Никто не знает, о чём мы думаем. Хотя нет, кто-то точно знает.

Вдруг в прежде пустой голове отца моей невесты появилась куча мыслей. Они одновременно навалились на него, и я даже почувствовал его головную боль. Ужасно. -Как порядочный гражданин, я должен сдать вас в полицию, - наконец произнёс он. -Я думаю, ваш ум сильнее вашей порядочности, - произнёс я, поднимаясь со стула. -Что ты имеешь в виду? -О, только не надо притворяться, что вы не поняли меня. Я читаю ваши мысли, - я постучал пальцем по своему виску, победно ухмыляясь. -Что? -Вы же слышали меня. Я знаю, о чём вы думаете. А ещё я знаю, чего вы боитесь. Достаточно мысли промелькнуть в вашей голове, и я буду её знать. Я помню миллиарды мыслей: своих и чужих, важных и бесполезных. Мне не составит труда припрятать и парочку ваших тайн. -Мне нечего скрывать, - отрезал мужчина, заставив меня ухмыльнуться. Потому что я уже знал, что есть. Он думает, что сможет меня обмануть, но этого не произойдет. -Хотите, чтобы я рассказал это Кэтрин? - предположил я. - Знаешь... Но отец девушки метнулся вперёд, пытаясь заткнуть мне рот. Я легко перехватил его руку и засмеялся. "Мне не нужно произносить этого вслух", - отправил ему я. Даже в моём мысленном голосе был слышен смех. "Я могу настроить прямую пересылку ваших мыслей в голову Кэт". -Ты не посмеешь! - закричал он. "Что ты сказал ему?" - спросила меня Кэтрин. А я не поленился открыть трансляцию наших с ней мыслей её отцу. Он удивлённо замер, услышав голос дочери в своей голове. В моих же мыслях была тишина, потому что я давно научился думать скрытно, или не думать совсем. Понимаю, это кажется невозможным, но на самом деле всё реально. "Джас, что ты делаешь?" - спросила Кэт. "Преподаю урок, - ответил я. - Ты знаешь, как я это люблю". А затем я нарочно вставил в наши мысли пару картинок того, как мы с Катариной занимаемся сексом. Надо было видеть выражение лица её отца. Сначала он побледнел, потом покраснел, а потом и вовсе накинулся на меня с кулаками. Мне, конечно же, не составляло труда от него уворачиваться и блокировать его удары, но моя невеста волновалась, поэтому я просто пригвоздил мужчину к полу. -Я не сдамся. Я убью вас, если понадобится. Потому что ничто не помешает нам с Кэтрин получить то счастье, которое мы заслуживаем, - прошипел я, склонившись над его ухом. Я чувствовал страх, который мужчина так старательно пытался скрыть. Но от меня ничего не спрятать. Пытаясь загнать что-то в самый дальний уголок своих мыслей, вы лишь предоставляете мне лучший обзор на это. Я почти всесилен. А пытаться прятать мысли - дело совершенно бесполезное, тем более когда это доходит до таких могущественных людей как я. -Кэт, забирай чемодан и выходи на улицу, - скомандовал я. -Но, Джастин... -Иди! Всё будет хорошо, - вместе со сказанными мной словами к девушке направилась частичка моей уверенности - фальшивой уверенности, если быть точным, - но это не важно. Не в силах противостоять моей воле, Катарина вышла из кухни, взяла чемодан из своей комнаты и покинула квартиру. Всё это время ни я, ни её отец не двигались. Но как только дверь за моей невестой захлопнулась, я вскочил на ноги и прицелился мужчине прямо в сердце. -Я могу убить вас, и она никогда не узнает, - заявил я. -Ты не сможешь скрывать это вечно. -Вы заблуждаетесь. И почему только все меня недооценивают? Разве я плохо показываю, что умею? Кэтрин сделает всё, что я скажу, и дело даже не в её любви ко мне, вернее, не только в ней. Так вот, мы с ней сейчас уезжаем, и вы больше не вмешиваетесь в её жизнь. Хотя можете всё-таки присылать ей подарки на день рождения и Рождество. Так уж и быть, я их передам. Но вам никогда не удастся позвонить или написать ей без моего ведома. Потому что я контролирую всё. По всему миру у меня есть сотрудники. Это не просто связи, это люди, которые беспрекословно подчиняются мне. Я легко могу развязать третью мировую прямо сейчас, сделав всего лишь один звонок. Я влиятельнее всех этих Ротшильдов и Рокфеллеров, вместе взятых. Я управляю всем и вся, даже если они не знают этого. Я слежу за каждым шагом каждого человека. Стоит ему оступиться, я буду знать. И не дай Бог, его проступок окажется опасным для меня, его тут же сотрут с лица Земли. И никто никогда не узнает. Знаете, почему люди по всему миру бесследно исчезают? Потому что я так хочу. Я - сам мир, и никто не может бороться с этим. Нет, ну попытаться-то, конечно, можно. Только вот во что это вам обернётся?! Хотите знать, почему я так боюсь полиции, если весь мир подчиняется мне? Потому что всё сразу попадёт в прессу, и тогда уже лучше отсидеть свой срок, чем палить своё всемогущество. Никто из простых людей не должен знать, какой я на самом деле. А пресса, как ни странно, - самый неподкупный орган власти. Почему власти? Потому что в её руках всё, только никто этого не осознаёт. Самое мощное оружие, правда и ложь, принадлежит им. Только они могут распространять её с такой скоростью и убедительностью. Прессу никогда не победить. Она – то, что останется неизменным. -Я не отпущу свою дочь с убийцей, - голос мужчины был по-настоящему холодным, и я бы задрожал, если бы мне не было всё равно. Я уже направлялся к выходу из кухни, когда он это сказал, поэтому мне пришлось обернуться, чтобы взглянуть ему в глаза. -Она такая же убийца как и я, - пожалуй, мой голос был арктически холодным. И я вышел из кухни, а потом и из квартиры, оставляя этого человека одного наедине со своим горем. И всё-таки дело здесь не в том, что так нужно, а в моей жестокости. И не спрашивайте почему, я не знаю. Я просто хочу, чтобы он страдал. Никогда не смогу объяснить почему, но хочу. Через несколько минут я вышел из подъезда. На крыльце меня ждала Кэт, крепко сжимающая ручку чемодана. -Ты чего так трясёшься? - ласково улыбнувшись, я приобнял её за плечи. -Он теперь меня ненавидит, да? -Нет, ты что?! Ты же его единственная дочь! -Но ведь я столько всего сделала, - пробормотала Катарина. -Он ненавидит не тебя, а меня. И правильно делает. -Нет! -Да. Это ведь я всё испортил, - сказал я. - И, между прочим, если бы не я, он бы так и не узнал всего этого. -Но, наверное, он имеет право знать. -С одной стороны, да. Но, знаешь, есть вещи, о которых лучше всё-таки не рассказывать. Несколько минут мы простояли в тишине, пока не подъехал автомобиль, выделенный мне организатором концерта. Оттуда вышел мой охранник, которому я позвонил, пока спускался по лестнице. Он открыл нам дверцу заднего сидения, и мы с Кэтрин забрались туда. Убрав чемодан в багажник, мой охранник сел на переднее пассажирское сидение, и водитель начал выезжать со двора. -В гостиницу, - скомандовал я, не дожидаясь, пока меня спросят, куда ехать. Удобно развалившись на сидении, я притянул Кэт к своей груди. Получилось так, что её спина упиралась в меня, наши левые ноги лежали на сидении, а правые стояли на полу. Это даже выглядело странно, но, на самом деле, было очень комфортно. Мои руки крепко обхватили талию девушки, не позволяя ей отодвинуться даже не миллиметр, потому, что именно сейчас мне было так необходимо чувствовать её рядом с собой. Злость всё ещё клокотала во мне, но всё же постепенно отходила на второй план, вытесняемая сотней ощущений, к которым я так и не смог привыкнуть. Каждый раз чувство прикосновения кажется мне волшебством, хотя прошло уже много времени. А запах волос Катарины вообще заставляет меня забыть обо всём, хотя запахи я всегда прекрасно различал. Сосредоточившись на девушке в моих руках, её запахе и биении наших сердец, я потихоньку успокаивался. Казалось, кроме нас больше ничего не существует. Всё исчезло, чтобы оставить место для нас, для нашей любви. И это было так правильно. Может, я сплю? Ну если так, то я никогда не хочу просыпаться.