Монах

Так не хотелось спугнуть… Не поднимать век, не признавать свое тело способным пошевелиться. Не чувствовать, как приподнимается и опускается грудная клетка. Не позволять сознанию проснуться и повелевать. Валяться бесформенной грудой плоти, врастать в постель, обволакивать собой каждый бугорок под простыней. Не мешать себе смаковать остатки сновидений, почти реальных сейчас, как запах или вкус. Представлять себя не единым организмом, а множеством кусочков плоти, маленьких, с мышонка величиной, каждый из которых устал и не в силах пошевелиться, валяются сонной грудой, издалека напоминающей Шерлока. Сладкое оцепенение. Одеяло за ночь сбилось, уползло куда-то к ногам, но лень было тянуться за ним, нашаривать его. Омега был рядом – и это слабо ощутимое, почти призрачное присутствие убаюкивало, затягивало обратно. Тела едва соприкасались – прохладное колено омеги вписывалось в изгиб ноги альфы. Когда омега слегка заворочался (скорее всего, потревоженный назревающим утренним светом), Шерлок непроизвольно потянулся вслед за ним, чтобы не терять контакт, и постепенно восстанавливая в памяти то, что было вчера… О, что вчера было!.. Воображение, до того тягучее и неспешное, вдруг взбурлило горным потоком и понесло его в такие жаркие области, что Шерлок зашевелился еще более активно, слегка выгнул спину, передвинул конечности, елозя щекой по ускользающей подушке, и с удивлением обнаружил, что каким-то образом, не поворачиваясь, дотянулся, заведя руку назад, до поясницы Гарри (а также до того, что пониже поясницы) и пытается то ли прикрыть растопыренной ладонью его наготу, то ли поплотнее притиснуть к себе. Поза при этом, на взгляд Шерлока, у них сложилась довольно нестандартная. Не прекращая бесцеремонно орудовать ладонью, он совершенно некстати припомнил невероятную историю об альфе, который якобы забеременел от омеги. (Он услышал ее краем уха во время слежки в баре, и даже не предполагал, что сохранил эту чушь в своей памяти. За слежкой ведь последовала такая выматывающая погоня и такая опасная схватка с двумя громилами – и такая неприятная процедура наложения швов, сопровождаемая еще более неприятным выговором от Лестрейда!) «Беременный альфа!.. Чего только не придумают...» – усмехнулся про себя Шерлок. Однако воображение тут же любезно предложило ему картину: он сам, с изумлением поглаживающий себя по недвусмысленно округлившемуся животу, и застывший рядом Майкрофт, с еще более удрученной, чем обычно, физиономией. «А ведь у нас с Джоном так и было, – почему-то подумал Шерлок, не то с сожалением, не то с бравадой. – Не так, как положено альфе с омегой! Если сделать небольшое допущение... Глупости, конечно! Хотя – без всяких допущений – различий между альфами и омегами не так уж много. И, строго говоря, это нас, альф, стоит считать ущербными – ведь омега способен не только зачать и выносить, но и оплодотворить другого омегу или женщину-бету. Альфам же дано только оплодотворять. Ну, если не сбрасывать со счетов ничтожную вероятность, а точнее, глупые анекдоты, рассказанные на пьяную голову...» После этого, будто с камня на камень над быстрым течением, перескочив с одной неважной мысли на другую, а затем на третью – и ее тоже без сожалений покинув, – Шерлок стал представлять себе Гарри, сконцентрировавшись на том, что у того находится между ног. «Я бы погладил его яички, – размышлял Шерлок, где-то в глубине души поражаясь собственному бесстыдству, а ладонь его тем временем скользила от ягодицы Гарри вниз, по бедру, насколько доставала, и снова к ягодице. чтобы слегка смять ее и потереть, и пощекотать пальцами между, и дотянуться до второй. – Я бы двумя руками приласкал его там, и его скромных размеров пенис тоже. Не скажу, что он маленький, этот пенис, для омеги он даже в самый раз, исходя из статистики… А, к черту статистику… Он такой аккуратный, небольшой, но очень… красивый… Но хочется разглядеть яички, и потрогать… Хочется узнать его всего, какой он на ощупь. Вчера я это как-то упустил, везде его ласкал, а там – нет. Почему-то постыдился… Следует попытаться сделать все точно так же, как он делал это мне. Или… я бы выяснил, как ему понравится... Или даже мы... встали бы на колени, прямо посредине кровати, и запустили бы руки друг другу между ног, чтобы ласкать там... одновременно...» Шерлок распахнул глаза и понял, что изнывает от желания. Нескромно мечущейся по омежьему телу ладони ему было совершенно недостаточно. Он повернулся, оперся о локоть, расправил складки простыни, закрывающие от его взгляда низ живота Гарри – и, найдя очень милым факт, что омега все еще не проснулся, стал нежными, но нетерпеливыми прикосновениями будить его, в процессе получая все больше явных доказательств своей догадки: Гарри давным-давно не спит. – Ах ты обманщик! – с притворным возмущением воскликнул Шерлок, но не выдержал, и последний слог завибрировал в совершенном идиотском коротеньком хихиканье. Гарри медленно открыл глаза и улыбнулся то ли виновато, то ли безразлично. Однако он с готовностью ответил на последовавший поцелуй и сам перелег так, чтобы Шерлоку удобнее было его ласкать. Альфа с изумлением наблюдал за тем, как его руки, будто обретшие собственный, независимый разум, бродят по телу омеги, потом обнаруживал, что и над губами своими не властен, потому что они вдруг как бы сами собой тянулись то к чуть влажной подмышке омеги, то к нежной коже вокруг пупка, то к складке локтя, где сизым пятнышком затаилась вена... Гарри смотрел приглашающе и не протестовал, даже когда губы, ладони и язык Шерлока стали вести себя вольнее некуда, а когда череда поцелуев стала приближаться к шее, он послушно задрал подбородок, но Шерлок опомнился, не стал тревожить свежую ранку метки, свернул обратно к подмышке и продолжил героическое отступление. Затем последовали трудные минуты, когда он никак не мог определиться с выбором – левый или правый сосок приятнее облизывать кончиком языка и невесомо обхватывать губами, – наконец, эти блуждания снова привели его к пупку и розоватой дорожке шрама, ведущей к паху. Шерлок глядел несколько секунд на эту дорожку, потом вспыхнул, будто прочитал непристойную надпись на стене, и еле удержал рот на замке – ему вдруг захотелось произнести какие-то глупости, несуразные, точно лепет сумасшедшего, назвать Гарри смешными, несуществующими словами, которые просились наружу, обещали сладость и восторг, были звенящими и пустыми, легкими и щекочущими язык. Шерлок не позволил этому помешательству (возможно, у альф так бывает, когда чувства перевешивают разум? – промелькнуло у него в мыслях) овладеть собой и приступил к решительным действиям. Он огладил бедра омеги, аккуратно раздвигая их, заполняя освободившееся пространство собой и нависая над Гарри, и замер без единой мысли в голове, с одним только желанием – это желание красноречиво, смешно и некрасиво торчало в низу его живота. Гарри тут же развел ноги еще шире, сгибая их в коленях. Шерлока качнуло к распластанному под ним омеге, руки, на которые он опирался, дрогнули, и он ощутил себя громоздким и ненадежным, как столетнее дерево с причудливо изогнутым стволом, склоняющееся над гладью озера. Желание стало настолько острым, что, страшась не удержаться, упасть на омегу и утонуть в нем, Шерлок с громким стоном сгреб Гарри в охапку, поднялся, сел, прижимая его к себе, – и так, не разрывая этого судорожного объятия, они сидели несколько секунд неподвижно. Омега немного поерзал, усаживаясь на бедрах альфы поудобнее, и Шерлок вспомнил свою недавнюю фантазию-желание. «Погладить... там...» В этой позе его супруг был полностью раскрыт, но, склонив голову, Шерлок мог увидеть только маленький, все еще вялый пенис Гарри, странно контрастирующий с его собственным, напряженным, потемневшим, упирающимся в складку между бедром и животом омеги. То, что сейчас влекло его больше всего, было недоступно взору – хотя… это можно было пощупать. Слишком смело (но он ничего не мог с собой поделать) стиснув омегу под ягодицы и приподняв его, он сделал движение, будто хочет насадить его, испуганно вздохнувшего, на свой пенис, потом будто передумал, отпустил, снова прижимая омегу к себе и почти не лаская, а просто изнемогая от желания. Снова сжал, приподнял – снова, будто не решаясь, легко, нежно усадил обратно на свои бедра. «Погладить там!!!» – снова выстрелила мысль, уже не мысль, а какой-то нервный импульс, наконец-то нашедший дело изнывающим рукам. Пальцы снова сжали ягодицы омеги, снова расслабились – но теперь скользнули ниже, дальше, в невидимую и одуряюще притягательную расщелину, чтобы нащупывать, раздвигать, растягивать и проникать, а также совершать множество других движений вдоль, вокруг, внутри и снаружи, глаголы для обозначения которых даже без контекста кажутся непристойными, а для иных и слов-то еще не подобрали. Но тут чуткие, нетерпеливые пальцы просигналили расслабленному (а по правде сказать, почти забывшему, кто он и где) альфе о странном обстоятельстве. Шерлок не поверил и повторил попытку – уже более-менее осмысленно. Информация подтвердилась, и Шерлок обескураженно и даже отчасти сердито вздохнул. Омега его не хотел. Абсолютно. Да, тот самый омега (его омега, между прочим! – вот она, метка!), который недавно (вот всего несколько часов назад!) охал, скулил, тек и чуть не сознание терял от оргазма – теперь не выказывал ни единого признака возбуждения, ложбинка между ягодицами была прохладной и сухой, будто не блуждали только что по его коже губы и пальцы альфы, будто ни один из его рецепторов не определил присутствие, касание (и, разумеется, запах!) возбужденного партнера. – Ты не хочешь, – полувопросительно-полуутвердительно произнес Шерлок. Это открытие оказало на него удивительное действие, похожее на результат некоторых методов самоконтроля, которые он освоил в школе. Плоть медленно, но неотвратимо подчинилась разуму, перестала повелевать и требовать исполнения своих прихотей. – Что я сделал не так? – задумчиво произнес Шерлок, то ли размышляя вслух, то ли обращаясь к омеге. Гарри сидел, пряча лицо, не двигался и не произносил ни слова. Шерлок, задумался, анализируя свои действия и немного отвлекаясь на ощущения – горячее дыхание омеги на своей коже чуть выше ключицы, светлые мягкие пряди, касающиеся его подбородка. Наконец, Шерлок обнаружил то единственное, что могло послужить причиной холодности Гарри. – Метка! – воскликнул альфа. – Ну-ка, покажи! Немного воспалена... Сейчас примем меры. Он аккуратно ссадил с себя Гарри и прошлепал в ванную, а через минуты две вернулся почти бегом, плюхнулся на кровать и стал ловить омегу, что было делом трудным, так как Гарри стал шарахаться от него, уползать куда-то и даже попытался заслониться подушками, а Шерлок и так держал в одной руке пузырек коричневого стекла, а в другой – отвинченную загодя крышечку. Наконец, ему удалось обхватить Гарри со спины, когда тот рванулся с кровати и уже успел спустить на пол одну ногу. – Чего ты испугался? – спросил Шерлок, еле удерживаясь от желания захохотать. – Это безобидная мазь против воспаления. Прочитать тебе состав? – Не хочу, – сказал Гарри, не прекращая попыток освободиться. – Пусти… – Позволь мне полечить тебя, – попросил Шерлок и сзади осторожно прикоснулся губами к напряженной шее. – Вот увидишь, ты сразу почувствуешь облегчение. – Будет жечь, – безжизненным голосом произнес Гарри. – Судя по составу, не должно, – возразил Шерлок, но все же поднес пузырек к глазам и стал вчитываться в наклейку, не забывая второй рукой придерживать омегу. – Пожалуйста, не надо... – Не хочешь эту мазь? Именно эту? – стал допытываться Шерлок. – Что в ней такого страшного? Посмотри, тут написано, в состав входит... – Не нужно другой мази, – прервал его Гарри. – Ты можешь обойтись своей слюной. – Что? – Просто оближи метку, – пояснил Гарри. – Но это… Ах вот что… Так это правда? – у Шерлока даже глаза загорелись. – Слюна альфы на самом деле обладает свойствами анестетика? – И воспаление тоже снимает, – сообщил Гарри. – Когда ты меня укусил, туда попало немного слюны, и боль ослабла. – О-о-о! Почему же эта информация не доступна повсеместно? Это же чертовски нерационально. Неужели не проводились исследования… Я встречал, конечно же, в некоторых книгах упоминания об этом свойстве слюны альфы, но оно подавалось, как нелепое суеверие, свидетельство необразованности и... – Так ты будешь? – нетерпеливо вклинился в его монолог Гарри, дернувшись в его руках. – Да, прости. Шерлок склонился над порозовевшим, слегка вспухшим местом у основания шеи омеги, высунул язык и осторожно, чтобы не потревожить ранки, прикрыл им метку. Гарри затих, прислушиваясь к ощущениям – судя по всему, они не были неприятными. Шерлок повторил свои действия, набрав на язык побольше слюны и снова приложив его широкой частью к метке. – Уже ощущается эффект? – спросил он, пытаясь заглянуть в лицо Гарри, но тот отворачивался и склонял голову ниже. – Спасибо. Теперь, и правда, меньше болит… Извини… – За что? – За то, что я не потек. Извини. Там есть смазка… – Гарри мотнул головой в сторону изголовья. – Можем использовать… Отпусти меня – я встану как следует, на четвереньки. – К черту смазку, – беззлобно огрызнулся Шерлок, закупоривая пузырек и отбрасывая его на постель. – Я уже не хочу. – Если тебе противно с искусственной смазкой, я могу ртом, – не терял надежды угодить своему альфе Гарри. Предложение, высказанное самым невинным и обыденным тоном, показалось Шерлоку ужасающе… нет, не непристойным, а просто… неуместным. – Нет! – упрямо мотнул головой Шерлок. – Но тогда как же… – Никак. – Никак? Но ты же собирался… – Передумал. – Ты... мной недоволен? Извини… Пожалуйста, не сердись. Я не виноват. У меня так бывает. Я не теку... всякий раз… – голос Гарри будто истончился, завибрировал. – Вовсе я не сержусь, – отвечал Шерлок, но ослабил свои объятия, позволяя Гарри высвободиться. На самом деле, он был немного обижен. Не потому, что омега его не хотел, хотя это тоже было обидно, пусть и оправдывалось в какой-то степени болью от укуса, – но, в первую очередь, ему был неприятен тот факт, что Гарри смолчал об этом. – Тебе следовало разбудить меня, – сказал Шерлок. – А не лежать и терпеть. – Извини… – Гарри, перестань извиняться, в этом нет нужды, – твердо произнес Шерлок. – Ты точно не хочешь, чтобы я взял в рот? Шерлок вздрогнул под неожиданно сверкнувшим взглядом омеги. – Гарри! Перестань… повторять это. – Что повторять? – Ну… вот это… то, что ты... Шерлок запнулся, возмущенно мотнул головой, слез с кровати и подошел к гардеробу, выхватил оттуда аккуратно сложенный атласный халат и стал его надевать, путаясь в рукавах и не понимая, почему пояс выскальзывает из пальцев. Наконец, он справился с халатом и уловил собственную смутную мысль о том, что неплохо бы принять душ, потому что вчера… да, вчера… было столько всего… и надо бы это все поскорее с себя смыть... и лучше не горячей, а прохладной водой... Но только он развернулся, чтобы сделать первый шаг в направлении к ванной, как Гарри поинтересовался: – Так, значит, секса не будет? – Не будет, – подтвердил Шерлок, останавливаясь и понимая, что разговор еще не окончен. – Прости, но… Любой альфа на твоем месте… – Что? – Шерлок сделал вид, что все еще возится с узлом пояса. – Что – любой альфа? – Трахнул бы меня без разговоров. – О! – Шерлок еле заметно покачал головой. – Это уже изнасилование. – Нет, – искренне удивился Гарри. – Я же не против! – Ты всерьез допускаешь, что я способен использовать тебя для удовлетворения собственной похоти? И что мне безразлично, хочешь ты этого или просто ложишься под меня из послушания?! – возмущенно воскликнул Шерлок. – Все так делают, – пробормотал омега. – Но ведь ты меня знаешь, Гарри. Разве я когда-нибудь позволял то, что тебе неприятно или даже больно? Гарри покачал головой. – Но теперь ты мой муж, – все же привел он аргумент для своих сомнений. – Это ничего не меняет, – ответил Шерлок. – Попробуй еще сказать, что мое желание для тебя закон! – А разве нет? И потом, ты же был так сильно возбужден… – сказал на это Гарри, и в голосе его Шерлок уловил нотки разочарования. – Мне удалось обуздать свое желание. – Ага, тебя ведь этому учили в школе, – сказал Гарри со смешком, прозвучавшим крайне невежливо. – Спорим, будь на моем месте Джон, ты бы не смог удержаться. Шерлок, казалось, превратился в статую. Не дождавшись ответа, Гарри добавил: – Это Джон должен был носить твою метку, а не я. Я прав? Это его ты хотел выбрать в супруги, да? Я просто оказался в беде, и ты меня вытащил… пожалел. Но как же тогда Джон? И как же я? Ты меня отвергнешь, когда найдешь Джона? Или просто поселишь его в соседней комнате и будешь по ночам бросать меня и идти к нему? «Откуда он знает?.. Он знает? Что именно? Джон сам сказал? Или мой запах остался на Джоне? Джон рассказал ему всё? Или он просто догадывается… Какой стыд… стыд… стыд…» – проносилось в голове у Шерлока, пока он пытался взять себя в руки. Полностью сохранить контроль над телом не получилось – его затрясло, и ноги стали будто ватные. Шерлоку удалось доковылять до кровати и сесть. Гарри примостился рядом и погладил Шерлока по спине, будто утешал собаку. – Перестань, – велел Шерлок, нетерпеливо дергая плечом, и Гарри убрал руку. Постепенно он успокоился и дрожь осталась только где-то глубоко, будто где-то во внутренностях пропускали слабый ток. Ему открылось немыслимое, невозможное: он любил их обоих. Любил обоих. И Гарри, и Джона. Он не смог бы выбрать. Он не знал, над кем из них хотел бы склоняться в постели, чье лицо – видеть по утрам на подушке рядом, к чьей спине прижиматься во сне, чей голос слышать ежедневно… Они оба. Только они оба. Это было неправильно, и Шерлок никак не мог объяснить себе, как такое могло случиться и почему он понял это именно сейчас. И как теперь ему быть? Признаться Гарри? Запутать бедного омегу еще больше? И самому запутаться… хотя куда дальше? Нет, это недопустимо. Собравшись, Шерлок сказал: – Твое беспокойство беспочвенно. Ты – мой супруг. Я, разумеется, надеюсь найти и Джона, и Уильяма, чтобы немедленно взять их под опеку, как и намеревался. Если бы не ваше необъяснимое бегство, я бы сделал это гораздо раньше и без драматических поворотов… Но это ничего не изменит. И, чтобы убедить в правдивости своих слов омегу, а, может, и себя самого, он повторил, выделяя каждое слово: – Ты. Мой. Супруг. – Ох! Прости! Прости! – Гарри уткнулся лицом в плечо Шерлоку, сделал неловкое движение, будто хотел обнять его, но не решился, убрал руки. – Я твой, да, твой... Если хочешь, пусть Джонни ляжет к тебе. Я не буду против. Он-то будет течь каждый раз, он красивый и даже может еще родить для тебя. А я – нет... Он ведь знает, как с тобой хорошо, какой ты… необыкновенный… «Необыкновенный?» – растерявшись, повторил в уме Шерлок. – «Я?» – И я – знаю! И мне – тоже было хорошо с тобой! – продолжал выстанывать Гарри. – Прости, прости… я даже забыл, что я уродливый… почти забыл… так хорошо было с тобой, потому и забыл. Прости… конечно же, кто я, чтобы тебе запрещать! Джонни красивый, и даже еще не старый… – И вот обо всем этом ты думал все утро? – сказал Шерлок и, немного развернувшись, обнял Гарри, крепко прижал к себе. Гарри издал какой-то неопределенный звук. – Гарри? – Да… почти… – всхлипнув, ответил омега. – И еще – о сыне. – Уилли… – Шерлок задумался на секунду. – Полагаю, с ним все в порядке. Он же с Джоном? – Я не скажу. – Не говори, если не хочешь. – С ними обоими все хорошо. – Спасибо. – Спасибо? – удивился Гарри и попытался высвободиться из объятий Шерлока. Тот не стал его удерживать. – Да, спасибо. Ты меня успокоил. – Ты переживал за них? – вытирая слезы, поинтересовался Гарри. – Правда? – Нет. Гарри ожидал совсем другого ответа, и Шерлок понял, что нужно объяснить: – Я бы испытывал волнение за их судьбу, если бы обладал информацией только о репутации места, в котором тебя арестовали. Однако я наблюдал за твоим поведением, и пришел к выводу, что для этого волнения нет никаких причин. – Как это? – Гарри все еще пребывал в недоумении. Шерлок вздохнул: – Ну, это же очевидно. Ты не делал попыток попросить о помощи меня или моего брата, не пытался… – Значит, ты сразу понял… За что же мне тогда твое «спасибо»? – За то, что ты подумал, что я переживаю, и решил меня успокоить. – Но мне все равно так хочется их увидеть! Особенно Уилли! – признался Гарри. – Взять его на руки… Как глаза открыл, только об этом и думал… и еще о всяком… о плохом. – И тут просыпаюсь я и набрасываюсь на тебя с идиотскими ласками… – Почему с идиотскими? – встрепенулся Гарри. – Мне не противны твои ласки. Просто мне было грустно, и я вспоминал про тот полицейский участок, и что ты сказал про тех охранников… и про браслет освобождения думал… и про Карла… и про Уилли… – К тому же, тебя мучила боль от укуса… Это мне следовало извиняться, – заключил Шерлок, недовольно нахмурившись. – Нет-нет! – испугался Гарри. – Тебе не нужно извиняться. Я все понимаю. Просто мне было так тоскливо, и еще хуже стало, когда я увидел эти… Гарри неожиданно замолчал. – Что? – Шерлок выпрямил спину и насторожился. – Ничего. – Ты сказал, что увидел – что? – Я не против, – еле слышно отвечал Гарри. – Просто стыдно… Они там… тогда… тоже следили… чтобы не было побегов… или… Шерлок поперхнулся следующим своим вопросом. Потом вскочил на ноги и, задрав голову, стал искать взглядом. Сразу нашел первую – почему-то он был уверен, что их две или даже три. Каким же он был глупцом, что не заметил, как сдвинуты книги на верхней полке. Поискал – и увидел вторую камеру, скрытую в узоре лепнины под самым потолком. Была еще одна, над дверью в ванную. Они появились недавно и были достаточно хорошо замаскированы, но Шерлок прекрасно знал каждый сантиметр своей комнаты. Как же он увлекся плотским, что не сумел заметить такие очевидные изменения! – Ты… не знал? – услышал он изумленный шепот… Шепот? Почему он говорит шепотом, этот омега? К чему это? Майкрофт сумеет прочитать по губам. И даже темнота не будет помехой, он проследит в режиме ночного видения. – Ты просто помешался на своем контроле! – крикнул Шерлок, глядя в одну из камер. – Что? – вздрогнув, спросил Гарри, не сразу понимая, что Шерлок обращается не к нему. – Конечно же, он сразу распознал скрытые камеры! – продолжал Шерлок, уперев руки в бока и не сомневаясь, что Майкрофт смотрит и слушает. – Тебе ведь не пришло в голову, что это сразу напомнит о тех издевательствах, которые над ним чинили твои бывшие друзья, мои бывшие учителя? Тебе было интересно, как трахаются монахи? Не налюбовался в своем секретном архиве? – Шерлок, не надо… Шерлок гневно обернулся к своему омеге. – Что?! – Вдруг он рассердится… – Он никогда не сердится. Он сразу вмешивается в чужую жизнь и переделывает все по-своему… Гарри… я… я должен… помыться. Нет! Вначале проверить, нет ли и там камер. А потом помыться… Как насчет того, чтобы понаблюдать, как я занимаюсь самоудовлетворением под душем, братец?! – рыкнул Шерлок и ворвался в ванную, с силой захлопывая за собой дверь и продолжая громко возмущаться: – Может, и над унитазом посмотреть? А, Майкрофт? Тебя интересует, все ли в порядке у меня с пищеварением? Ты позаботился, чтобы камеры снабдили особым покрытием, на котором не оседает конденсат? Я пущу воду погорячее, ты уж извини, если что-нибудь упустишь из-за клубов пара? Потом он затих, и Гарри услышал шум воды. Подождав немного, он встал, подошел, чтобы послушать, потом решительно толкнул дверь и вошел. Шерлок сидел в уже на треть заполненной ванной, не сняв халат, и, кусая губы, мучительно пытался удержать слезы. Удивленный отсутствием клубов пара, который так громогласно обещал Шерлок, он попробовал пальцами воду и ужаснулся – она была ледяная. – Не трогай, – сказал Шерлок сдавленным голосом, но Гарри так на него взглянул, что он не стал больше возражать, позволил закрыть кран с холодной водой и пустить струю горячей. – Он за мной следил, – пожаловался Шерлок, когда вода чуть-чуть потеплела. – Как будто я… как будто… я какой-то… – Дурак, – сказал Гарри, влезая к Шерлоку. – Он следил не за тобой, а за нами. – Ты думал, что я знаю про камеры... – Да. – Я не знал. – Я тебе верю. Обними меня. Гарри не просил. Шерлок притянул его к себе на грудь и заплакал по-настоящему, уже не сдерживаясь, судорожно всхлипывая и почти умирая от стыда. – Ты меня любишь? – спросил Гарри, когда Шерлок немного успокоился. – Да… да… скорее всего, да… – Скорее всего? – хмыкнул Гарри. Шерлок понял, что допускает ошибку и исправился: – Да, я… я люблю… тебя. Это вне всяких сомнений. – Ты не жалеешь, что тебе пришлось взять меня в супруги? – Нет. – Может, был другой способ вытащить меня из тюрьмы? – Был. Не такой быстрый. И я не смог бы тебя защитить. От всего. – Ты и не сможешь – от всего. – Должен! – Ты нашел остальные камеры? – Остальные? – Тут, в ванной. – Нет. Не нашел. – Хорошо. Гарри потянулся к крану и повернул его. Вода уже была достаточно горячей для того, чтобы ни он, ни Шерлок не подхватили воспаление легких. – Не обижайся на брата, – сказал затем Гарри, снова устраиваясь в объятиях Шерлока. – Он просто за тебя беспокоится. Я – довольно темная личность. Он считает, что я тебя соблазнил. – Он мечтал о том, чтобы меня кто-нибудь наконец соблазнил. – Как насчет секса? – вдруг спросил Гарри. – А ты хочешь? – Вообще-то, нет, – со вздохом ответил Гарри. – Я просто предложил, потому что подумал, что тебе… – Нет, – прервал его Шерлок. – Никакого секса, если ты не хочешь. – Ладно, – согласился Гарри. – И так тоже неплохо. Вода горячая. Сидим, обнимаемся. Поплакали оба – и стало легче. Правда? – Да, – сказал Шерлок, а потом попросил: – Всегда говори мне. Всегда всё мне говори. Если тебе плохо. Или больно. Или если ты не хочешь чего-то, а я лезу. Просто скажи, и я перестану. – Ты разрешаешь мне быть непослушным? – со смешком переспросил Гарри. – У тебя есть право говорить мне «нет», и я намерен это право уважать. Я ясно выразился? – Да, – почему-то смутился Гарри. Шерлок вытянул шею и осторожно прикоснулся губами к щеке Гарри. – Ты попросишь Майкрофта их выключить? – спросил омега. – Зачем? Он все равно проигнорирует мою просьбу. – Как же мы будем заниматься сексом? Нам ведь тут не один день сидеть взаперти, насколько я понимаю... – Всегда можно найти способ, – на секунду задумавшись, выдал Шерлок. – Вот, к примеру, здесь их точно нет. А еще – мы можем полностью прикрыться одеялами. А может, я полезу наверх и замажу все камеры зубной пастой. Еще можно залезть в гардероб. Что из этого тебе больше нравится? – Гардероб! Я никогда не занимался сексом в гардеробе! – немедленно отозвался Гарри, и в голосе его было столько неподдельной радости, что в груди у Шерлока что-то дрогнуло и сладко заныло, вызывая в памяти тот первый раз в школе, когда ему удалось вызвать и удержать перед мысленным взором ясный и нестерпимо сияющий образ Чистоты.