Лама и Нос

      Ранним утром Нос, который просто так, по-привычке провалялся всю ночь в кровати, вышел на улицу с Гвоздем в кармане. Чтобы пропустить утреннюю манную кашу Мадонны и ее фирменный утренний компот, Нос и Гвоздь вставали ни свет, ни заря и шли на работу. Завидев в окне силуэт тётушки Манго, Гвоздь испуганно пискнул и глубже забрался в карман Носа. Пимпочка понял, что это может означать лишь одно — мирному дню пришел конец, сейчас на сцену выходит кровавый тиран, который хочет только впихнуть в Носа и Гвоздя как можно больше манной каши. Разумеется, Манго никогда не была кровавым тираном, однако два брата видели тётушку Манго именно такой.       Но не успели братья пройти и двух шагов, испуганно оглядываясь по сторонам, как Гвоздь снова пискнул и указал на небо. Нос задрал голову вверх, вглядываясь в яркую голубизну, простиравшуюся над братьями. Быть может, в последний раз Нос и Гвоздь смотрели в небо, не задумываясь о приключениях…       Нос всё смотрел ввысь и скоро заметил маленькую чёрную точку, летящую по небу. Нет, точка не летела, она падала!       — Брат, надо им помочь! — закричал Гвоздь прежде, чем Пимпочка успел открыть рот.       — Конечно, милый Гвоздь, о чём речь? — ответил Нос.       Зачем-то они побежали куда-то вперед. Пимпочка толком не знал, что будет делать и куда бежит, но Гвоздь выглядел решительно, из чего Нос заключил, что брат знает, что делать. Но все его надежды разрушились, когда Гвоздь спросил:       — Брат, куда мы бежим?       Пимпочка резко остановился.       — Я думал, ты знаешь, — ответил он.       — А я думал, что ты знаешь! — сказал Гвоздь.       Нос покачал головой, и вдруг земля затряслась так, что Гвоздь снова испуганно запищал, а Пимпочка упал на землю.       — Дым! — закричал Гвоздь, указывая куда-то за деревья. — Дым!       Нос кое-как вытащил свой нос из земли, поднялся и побежал туда, куда указывал брат. Совсем нескоро деревья расступились, и братья вышли на поляну, которая ещё пять минут назад, видимо, была непроходимым лесом. А вот почему: посреди новой поляны возвышалась огромная серая…летающая тарелка. Она походила на громадную, круглую, немного приплюснутую скалу. На летающей тарелке красными буквами была выведена надпись «КОМПОТ».       — Брат, что… — Гвоздь не договорил, ибо увидел на летающей тарелке четыре маленькие фигурки. Одна из фигур была выше всех и что-то держала на плече. А еще одна фигурка была такая маленькая, что разглядеть её стоило больших трудов, она казалась точкой на фоне синего неба. Третья фигура стояла на четырёх ногах, а четвёртая была круглой.       Самая высокая фигура вдруг куда-то исчезла, а когда появилась, держала большую верёвочную лестницу в руках.       Нос и Гвоздь переглянулись.       Тем временем самая высокая фигура уже спускалась по верёвочной лестнице вниз.       — Брат, это, кажется, инопланетяне, — сказал Гвоздь. Нос кивнул, всматриваясь в фигуру, которая спускалась по лестнице. Когда-то он уже встречал инопланетных жителей, и знал, что они могут быть как злыми, так и добрыми. Всё же Пимпочка надеялся, что эти инопланетяне прилетели на Землю с хорошими намерениями.       Инкогнито спустился и подошёл к братьям.       Перед Носом стоял Нос. Точно такой же Нос, копия Носа!       Но вдруг из кармана близнеца Пимпочки вылез… близнец Гвоздя.       — Братья! — воскликнул Гвоздь-первый.       — Носичек, это такая красивая планета, она такая чудесная, милая, любимая, так и хочется съесть её! — вдруг раздалось восторженное «мурлыканье» из-за спины Носа-второго, который тут же обернулся. Нос-первый посмотрел через плечо своего близнеца и увидел… Ламу!       — Брат, это прекрасно! — воскликнул Гвоздь-первый. Нос-один кивнул, снова посмотрел на летающую тарелку и сердце его чуть не убежало обратно к Гудвину. По верёвочной лестнице, каким-то чудом удерживаясь на ней, спускалась Мадонна Яковлевна Манго. Сейчас Нос от всей души пожелал, чтобы она свалилась.       Прошёл день. Двойники наших друзей уже прижились в их доме и рассказали свою историю.       — Мы жили на планете, но не помним, на какой, — говорил Гвоздь-два. — И вот, однажды к нам во двор упала эта самая летающая тарелка, на которой мы и прилетели к вам. Тарелка была пуста, поэтому мы, не раздумывая, решили полететь на ней в далёкий космос. Мадонна окрестила тарелку «компотом», разбив банку с этим напитком о наш новый корабль, мы собрались и улетели. Много планет повидали мы, и уже собрались возвращаться домой, как вдруг увидели вашу Землю. Решив напоследок заглянуть на эту планету, мы направили корабль к Земле. На этот раз тарелку сажала Лама, и… ну, вы поняли. Наша команда потерпела небольшое крушение. Самое странное, что после падения мы забыли, как выглядит и где находится наша родная планета! Это ужасно, братья, Мадонны и Ламы! Как теперь нам вернуться домой?!       Когда Гвоздь-второй закончил свой рассказ, все с удивлением отметили, что обе Ламы от волнения съели всю скатерть с кухонного стола.       — Значит, так. Мы должны, нет, мы обязаны помочь нашим новым братьям, второй Мадонне и новой Ламе! — решительно заявил Гвоздь-первый после того, как мама жены Носа, достав из ящика новую скатерть, накрыла ею стол.       — Ой, а пусть они останутся у нас! — воскликнула Лама-первая и запрыгала по комнате.       Нос-один, конечно, был не против оставить у себя своих новых братьев и вторую Ламу, но представив, что будет, если в доме станут хозяйничать сразу две Мадонны, решительно отказался от такой мысли.       — Нет, — ответил вдруг Гвоздь-второй. — Мы хотим домой, на свою планету.       — Чудно! — вдруг сказала Мадонна-первая. — А сейчас — обед! — и она поставила на стол огромную кастрюлю с манной кашей.       Тридцать минут ушло на спор двух Мадонн с двумя Носами и Гвоздями. Братья не ели не только манную кашу, они вообще не умели есть, и даже Ламы это знали, поэтому, заботясь о здоровье Носов и Гвоздей, всегда заступались за них в спорах с Мадонной по поводу еды. Манго хотели накормить братьев своей фирменной кашей и напоить компотом, но увидев, что они две будут спорить с шестью противниками, уступили. Счастливые братья просто за компанию сели за стол, а две Ламы и две Мадонны ели манную кашу, запивая её компотом.       — Надо починить наш корабль, — озабоченно покачал головой двойник Носа.       — Да, и завтра же мы этим займёмся! — сказал Гвоздь-второй.       — Мы поможем вам, милые друзья! — заверил их Нос-первый, а его брат с Земли энергично закивал головой.       — Я займусь продуктами питания, — одновременно сказали две Мадонны, а Ламы воскликнули:       — Мы будем вам помогать, мамочка!       После ужина все ещё раз обсудили все дела, а потом пожелали друзьям спокойной ночи и ушли спать. Мадонна отвела инопланетным жителям комнаты для временного проживания и тоже легла спать.       Эту ночь Нос не спал. Впрочем, он вообще никогда не спал, поэтому вернёмся к Манго. Она спала. Настало утро. Дабы избежать завтрака, все братья — и инопланетные, и обычные, с Земли — все братья в четыре часа утра были уже на ногах, так как Мадонны вставали в пять, тут же начиная кормить Носов и Гвоздей манной кашей. Лама же просыпалась в девять.       Братья, никем не замеченные, благополучно добрались до летающей тарелки. Не будем описывать то, как они её чинили, это было бы скучно и долго. Скажем только, что повреждения были небольшие, так что недели за две тарелку удалось починить, ибо двойники перед отлётом со своей планеты запаслись нужными деталями и запчастями.       Так вот, прошло две недели…       До отлёта оставался какой-нибудь час. Две Мадонны заносили в тарелку уже десятую кастрюлю манной каши и пятую банку компота, четыре брата проверяли надёжность корабля, две Ламы носились по всем помещениям, восторженно разглядывая всё, что только могли.       Так вот, две Ламы ворвались в кабину пилота. Жуя всё на своём пути, ламы бросились вперёд. Лама-первая ничего не подозревала, увидев большой синий рычаг. Она решила, что если немного пожевать его, ничего плохого не случится, ведь она столько раз ела шторы, салфетки и вообще всё, что было можно у себя дома, и никаких печальных последствий не наблюдалось. Всё бы закончилось хорошо, если бы вторая лама не подбежала сзади и не толкнула первую ламу. С рычагом во рту Лама номер один упала на панель управления тарелкой.       Спокойный осмотр корабля прервал гул, летающая тарелка затряслась, да так, что Нос, ещё один Нос, Гвоздь и Гвоздь-второй еле удержались на ногах. Обе Мадонны упали вместе с чаном компота и покатились в никуда.       Когда все опомнились, тарелка была уже в космосе. Братья решили найти остальных — то есть Мадонн и Лам.       — Братья, это ужасно! — восклицали Гвозди. — Как нам теперь жить среди двух Манго?!       Но вскоре всё выяснилось. Теперь все знали, что виноваты, как всегда, Ламы. Никто не рассердился, ведь все знали, что ламы — это ламы, и их не остановить.       — Как улетели из дома, так и прилетим домой! — сказала Мадонна-первая. — У меня манная каша на плите стоит!       — Ой, мамочка, ну почему так категоричненько, зачем же нам возвращаться, мы же полетели в космос, а он такой красивый, хороший, такие звёздочки, такие планетушки, всё так интересно! — тараторила Лама-первая.       — Полететь в космос — очень интересно! — поддержал Нос номер один.       — Давайте останемся! — кричал Гвоздь-первый.       В конце концов, решили не возвращаться домой и помочь двойникам найти свою планету. После принятия решения Ламы стали восторженно жевать и носиться по кораблю, а Мадонны деловито кивнули и удалились готовить манную кашу.       Прошёл день. Все проснулись от криков двух Гвоздей.       — Земля! — кричали они. — Земля! Бросаем якорь, тут земля! КУДА ВЫ ДЕЛИ ЯКОРЬ?!       — У нас нет якоря, Гвоздь, — вдруг напомнил Гвоздь-второй Гвоздю-первому.       — Значит, садимся!       Два Носа пробежали мимо Гвоздей в кабину, чтобы посадить корабль на планету. Она была светло-розовой, но белые облака закрывали большую часть планеты, так что материков, если они вообще существовали, не было видно.       — Нос, что ты делаешь?! — вдруг закричал Гвоздь-первый. — Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Нос, мы садимся в озеро, куда ты смотришь?!       Всё-таки Носы благополучно посадили корабль где-то на открытой местности. Тут же Ламы выбежали из летающей тарелки на волю и принялись носиться по земле (да, там была настоящая земля) и жевать всё на своём пути. Следом за ламами вышли все остальные.       — Удивительная планета, не правда ли, друзья? — сказал Нос-второй. Все с ним согласились. Ведь, действительно, планета была очень необычной. Земля была обычной землёй, но, если где и росла трава, то была она синей. Позади наших путешественников была летающая тарелка, а за ней — озеро, в которое они едва не сели. Вода в озере была кристально-чистой, и было видно сквозь неё, что по дну ползают какие-то странные многоножки. В основном, растения здесь были синими, или голубыми. Должно быть, солнце здесь было ближе, если это вообще было солнце, а не что-то другое. Деревья на этой планете росли как-то косо, извивались всеми ветвями, чуть ли не завязываясь в узлы. Некоторые деревья вросли в другие, так что получалось, будто бы местные жители, если такие имелись, специально подготовили для гостей арки, чтобы встретить их. Ветер отчётливо пах шоколадом.       — Интересно, кто тут живёт? — поинтересовался Гвоздь-первый.       Все двинулись вперёд, просто чтобы осмотреть планету.       — В любом случае, это не наш дом, — сказал Гвоздь-второй, озираясь по сторонам.       — Ой, как интересно, как захватывающе! Такие миленькие букашечки, такие славные цветочки! — тараторили Ламы, бегая вокруг Носов, Гвоздей и Мадонн.       — Ой, какая красивенькая каракатица! Смотрите! — вдруг вскричала Лама-первая, подбегая к друзьям. На её спине сидела маленькая каракатица в смокинге. Самое странное, что каракатица заговорила!       — Я, к вашему сведению, мюсье, не, как вы изволили выразиться, каракатица, а благороднейший пончляндский сэр по имени Европоп Сигезмундович! А вы, спрашивается, кто?       Европоп Сигезмундович сказал «мюсье», вместо того, чтобы произнести «мсье», потому что так принято говорить на этой планете. Слово «мюсье» здесь употребляют не только для обращения к мужчинам. Язык здесь немного отличается от нашего, и с этим приходится мириться.       Пришельцы с Земли по очереди представились сэру Европопу и рассказали ему свою историю, взамен потребовав объяснений, на какую планету они прибыли и что вообще здесь происходит.       — Вы находитесь на окраине страны Пончляндии, — начал свой рассказ сэр Сигезмундович. — Эту планету называют Пончмир, так как здесь пончики и сладости имеют большую популярность. Здесь даже ветер пахнет шоколадом, достопочтенные мюсье.       Тут он посмотрел на солнце (если это было солнце) и засуетился:       — Достопочтенные мюсье, увы, мне пора, ведь сегодня в полдень в столице, Пончлэнде, состоятся выборы королевы Пончляндии! Мне надо спешить, мюсье! — с этими словами сэр Европоп начал слезать со спины Ламы.       — Постойте, уважаемый! — Нос-первый не позволил пончляндцу спуститься. — Будьте так любезны, проводите нас в Пончлэнд. Думаю, нам всем будет очень интересно и полезно познакомиться с инопланетной культурой.       Через десять минут пришельцы с Земли и сэр Европоп были уже в столице. Повсюду стояли пряничные домики, из которых выбегали роскошно одетые пончляндцы (выглядели они почти так же, как сэр Сигезмундович). Они бежали по улицам, аккуратно вымощенным зефиром, куда-то вперёд — на выборы новой королевы страны.       Наши друзья следом за сэром Еропопом шли по зефирным мостовым и так удивлённо вертели головами, стараясь разглядеть всё вокруг, что у одного Носа заржавела шея, а у другого голова открутилась и упала на зефир, чуть не придавив очередного бегущего пончляндца.       Кое-как поставив голову на место и починив ещё одного Носа, все снова двинулись в путь. Вскоре друзья вышли на площадь города. В центре площади стоял памятник, изображавший пончик. Не знаю, из чего он был сделан — то ли из карамели, то ли из шоколада, но, во всяком случае, пончик выглядел внушительно. Пространство вокруг памятника было огорожено красной лентой (хотя, возможно, это была лакрица), а вокруг уже собрались много пончляндцев. Все они напоминали каракатиц, и все почему-то принесли с собой кружки. Жители Пончлэнда судачили о чём попало и с нетерпением ждали начала церемонии. Пончляндцы были даже ниже Гвоздей, поэтому нашим путешественникам пришлось идти крайне осторожно, чтобы ненароком никого не раздавить. Друзья пробились к самой красной ленте, или лакрице, и стали ждать. Всем хотелось посмотреть на церемонию.       Вдруг затрубили трубы и из-за памятника появились несколько пончляндок в роскошных платьях. Другие пончляндцы несли за ними столы, которые потом расставили вокруг памятника. Каждая пончляндка встала около своего стола.       — А где Европоп Сигезмундович? — вдруг спросил Гвоздь-второй.       И правда, сэра Европопа нигде не было видно. Лишь только приглядевшись внимательнее, наши друзья заметили, что он стоит на вершине памятника с рупором в лапках.       — Достопочтенные мюсье! — начал говорить сэр Сигезмундович в рупор. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы решить, кто же станет нашей новой королевой Пончляндии!       Толпа взорвалась радостным писком. Несколько пончляндцев вынесли целую гору пончиков на подносах, каждый поднос поставили перед кандидатами.       — Итак, через несколько секунд мы узнаем, кто же победит! — надрывался сэр Европоп. — Кто быстрее съест все свои пончики, тот и станет нашей новой королевой Пончляндии! Итак, пять! Четыре! Три! Два! Один! Начали…       И вдруг случилось непредвиденное. Лама-первая, съев красную ленту (или лакрицу), выскочила вперёд. Вторую Ламу Носы схватили за копыта, поэтому она не смогла присоединиться к своей подруге. Никто не успел опомниться, как пончиков на подносах не стало.       — Нас подставили! — закричал Гвоздь-первый. — Бежим!       И все пришельцы с Земли, включая лам, побежали. Носы посадили себе под воронки Гвоздей, Мадонны взобрались на спины своим дочерям, и все понеслись, что есть мочи.       — Это катастрофа! Крушение! Катаклизм! Нас подставили! Бежим! — кричал бессвязную чушь Гвоздь-первый из-под воронки Носа номер один.       А за ними бежали пончляндцы. Но у Носов и Лам ноги были длинные, и бежали они быстро, а у пончляндцев — короткие, маленькие, так что жители Пончлэнда быстро отстали. Как бы ни мучила потом Носов совесть, сейчас им приходилось выбирать между Ламами и пончляндцами, и они предпочитали первое второму.       Друзья целыми и невредимыми добрались до летающей тарелки. Забравшись в корабль, Гвозди предлагали сразу же взлетать, но все остальные предлагали обратное, ссылаясь на то, что с ними нет второй Ламы.       Только сейчас друзья заметили, что лама номер два пропала.       — Старые пончляндцы наверняка схватили мою дочку! Не видать им больше компота! — сказала Мадонна-вторая и стукнула половником, который часто носила с собой, по полу. Гвозди с воинственным видом предложили штурмовать город. Два Носа суетились больше всех: они бегали по кораблю, заглядывали в иллюминаторы и кричали:       — Ламушка, не бойся, мы тебя спасём! Не падай духом!       И ещё многое другое.       Наконец, несмотря на громкие протесты Носов, которые тоже хотели идти, все решили, что два Гвоздя сходят на разведку в Пончлэнд. Братья тут же убежали, а всем остальным оставалось только одно — ждать.       Гвозди вернулись под утро, страшно взволнованные. Все, кто не ходил в разведку, тут же бросились к ним и засыпали Гвоздей вопросами. Вот, что поведали им братья:       — Когда мы добрались до Пончлэнда, то не увидели ничего удивительного, — сказал Гвоздь-второй.       — Нет, увидели, — возразил Гвоздь-первый. — Все были роскошно одеты и…       — …и, похоже, в городе был какой-то праздник!       — Мы пошли туда, где проходили состязания будущих королев.       — Там опять всё было огорожено красной лентой!       — Это лакрица, — вставила Лама. — Она очень вкусная.       Гвозди, кивнув ламе, продолжили:       — Мы осторожно пробрались к лакрице, а потом…       — …потом увидели Ламу!       — Друзья, её сделали королевой Пончляндии! — хором закончили Гвозди.       Все дружно ахнули. Ну конечно же, жители Пончляндии просто перепутали Ламу-вторую с Ламой-первой, приняв её за ту, которая съела все пончики на церемонии! А раз Лама успела съесть столько еды за несколько секунд, то, по справедливости, ей и быть королевой!       — После коронации мы подошли к ней! — сказал Гвоздь-первый.       — …и она сказала…       — …что не будет искать…       — …свою родную планету…       — …и останется в Пончляндии! — снова хором выкрикнули Гвозди.       — Но как так? — растерянно проговорил Нос-второй. — Моя Ламушка останется в Пончляндии?       — Выходит, что так, брат, — сказали Гвозди.       — А я всегда говорила, что Ламушка заслуживает большего, чем жить с какой-то бестолковой железкой, у которой и мозгов-то нет! — сказала Мадонна-вторая, а Манго-первая это подтвердила.       — Неправда! — завопили Гвозди. — Нос очень хороший!       Всё это время Лама тараторила:       — Ой, как я рада за мою подруженьку, она будет жить с пончиками и едой, ей можно будет есть всё-всё-всё, и там такие милые пончляндцы, такие красивенькие, ой, а там дороги из зефира, и ленточки из лакрицы и…       — А знаете, я тоже не хочу никуда улетать, — вдруг сказала Манго-вторая. — Здесь много ингредиентов для манной каши и компота, да и кто, как не я, будет оберегать мою Ламушку? Тем более пончляндцы, наверное, будут более благодарны мне за мою заботу, нежели эти куски металлолома!       Два Носа и двое Гвоздей тут же принялись уверять Мадонну-вторую, что очень огорчены её уходом, но смогут кое-как обойтись без неё и уважают её выбор, в душе надеясь, что она будет счастлива в Пончляндии. Потом четыре брата сунули в руки Манго все её вещи и выпроводили из корабля.       Ночью, пока Лама и Мадонна спали, все братья устроили торжественный пир. Гвозди притащили в каюту подсолнечное масло, затем прихватили ещё немного сливочного и бутылку машинного.       — Да здравствует народ! — кричал Гвоздь-первый, взобравшись на воронку своего собрата — Носа-второго. — Мы восстановим справедливость! Не дадим тиранам испортить нашу жизнь! Мы — за справедливость! Мы — против! Изыди, Манго!       Праздник омрачал лишь второй Нос, который плакал по Ламе, предварительно окунув голову в машинное масло.       Утром Лама призналась, что ей снилось, будто четыре брата сжигают Мадонну на костре, крича: «Изыди, Манго! Изыди!», а затем танцуют танец Тумбу-Юмбу, выполняя ритуал сжигания ведьм на костре.       Мадонна никак не могла впихнуть манную кашу в Носов и Гвоздей, поэтому решила действовать тоньше. Она стукнула Носа-первого половником по голове с такой силой, что Пимпочка плюхнулся лицом в тарелку. Вытащив голову из манной каши, Нос беспомощно замахал руками, не в силах вымолвить ни слова. Затем, чтобы челюсть опять могла двигаться, он плюхнулся лицом в масло.       — Лучше? — спросил Нос-второй.       — Лучше, — ответил Нос-первый.       В одиннадцать часов утра, по меркам нашего времени, корабль был уже в космосе. Два дня (опять же по Земному времени) наши друзья летели, видя лишь звёзды в дали, но так и не приближаясь к ним. И вот, на третий день, Гвоздь-второй закричал:       — Земля! Куда мы дели якорь, Нос?! Куда, я спрашиваю, мы дели якорь?!       — Брат, у нас не было якоря, — сказал Гвоздь-первый. — Лама его съела.       — У нас давно не было якоря. Мы сдали его в металлолом, — Нос-первый подошёл к Гвоздям.       — Извините, но у нас никогда не было якоря. Он не нужен космическому кораблю, — заявил Нос-второй.       Планета, которую увидел Гвоздь-второй, было очень похожа на Землю, большую часть её занимала вода, были здесь и материки — но их форма сильно отличалась от форм, которые мы привыкли видеть на Земле.       — Здесь, надеюсь, местные жители дадут нам на денёк-другой плиту, — сказала подошедшая сзади Мадонна.       — Ой, какая красивая планетушка, она так похожа на Землю, ну прямо очень-очень похожа, ой, а там, наверное, бабочки, они такие вкусные, я часто ем их у нас в саду, ой, а цветочки, а листочки! — резвилась Лама.       — Садимся, — сказал Нос-первый.       На планету сели у небольшой рощи. Выйдя из корабля, наши друзья тут же заметили, что к ним спешат люди. Много людей. Одеты они были в шкуры животных, в руках держали копья. Люди что-то кричали.       — Каменный Век? — тихо сказал Гвоздь-второй.       Добежав до летающей тарелки, люди остановились и перестали кричать. Вперёд вышел немолодой мужчина, голова его была украшена цветами и всякими травами, засушенными и свежими; шкура, в которую он был одет, увешана разными ракушками и камнями. Он был, как и все, смуглым, с густыми бровями, глаза хмуро глядели на путешественников.       — Боги звезды Таброс пришли! — вдруг завопил он дребезжащим голоском и поднял вверх руки.       Толпа взорвалась радостными криками, а затем все, включая и говорившего старичка, упали на колени и стукнулись лбами о землю, выражая своё почтение.       — Встаньте, прошу вас, встаньте! — смутился Нос-первый.       — Великие Боги звезды Таброс дают приказ встать! — завопил старичок.       — Мы не приказываем, вовсе нет! — сказал Нос-второй. — Мы просто…       — Не понимаем, что здесь происходит! — перебил брата Гвоздь-первый.       — Великие Боги звезды Таброс не понимают, что здесь происходит! — пуще прежнего завопил старичок.       — Давайте я! — Лама выбежала вперёд. — Ой, миленький дяденька, скажите нам, пожалуйста…       Старичок подобрался.       — Ты — не Бог звезды Таброс! — зашипел он. — Изыди!       — Нет! — Нос-первый оттащил Ламу подальше. — Я…       — Он приказывает не трогать её! — крикнул Гвоздь-второй. — И вообще, он приказывает вам рассказать, что здесь происходит!       — Великий Бог звезды Таброс приказывает не трогать это чудное существо и приказывает рассказать, что здесь происходит! — повторил старичок, обращаясь к людям. Затем он повернулся к путешественникам. — Испокон века над нами сияет великая звезда Таброс! — здесь он приостановился и поднял руки к солнцу (если это было солнце). — И великая Таброс сказала мне, что пошлёт она нам в помощь четырёх близнецов-путников, упавших с небес на диковинном камне. Говорят, их кожа прочнее тверди земной, и усталость им незнакома, а у двух из них в груди бьётся доброе и честное сердце, и будут четыре близнеца-путника защищать нас от бед великих, а двое из них в скором времени покинут нас!       — Что ж, братья… Мы великолепны! — сказал Гвоздь-первый.       — Богам подумать надо, — сказала Мадонна, потрясая половником.       — Утром Боги дадут вам ответ! — крикнул Гвоздь-первый.       Два Гвоздя вскочили на воронки к своим братьям и начали махать ручками, а вслед им несся восхищённый гул толпы.       — До свидания, до свидания, миленькие люди! — кричала Лама, забегая в корабль вслед за братьями и Мадонной.       — Прошу прощения, нам нужно идти, — говорили Носы, заходя в летающую тарелку.       После долгих разговоров и споров, где Мадонна заявляла, что Носам и Гвоздям нельзя оставаться, где Лама бегала по кораблю и кричала, что надо остаться на этой планете всем вместе, где Гвозди решили никуда не улетать, а Носы — наоборот, Гвоздь-второй предъявил беспроигрышный аргумент:       — Гвозди очень важны! — сказал он. — Без гвоздей у нас, на Земле, не было бы прогресса! Весь мир построен на гвоздях! Этот мир только начал строиться, и я хочу помочь этим людям создать цивилизацию. Гвозди — это мир!       После этого Нос-второй со вздохом сказал:       — Не могу же я вернуться на свою планету один, так же как не могу оставить своего дорогого брата и бросить этих людей. Я буду помогать им. Я с тобой, милый Гвоздь. Я остаюсь.       — Ой, как интересно, как захватывающе! — затараторила Лама. — Носик, ты тоже остаёшься, или нет?       Нос-первый задумчиво посмотрел на Ламу. На Гвоздя. На своих двойников и на Мадонну.       — Я лечу домой, — сказал он. — Я ведь не могу бросить Ламу.       Гвоздь-первый тут же прыгнул своему брату в карман.       — Я никогда тебя не брошу, брат! Ты же помнишь, как я защищал тебя от манной каши?       — Что я слышу?! — возмутилась Мадонна. — От моей каши незачем никого защищать! Она лучшая во всём мире!       Наступило утро. Уже в рассветных сумерках неандертальцы окружили летающую тарелку.       — Ну, что ж, братья, — обратился Гвоздь-первый к двойникам с далёкой планеты. — Пока.       — Прощайте, милые друзья, — вздохнул Нос-первый.       — Давно уж пора что-то полезное сделать! — сказала Мадонна.       — Ой, пока-пока, Носик, Гвоздик! Я вас очень-очень люблю! — верещала Лама.       Мадонна, вручив двойникам напоследок несколько кастрюль манной каши, выпроводила их из корабля.       Толпа приветствовала Носа-второго и Гвоздя номер два радостными криками.       — Прощайте, милые жители этой неизвестной планеты! — кричал Нос из космического корабля.       — Боги улетают домой! Пока! — гвоздь прыгал около своего брата.       — Пока-пока! Мы вас любим! — кричала Лама, жуя платок.       Мадонна потрясала половником и махала рукой.       Корабль взлетел.       — Прощайте, милые друзья… — Нос плакал, а Лама поливала его маслом из бутылки, как душем. Даже Гвоздь погрустнел и прижался шапочкой к ноге брата.       Далёкая земля удалялась, а двойники и неандертальцы махали путешественникам руками, пока корабль не скрылся в небесах.       — Ну чтож, — сказала Мадонна. — Мы летим домой.       Нос печально кивнул, а Гвоздь забрался ему в карман.       — К далёкой Земле! — сказал он.       — Ура! — завопила Лама.       Через несколько дней Гвоздь закричал:       — Ужас! Смотрите, тут сразу две Земли!       Все тут же подбежали к иллюминаторам. И правда, в космосе болтались сразу две планеты Земля.       — Мы всё-таки нашли родину наших двойников! — сказал Гвоздь.       — Да, — подтвердил Нос. — Но они так и не увидели родной планеты.       Все двойники разошлись по «мирам», которые пришлись им по душе.