Никто не знает, о чём мы думаем. Хотя нет, кто-то точно знает.

Когда мне, наконец, удалось одеть Катарину, мой охранник уже шёл торопить нас. Это, конечно, теперь было без надобности, но он-то об этом не знал. Мы вышли из гримёрной и направились ему навстречу. -Самолёт уже ждёт, - сказал он, как только увидел нас. -Сколько ехать до аэропорта? - спросил я, снова глядя на часы. Надеюсь, Стефан уже улетел, и мы не встретим его там. -Около часа, но сейчас пробки, поэтому сложно точно сказать, - ответил мужчина. Надеюсь, всё получится. Мы вышли из здания под громкие вопли фанатов. Они всё ещё не разошлись по домам, и я был им благодарен. Мне всегда была важна их поддержка, особенно вещи вроде этой. То, как они часами ждут меня, заслуживает уважения. И ещё для этого нужно иметь сильный характер. И я рад, что они у меня все такие. Они независимые и уверенные в себе. Они именно такие, какими я всегда хотел их воспитать. Да, я их воспитал. Потому что мы выросли вместе. И я знаю, что каждое моё действие оказывало влияние на формирование их характера. Поэтому я всегда старался не показывать им своих ошибок. Мне было плевать на весь мир, но мои белиберы должны были быть лучшими. И дело не в тех наградах, которые я не раз получал за лучших фанатов. Дело в том, что они должны были стать хорошими людьми. Они должны были помогать бедным и изобрести лекарство от рака. Так я их воспитывал. Наше поколение должно было стать самым лучшим, самым прогрессивным, добрым и бескорыстным. И знаете что? Оно стало. Те белиберы, которые чуть старше меня, уже оправдали мои надежды, став известными инженерами, художниками, писателями и музыкантами. Они стали в точности такими, какими я хотел их видеть. И теперь я с гордостью могу говорить, что создал лучший мир. Мир, где каждый может рассчитывать на помощь, потому что каждый её достоин. Мы сели в автомобиль, к которому еле пробрались сквозь визжащую толпу. -Я уже и забыла, какое это сумасшествие, - пробормотала Кэтрин, когда мы отъехали оттуда. -А я только начинаю вспоминать, - произнёс я, вставая на колени на сидении и глядя сквозь заднее стекло на фанатов, остающихся вдали. Когда мы свернули на другую улицу, я снова сел нормально, опять жалея, что не могу пообщаться с белиберами. Они - всё, что осталось от моей некогда многомиллионной семьи. Фанаты всегда приходили и уходили, а белиберы оставались, несмотря ни на что. И они всё ещё со мной. Они притягивают людей в нашу семью, но это не изменит того, что нас мало. Сколько бы ни было у меня фанатов, в конце концов, доверять можно только белиберам. Они сохранили всё, что между нами было. Они отчаянно пытаются увеличить нашу семью, но, боюсь, это невозможно. Все, кому было суждено стать белиберами, уже ими стали. Кэт попыталась поудобнее расположиться на сидении, но оставила эти попытки из-за боли. -Знаешь, а завтра ведь будет хуже, - усмехнувшись, прошептал я ей на ухо. -Ты сука, Бибер, - прошипела она. -Ага. Но тебе ведь это нравится. Быстро перевернувшись, я навис над Катариной. Мои колени по обе стороны от её, а мои руки сжимают её талию. -Что ты делаешь? - прошипела она. - Мы же не одни! -Какая разница? Мне плевать на других. И будет больно. Прежде чем девушка успела воскликнуть "Что?", я начал целовать её. Несмотря на моё хорошее настроение, мне нравилось злорадствовать и хотелось причинить боль. Кэтрин расслабилась, решив, что ослышалась, а я поднял правое колено и пристроил его между её ногами. -Что ты..? - начала Кэт, но я не дал ей договорить, продолжив целовать её. Когда она снова отвлеклась, я поднял левое колено и, сдвинув в сторону её ногу, поставил его между её ног. -Джас! - оттолкнув меня, зашипела Катарина. Но я снова накинулся на её губы, спутывая её мысли. Так, теперь, когда я удобно разместился, я могу раздвинуть её ноги так широко, как хочу. И чем шире, тем больнее, да? Я пошире расставил свои колени, раздвигая ноги девушки, которая снова зашипела и, на этот раз, начала бить меня. -Руки прочь, - усмехнулся я, раздвигая её колени ещё сильнее. -Джастин, перестань! На её глазах выступили слёзы, и я остановился. -Зачем ты это делаешь? - всхлипнула Кэтрин. -Прости, я думал, будет весело. Прости. Я сел на сидение рядом с ней и, еле касаясь, погладил её по колену. Кэт обхватила руками мою талию и зарыдала. Я гладил её по спине и волосам, пытаясь успокоить. А ещё меня волновал один вопрос: почему она так льнёт ко мне, если я обидел её? -Так сильно болит? - взволнованно спросил я. А что, если я слишком сильно? -Да, - шмыгая носом, ответила Катарина. -Прости меня, малышка. Я не подумал. Я идиот. Она ничего не ответила, ещё сильнее прижимаясь ко мне. Я закрыл глаза и обхватил её руками, надеясь, что это даст ей какое-то ощущение защиты, и она успокоится. Минут через десять девушка перестала всхлипывать, и я понял, что она уснула. Вот и хорошо, пусть отдохнёт. Глядя в окно, я неосознанно продолжал гладить её по спине. Сам не мог успокоиться, понимая, что опять сделал ей больно. Я, правда, не ревел, но чувствовал себя той ещё сволочью. Почему мои, казалось бы безобидные, шутки всегда оборачиваются чем-то плохим? Когда машина остановилась около аэропорта, я взглянул на спящую Кэтрин. Ну не могу я её разбудить. А уже нужно выходить. Охранник открыл дверь с моей стороны, и я, осторожно, чтобы не потревожить сон Кэт, вылез из салона. Её руки всё ещё обвивали мой торс, но во сне невозможно сильно держаться, поэтому я легко расцепил их, а потом поднял свою невесту на руки. Из автомобиля, следовавшего за нами, вылезла толпа моих охранников, и в их сопровождении я направился в здание аэропорта. Было немного сложно подняться на борт самолёта с Катариной на руках, но я справился, и вскоре мы уже сидели в креслах. Точнее, я сидел, а девушка полулежала и не падала только потому, что я её держал. Через полчаса мы уже летели, а Кэтрин всё ещё спала. Мне иногда действительно кажется, что даже взрывы бомб её не разбудят. Я точно когда-нибудь не сдержусь и проверю. Благо, для меня это не сложно. Только кому, кроме меня, от этого хорошо? Я умирал от скуки, расхаживая по салону и не решаясь разбудить Кэт. Я переложил её на диванчик, чтобы ей было удобнее, и теперь мне постоянно приходилось следить, чтобы она не упала. А она может. Когда Катарина проснулась, уже пора было принимать сидячее положение и пристёгивать ремни. -Доброе утро, - произнёс я, наклонившись над ней и чмокнув её в щёчку. -Утро? -Ахах, нет. Ещё только час. -Какой час? - не поняла девушка. -Час ночи. -Где мы? Я ведь не повредил ей мозг, да? Потому что это всё очень странно. -Мы в самолёте, Кэтрин, - сказал я. - И пора вставать. -Мы уже прилетели в Москву? -Почти. Я помог ей подняться и довёл до сидения. Всё это время она закусывала губу, и я понял, что боль усилилась. Когда мы сели в кресла, я пристегнул наши ремни и взял Кэт за руку, зная, как она боится взлётов и посадок. Когда мы вышли из самолета, я увидел лишь обычную суету аэропорта. Никакой толпы фанатов, что меня немного расстроило, хотя я и понимал, что никто попросту еще не знает, что я здесь. Оказавшись на улице, я понял, что головная боль, которой я даже не замечал, прошла. Мы сели в автомобиль, уже давно ожидавший нас. -Ты как? - заботливо спросил я у Катарины. -Нормально. -Не надо мне врать. -Тогда зачем спрашиваешь, если и так знаешь правду? - возмутилась девушка, -Ну прости меня! Я ведь не хотел! -Мне от этого не легче. -Ты меня заставила! Ты должна была понимать, что я не смогу остановиться! У меня год не было секса! - оправдывался я. -Мне от этого не легче! - повторила она. -Мне тоже! Думаешь, меня совесть не мучает? Я люблю тебя все-таки. И мне больнее в несколько раз от этого! -Все, успокойся! Тебе нельзя волноваться, - перебила меня Кэтрин. -С чего бы это? -У тебя больное сердце. -И поэтому ты делаешь из меня старика? - настала моя очередь возмущаться. Не хочу, чтобы ко мне относились снисходительно, словно я сам не могу о себе позаботиться. -Я просто хочу, чтобы с тобой все было хорошо, - стараясь выглядеть спокойно, произнесла Кэт. -Со мной все хорошо. -Скажешь мне это, когда у тебя прекратятся галлюцинации, и перестанет все болеть. -Этого не будет, - вздохнул я. - Мое сердце уже не вылечить. -А пересадка? -Не вариант. Это может изменить меня, а я предпочитаю оставаться собой. -Изменить? - переспросила Катарина. -Ты не слышала об этом? Даже переливание крови может повлиять на характер. Кровь, как часть организма, несет в себе свойства о человеке. Именно поэтому я никогда не сдаю кровь. Мне не нужна еще сотня таких же ублюдков как я. -Это бред какой-то. -Думай, что хочешь, но лучше мне не станет. И, скорее всего, через пару лет я умру, - без капли сожаления заявил я. -Ты не умрешь! -Откуда тебе знать? -Просто знаю, - отрезала девушка. Не хочет признавать очевидного. Разве так легче? По-моему, жить в иллюзиях глупо. Лучше знать, что тебя ждет. От судьбы, конечно, не убежать, но приготовиться можно. -Просто помни, что я всегда любил тебя, - наконец, произнес я. -Перестань, Джастин. -Ты ведь знаешь, что я прав. Джастин Бибер никогда не ошибается. -Только не в этот раз. В этот раз ты не прав, - убеждая скорее себя, пробормотала Кэтрин.