тех, кто нелегально убивает людей. Боже правый, ведь такие перевелись лет десять назад! Тогда, в детстве, он всегда охотно смотрел новости, к этому его просто-напросто приучили, дабы избежать пропажи мальчика, или ещё чего хуже. Так или иначе, Айеро встал, медленно приближаясь к незнакомцу, в надежде, что тот оставит его в живых. Потребовалось немало времени, прежде чем парни разобрались с движком, и, наконец, остатки дыма стали потихоньку рассеиваться. - Да уж, вот незадача, застрял тут прямо в праздник с незнакомцем. Ехал покорять мир, а теперь мало того надеюсь, что ты, парень, меня не убьёшь, так и последний закат в этом году пропустил. Тьфу ты, терпеть ненавижу Монровиль, вечно тут солнце раньше времени за горизонт садится. Знаешь, сколько раз я тут был? - Фрэнк отрицательно помотал головой, боясь взболтнуть лишнего, - Около семи! А знаешь, сколько раз видел тут закат? - на этот раз парень даже не повернулся в сторону Фрэнка, - Два! И это при том, что я могу умереть в любой момент. Боже мой, ты немой что ли? - но его "собеседник" только снова отрицательно покачал головой. - Давай хотя бы познакомимся. Я - Джерард Уэй, можно просто Джерард. - Фрэнк Айеро, - лаконично ответил парень и надел перчатку, прежде чем пожать руку своему новому знакомому. - Эх, подработать не хочешь? Не то, чтобы я плачу уж много денег, но и работа так себе, - Уэй заметил заинтересованный взгляд и тут же бросился в фургон, - Вот она... мм... да, я нашёл, вот, ага. Фрэнк сидел в недоумении, пока Джерард не вышел из своего импровизированного дома, держа в руках что-то вроде... розового меха? Да, определённо это было похоже на какой-то розовый мех. В конце концов, Уэй попросил Фрэнка померить костюм. Тот всё ещё сомневался, но тем не менее влез в тушу розовой... обезьяны, или её подобия. - Великовата. Но это ничего, сделаем под тебя. Ты ведь согласен? - не изменяя своей привычке, Айеро утвердительно мотнул головой. - Ну ты и молчун. - У меня болезнь Блистера. Знаешь такую? Она... не слишком расположена к тому, чтобы я общался с кем-то. - Да. Этот ген у нас всех. От десяти до двадцати пяти лет. Забавно да? Мы подопытные крыски. - Началось всё в десять лет, после того как я ветрянкой переболел. Да, всего лишь ветрянка. Потом назначили какое-то специальное лечение, что-то вкололи, и... моя мама хотела меня проведать, дотронулась до моей руки, я почувствовал жжение, а через час появился волдырь. У меня даже след остался, но в интенсивной я тогда недели три провалялся. - Да уж, дерьмово. Мне так жаль... Я могу обнять тебя? - Фрэнк потянулся за курткой, лежащей в метре от него. Надев её, он пал в объятья нового знакомого, - только к лицу не прижимайся, я не хочу, чтобы ты умер у меня на руках, ладно? - на что Айеро сильнее вжался в объятья парня, припадая щекой к пиджаку нового знакомого. - Нам нужно продать твою машину, знаешь, ты получишь кучу денег. Неужели я позволю тебе где-то шататься?! То есть... у тебя наверняка кто-то есть. Я глупый. - Нет, на самом деле. Кому нужен парень, до которого нельзя дотронуться? - Отлично! Ну, то есть, это не отлично. Но мы будем жить в моём фургоне, а потом я буду выступать больше, и у нас будет больше денег! Фрэнки, мы будем такими знаменитыми и богатыми. Ты будешь моей Лолой, прости, что это имя женское, но ты даже не представляешь, как мы можем изменить мир. Сколько времени? - Джерард сам посмотрел на часы, - вот и Новый год. С две тысячи пятьдесят девятым тебя! - С Новым годом, Джерард. Два парня сидели на краю обрыва до самого рассвета, разговаривая и строя грандиозные планы на целую жизнь. Вместе с первыми лучами солнца проснулся водитель Уэя, который пробыл всё время в фургоне. Джерард договорился с водителем, чтобы тот разобрался с машиной Фрэнка, убеждая его, что он способен водить, как он выражался, "чёртов дом на колёсах". Погрузив вещи Айеро в его новое место обитания, парни двинулись в путь, навстречу Нью-Джерси. POV Фрэнк Слово, которое описывает Джерарда Уэя - странный. Он говорит, что чувствует себя инопланетянином, и он прав. Иногда люди сами вешают на себя ярлыки. Забитый, королева... да много ли дерьма в голове у народа, но всё дело в том, что Джерард к этим людям не относится. Он никогда не оценивает себя и уж тем более не сравнивает с другими людьми. И хоть Уэй - совершенно обычный среднестатистический парень, он говорит, что не похож на мир в общем. Я не думаю, что у него мания величия, но я думаю, что его сравнение правдиво. Когда я попросил его рассказать о себе, он так и сказал: "Я не отличаюсь от тебя, но отличаюсь от мира". В этом есть смысл. Есть ещё одна вещь в моём новом знакомом, которая привлекает меня. Он реально много говорит. Не то, чтобы я напуганный жизнью, забитый, мрачный, молчаливый парень... нет, это уж точно не про меня. Но я с детства привык слушать, так что мне проще, когда кто-то ведёт разговор. Ко всему прочему, Уэй рассказывает забавные вещи, рушащие стену недоверия между нами, которая обычно бывает, если вы знакомы недавно. В некоторых фильмах и книгах рассказывается, как главные герои увидели друг друга и с первых же минут поняли, что их свела судьба, и они будто всю жизнь знакомы. Не знаю, что думает обо мне Джерард, но для меня это обычное знакомство, как и десятки других. Что до того, что я согласился на все бредни этого парня, так мне и терять-то нечего. Отец покончил с собой, когда мне было десять (причину, уверен, вы уже поняли), а мать и вовсе свихнулась через шесть лет, окончательно запутавшаяся и несчастная. Её отправили в местную психиатрическую больницу после того, как она начала лупить меня железной пряжкой от ремня прямо посреди торгового центра. Мне было шестнадцать. Затем, специализированный детский дом. Знаете, я много слышал о "нормальных" детских домах, но тут всё отличалось от рассказов. Может и потому, что у нас было общее горе, но все эти дети были так добры. Конечно, не обходилось без перепалок, иногда даже драк, но это нормально для детей и никогда не переходило черту дозволенного. Теперь я знаю, что Джерард и правда живёт в этом фургоне, но мне не нужно было спрашивать у него об этом, потому что вся обстановка говорила сама за себя. Два окна, угол одного из которых закрашен синей краской. Очевидно, Уэй хотел преобразить стены, выкрасив их в разные цвета, но в результате начал вешать различные плакаты, афиши и рисунки. Он не просто рисует, а ещё собирает рисунки случайных людей, которые за ненужностью отдают свои работы парню. Кровать занимает всю заднюю часть фургона, она состоит из двух совмещённых, так что Джерард любезно согласился передвинуть кровати так, чтобы мы случайно не задели друг друга ночью. Уэй рассказал, что питается в забегаловках обычно, или не питается вовсе, но это не длится дольше пары суток. Порой приходится выбирать: бензин или еда, и фургон всегда получает свою порцию. - О чём ты поёшь? - Ох, ну, о разном. В основном - о любви, но не только. Есть миллионы вещей, о которых можно размышлять на самом деле, они такие разнообразные! От вымирания животного до формы молотка. Мир действительно разнообразный и красивый, только это мало кто видит. Это одна из причин, почему я собираю всё это, - парень указал на стены, - В этом - сущность человека. В формах, которые он выводит, в цветах, что он подбирает... это так прекрасно. И я подумал, что он прав. Ведь это всё не просто так. Кому-то пришла в голову идея, но продумал всё, затем взял инструмент. Он старался, выводил что-то, каждую деталь, затем тщательно подбирал цвета, чтобы заполнить белые пробелы яркими цветами. Другие же старательно точили карандаш, чтобы получить разнообразные штрихи. Сколько миров в сознании людей, сколько в них светлых и тёмных красок. И так в каждом человеке. Многие уже давно забыли, что значит давать волю фантазии, выпускать её из клетки. Если бы они только вспомнили, тогда бы здания были разноцветными, и апельсины росли на облаках, и радуга осыпалась ярким снегом на улицы городов. И хоть это всё выдумки, они помогли бы преодолеть тяжёлые дни. Ничто не может заглушить боль, но её можно притупить. Вера даёт надежду на что-то лучшее. Лучшее и недосягаемое, высоко-высоко, выше неба, но всё же. Все люди во что-то верят. В Бога, в Сатану, в себя, или в другого человека. Да мало ли во что. В безделушку или кино. В любом человеке есть вера, слабый огонёк, согревающий сердце в самый худший день. Свои мысли я не озвучил. Мы проехали половину пути, я даже успел немного поспать. Мы остановились у придорожного кафе, чтобы поесть. Уэй припарковал фургон на стоянке, а затем мы вошли в потрёпанное кафе, которое, казалось, вот-вот развалится. Тем не менее, мы заказали пару кусочков пиццы и принялись их жевать, осматривая помещение. Я и Джерард быстро расправились с едой. После долгих споров было решено, что на сей раз поведу я, потому что мой спутник уже изрядно устал. Может, я вожу не очень, но я честно стараюсь. Уэй тихо хихикал каждый раз, когда мы подпрыгивали на кочках или безуспешно пытались кого-то обогнать. Он думает, что я милый, а я думаю, что это самое сумасшедшее знакомство в моей жизни. Скоро я увидел вывеску: "Welcome to NJ" и повернул вправо... *** - У тебя концерт? - Да, три. Два из них в Беллвиле. Нужно найти отель. - У меня там дом, вроде как там живу. Только заедем за продуктами. Хотя... закажем прямо домой. Там есть парковка, можно оставить фургон. - Часто выходишь на улицу? - Редко когда получается, что не выхожу ни разу, но мне нравится быть дома, заниматься обычными вещами. - О, нет. Это точно не для меня. Вся эта обыденная жизнь просто отстой, поэтому я и занялся этой музыкой, этими концертами и разъездами. Это приносит что-то новое и потрясающее. И ты. Думаешь, что обычный, но если бы увидел себя изнутри, то понял бы, насколько особенный. Поэтому ты не боялся. Поэтому встречал Новый Год сидя на обрыве, в Монрвилле, а затем сбежал с первым встречным. - Я обычный. Многие люди встречают праздники за городом, в этом нет ничего сверхъестественного. Я просто Фрэнк. - Я не хочу спорить, но потом ты и сам это увидишь, я уверен. Мы проехали ещё немного времени, добираясь до Беллвиля, затем мне понадобилось около двадцати минут, чтобы найти дом и припарковать фургон. Ещё минуту мы просто сидели в тишине, успокаивая взбудораженные мысли, навеянные общим небольшим путешествием. Я и Джерард всполошились почти одновременно, собирая свои вещи. Затем Уэй поставил фургон на сигнализацию, и мы зашли в дом. Я получил его, когда покидал детское учреждение, в котором жил. Он не шикарный, в нём нет ничего сверхдорогого и изысканного. Просто дом, где можно жить. Вопреки ожиданиям Джерарда, я живу в одноэтажном доме с однотонными персиковыми обоями почти во всех комнатах. В моём распоряжении спальня, гостиная, чулан, кухня, туалет и ванная комната. По крайней мере, мне хватает денег, которые я получаю за временную работу. Тем временем, Джерард оставил свою сумку в коридоре, а сам устроился на диване. Я ушёл на кухню, чтобы заказать еды. Всё-таки как бы человек ни любил путешествовать, он всегда рад вернуться домой. Есть ли там пьющие, обдолбленные до белого калена родители, бьющие тебя до полусмерти тёти и дяди, или брат извращенец, трахающий тебя, дело не в них. Люди всегда уходят, но дом остаётся и умирает однажды вместе с тобой. Но парадокс заключается в том, что однажды у тебя уже не будет этого ощущения в четырёх стенах, появляется сладостное томление, разгорающееся в груди, когда здание, которое столько времени было пристанищем, оно... словно стало хорошим воспоминанием, которое всегда свежо в памяти лёгкой улыбкой. Случается, находишь человека, и нет тебе ничего теплее и роднее, как находиться с ним. И ты понимаешь, что вот он, есть, существует. Не важно, сидит ли сейчас в пяти метрах от тебя или засыпает на другом конце планеты. Не важно, знает ли он об этом или прибывает в неведении. Всё дело в том, кто тебя вдохновляет, кто своим существованием заставляет тебя не только вставать с кровати по утрам, но и работать, даже если это одна из самых паршивых и скучных работ на свете. Дело в том, думая о ком тебе хочется творить что-то новое, кто подталкивает тебя на самые смелые сумасшедшие поступки, благодаря кому тебе кажется, что ты можешь всё на свете. Вы проводите время вместе, и в этот момент ты понимаешь, что находишься там, где нужно. Там, где твой дом. Жизнь меняется, случается хорошее и плохое, люди приходят и уходят, но этот человек всегда будет занимать важное место в твоём сердце, и только с ним ты чувствуешь себя по-настоящему особенно. Может, такие люди не верят в счастливое будущее, они замкнуты и потеряны. Но ты просто знаешь, что всё будет хорошо, потому что, очевидно, у вас есть воздух, чтобы дышать, и дом, чтобы жить. Но не в нём, а ради него. Разносчик вскоре принёс еду, так что я приготовил нам греческий салат и заварил чай. Мы так измотаны, что практически не говорим, даже мой спутник молчалив. Впереди у нас два концерта, один из которых завтра, так что мы, недолго думая, ложимся, предварительно сходив в душ и пожелав друг другу спокойной ночи.