Монах

Запертая дверь и вынужденное безделье – не самые отвратительные признаки ограничения свободы. Камеры затаились под потолком. Наблюдает ли сам Майкрофт, или поручает это своим подчиненным? Следят ли за ними с Гарри в режиме реального времени, или просматривают записи? Шерлок просчитывает варианты, но информации катастрофически мало. Шерлок первое время пытается делать вид, что это его совершенно не волнует. Однако то и дело он обнаруживает, что тупо уставился на темный глазок в стене. Шерлок честно пытается отвлечься и отвлечь Гарри. Он предлагает одно за другим безобидные развлечения для ума. Логические задачки, которые им задавали решать в начальных классах, умственная гимнастика самого простого свойства, которая позволяла держать в узде свой разум, укрощать плоть и не поддаваться слабости эмоций. Гарри реагирует вяло, не проявляет никакого интереса, хотя прямо своего недовольства не выражает. Шерлок понимает, что следует остановиться. Он подавляет в себе желание просто влезть, подставив стулья, или вскарабкаться на стол, а оттуда как-нибудь зацепиться за полку… или еще как-то исхитриться. чтобы выломать к чертям собачьим эти проклятые следящие глазки в стенах столовым ножом или еще чем-нибудь... Но он боится напугать Гарри. Омега и так посматривает на него с опаской. Шерлок анализирует свое поведение… Сверяется с часами. Понимает, что, скорее всего, провел в молчании и неподвижности более сорока минут. Шерлок пытается переключить внимание с камер на что-то другое. Фокусирует внимание на Гарри. Гарри притихший. Сидит, делает вид, что читает книгу. Он сам ее выбрал или Шерлок предложил? Гарри, вероятно, скучает по сыну… и по Джону… Это объяснимо. Он почти физически ощущает это. Гарри омега. Омеги привязаны к детям. И к родным. Альфы более независимы… Шерлок анализирует свое состояние и опровергает этот факт. Ему кажется, что возникшая эмпатия, его чуткость к эмоциям своего омеги – это на самом деле его собственные эмоции. Это он – он сам! – скучает по Джону и по Уилли. Ему приходилось слышать о том, что вступившие в связь альфа и омега ощущают друг друга, но он не верит в эти сказки. Он не считает, что как-то уловил состояние Гарри. Возможно, это его собственные терзания взаперти, нечего присваивать им какое-то мистическое происхождение... Но он не понимает, почему ему становится все хуже, будто подавленное состояние омеги передается ему, переливается, как вода из кувшина в таз для умывания. Шерлок делает попытку пошутить, шутка получается тяжеловесной и он старается стереть из памяти то, что только что нагородил. Гарри смотрит на него непонимающе, потом встает, отложив книгу, подходит, гладит по плечу и снова отдаляется. Ложится на кровать, смотрит в потолок. Кто-то застелил кровать, пока они сидели в полной до краев ванне. Весь день проходит как-то бестолково. Таким же оказываются три следующих. Они едят, когда Майкрофт приносит еду. Стесняясь друг друга, заходят в ванную комнату почти крадучись, стараясь не встречаться взглядами в момент, когда направляются туда или выходят. Почти не разговаривают. Все становится хуже и хуже. Шерлок вспоминает их разговор в ванне, полной до краев. Ему нравится вспоминать, как они с Гарри разговаривали. Кажется, это было так давно... Ему хочется позвать его в ванную комнату, чтобы снова была теплая вода по грудь и соприкасающиеся тела. Но ему все труднее решиться. Гарри больше не прикасается к той книге, которую якобы читал. Он не хочет брать ни одну из книг, которые – одну за другой – предлагает Шерлок в отчаянной попытке хоть как-то разрушить полосу их вынужденного безделья. Он не хочет даже слушать, когда Шерлок спотыкающимся голосом начинает сам что-то читать. Днем Шерлок стоит у окна или дремлет в кресле, омега бродит по комнате, рассматривает без особого интереса корешки книг, а чаще валяется на кровати и незаметно засыпает, просыпаясь только для того, чтобы перевернуться на другой бок. Ночью оба лежат без сна, иногда не выключая света, но не произнося ни слова и не прикасаясь друг к другу. Наконец, когда речь заходит о сексе, они ссорятся. Очень глупо. Шерлок предполагает, что не должен делать первый шаг. Он собирается переложить всю инициативу на Гарри, чтобы таким образом доказать, как он заботится о свободном выборе своего омеги. Он не понимает, почему Гарри не делает даже намека на то, что ему хочется заняться сексом, но убеждает себя, что уважает его решение. Гарри молчит, иногда смотрит на Шерлока, иногда нет. Шерлок ждет, изнуряя свой мозг, восстанавливая в уме мельчайшие детали раскрытых им дел. Потом начинает копаться в нераскрытых, идет по пройденному уже не раз пути и оказывается в тупике. Последняя попытка – дело Гарри, притон, в котором его арестовали. Он вспоминает полицейский отчет, который пролистал до четвертой страницы – дальше не стал, потому что решил безотлагательно заняться вызволением Гарри. Теперь корил себя за свое нетерпение, – надо было потратить лишние десять минут, чтобы не топтаться сейчас на месте со смехотворными крохами информации. Мало данных… Он даже не слушал, когда Лестрейд объяснял, какое именно обвинение могут предъявить Гарри… Надо было слушать… Тупица! Лестрейд же говорил… Шерлок ненавидит себя за такую несдержанность. Плоть… да, возможно, плотское пересилило… Поэтому он так легкомысленно бросился спасать омегу… Не взвесив все, не собрав достаточно информации. Сосредоточиться не удается. Наконец он сдается, понимая, что мысль его непроизвольно сворачивает совсем в ином направлении и что тело его омеги представляется ему гораздо более интересным предметом для размышлений. Холодный душ помогает, но ненадолго. В конце концов он так замерзает, что без сил валится на кровать и, лязгая зубами, заворачивается в одеяло, без церемоний оттеснив разлегшегося по диагонали омегу. Среди ночи Шерлок просыпается от того, что Гарри дышит ему в ухо и громко шепчет: «Пойдем в ванную, пойдем… Ну пойдем же… я хочу! Очень сильно хочу!» Хотя Шерлок ждал этого приглашения с нетерпением, в нем вдруг просыпается идиотское упрямство. Посчитав себя вправе обидеться – за такое длительное ожидание – он притворяется спящим, хотя тело его тут же отреагировало на запах и прикосновения омеги. Разумеется, притворство это весьма очевидно. Гарри немедленно проверяет свои (основанные на усилившемся запахе альфы) догадки. Вздрогнув от теплой ладони, накрывшей его пах, Шерлок строго просит омегу прекратить. Гарри убирает руку со вздохом… Шерлоку кажется, что со вздохом облегчения. Это его настораживает и задевает самолюбие. Шерлок рывком поворачивается к омеге, так что оказывается с ним нос к носу. – Кажется, ты и не ждал, что я соглашусь, – обиженно прошипел Шерлок. – Ничего подобного, – не менее обиженно прошептал Гарри. – А мне вот показалось… – Что тебе показалось? – Ты так вздохнул… и сразу перестал. – А чего ты хотел? Чтобы я стал умолять? Или потащил тебя в ванную насильно? Ты сказал, прекратить, я и прекратил. – Просто я не вижу смысла в том, чтобы… – Не видишь, и не надо, – буркнул Гарри, поворачиваясь к нему спиной. – Я просто хотел сказать, что нам необязательно… – Перебьюсь как-нибудь. Не течка же! – не дал ему объяснить свое поведение омега. – Мне показалось, что я верно расценил твое… – Я уже сплю! – совершенно бестактно заявил Гарри, не оборачиваясь. – Ну и спи себе, – в замешательстве пробормотал Шерлок, настроившийся на длительную вялую перебранку. «Скука. Невыносимая скука», – подумал он, засыпая. – «А еще три дня. Ужас». Шерлок проснулся на рассвете и, не обнаружив Гарри рядом, спросонок решил, что тот куда-то делся… Сбежал!… Сбежал? А может нет? Вскочив и осмотрев все уголки в комнате (запертой!), где омега мог бы спрятаться, чуть не сорвав портьеру и со злостью дернув дверь в ванную комнату, он застыл на пороге. Его взору предстал Гарри, опирающийся локтем одной руки на раковину и молча удовлетворяющий себя пальцами другой. Шерлок растерянно принялся бормотать извинения, стоя столбом, пока Гарри не простонал: «Да трахни же меня наконец!» – и не повернулся так, чтобы альфе было удобнее его брать. Шерлока качнуло вперед, и он прилип бедрами к заду омеги, потираясь и кусая губы от неожиданно пронзившего его желания и понимая, что не может удержаться на ногах. Махровый халат и несколько полотенец, кое-как расстеленные на кафельном полу… как они там оказались, Шерлок не помнил. Единственное, что витало в его затуманенном от похоти сознании, это узел, который так и не образовался. Шерлок с облегчением убедился в этом, вбиваясь в поскуливающего омегу и застывая в нем на несколько секунд, наконец изливая сперму и при этом издавая очень громкие неприличные стоны. Потом они валялись некоторое время, обессиленно трогая друг друга, будто пытаясь вслепую убедиться, что партнер все еще тут, пока Гарри не сказал: «Я замерз» – и Шерлок, еще не совсем придя в себя, стал рассуждать о том, что нужно заранее готовиться к сексу в ванной комнате, если они не хотят простудиться, повредить суставы, получить неожиданные ссадины и синяки. Гарри вдруг заскучал и поднялся, влезая под душ и принимаясь с каким-то отрешенным выражением на лице мыться. Шерлока он вначале не подпускал к себе, а потом очень серьезно разрешил встать под душ рядом. Шерлок тут же прилип к омеге всем телом, нежно тронул губами заживающую метку, спросил, не болит ли – Гарри ответил каким-то неопределенным звуком. И тут дверь открылась и возникло лицо Майкрофта, слегка встревоженное выражение на котором сменилось удивлением, когда его появление было удостоено дружного фырканья и очень несдержанного хихиканья. – У вас десять минут, чтобы привести себя в порядок, – сухо сообщил он. – Из суда прислали эксперта. – Так рано? – спросил Шерлок, пытаясь быть серьезным. – У нас тут самый разгар веселья. – Не имеет значения. Согласно моим наблюдениям, метка уже нанесена. – Так это ты постарался? Ускорил процедуру? – Я счел это возможным. Постарайтесь выглядеть прилично. – А ты постарайся не пялиться на моего омегу. Камер тебе не хватает? Майкрофт ничего не ответил и исчез за дверью, аккуратно прикрыв ее. Шерлок прикрутил кран, и они выбрались из ванны, подбирая с пола полотенца и вытираясь. – Что будет делать эксперт? – поинтересовался Гарри ровным голосом, но Шерлок ощутил скрытое беспокойство омеги. – Осмотрит метку, зафиксирует ее конфигурацию, – сказал он, оборачивая полотенце вокруг бедер. – Не волнуйся, Гарри, я не позволю им делать с тобой ничего неприятного. Пойдем, я выберу, что тебе надеть. – Хорошо, – кивнул омега, продолжая рассеянно обтираться. – Или… если хочешь… выбери сам. Гарри неопределенно пожал плечами и ничего не ответил. Им понадобилось больше десяти минут. Настороженно разглядывая стопки одежды, Гарри вытягивал то одну вещь, то другую, прикладывал к себе, но смотрел не в зеркало, а на Шерлока. Шерлок, уже успевший одеться, с каждым таким вопрошающим взглядом мрачнел все больше. – Надень уже что-нибудь, – предложил он, теряя терпение. – Я хочу, чтобы тебе понравилось. Но тебе, кажется, ничего не нравится из того, что я... – Надень вот это, – Шерлок указал на первую попавшуюся рубашку. – И вот эти джинсы. Гарри улыбнулся и быстро начал одеваться.