Монах

Это просто смешно. Да, именно эта мысль посетила Шерлока, когда он понял, что приходит в себя. Но отчего-то не было сил рассмеяться или даже улыбнуться. Он устал. Ох, как же он устал! Но это тоже его рассмешило. Разумеется, безрезультатно. Смех булькал где-то в районе солнечного сплетения, переливался там всеми оттенками пузырей… Шерлок прислушался к своим мыслям и остался недоволен – мыслей почти не было: одни только сплошные ощущения. Рядом лежал кто-то теплый и дрожал. «Тебе холодно!» – хотел сказать Шерлок, но не смог выговорить ни слова. Великое достижение – он смог пошевелить пальцами и дотронуться до тела, которое ощущалось рядом. В ответ на прикосновение раздалось сонное: «М-м-м-м…» Шерлок опять рассмеялся неслышным внутренним смехом и открыл глаза. В первый момент ему показалось, что над ним натянута сетка с забавными цветными лоскутами, потом зрение его прояснилось и он не увидел ничего, кроме потолка. А потом он вспомнил. Они напали, когда он уже возвращался – почти бегом – сжимая отчего-то мерзнущими пальцами пакет с эмблемой аптеки. Никаких омег на этот раз – банда состояла только из бет-мужчин. Шерлок не пытался сопротивляться – и дело было не только в численном превосходстве: они все были вооружены и озлоблены. «Отдай пакет!» – приказал один, и Шерлок подчинился, чтобы сэкономить время (когда они отстанут, получив желаемое, он тут же вернется в аптеку и заново купит все, что Джону так необходимо). Однако оказалось, что он ошибался насчет намерений нападавших: несмотря на его покорность, альфу не отпустили, а напротив, схватили крепче и припечатали к стене прямо в том проулке, через который он собирался (глупое решение!) срезать путь домой. Шерлок прикинул шансы на то, что бандитов спугнет случайный прохожий или работники портняжной мастерской, которые, по всем признакам, пользовались чаще всего именно черным ходом, но время было слишком неподходящее для такой удачи – раннее утро. Один из нападавших медленно распечатал пакет и, не глядя, стал выдавливать в ладонь таблетки из серебристого бластера. «Открой рот!» – сказал он затем, надвигаясь на Шерлока. – «Жри!» Шерлок открыл рот, но не для того, чтобы подчиниться этому нелепому приказу, а чтобы высказать свое отношение ко всей ситуации в целом (и к некоторым аспектам личной жизни своих новых знакомых), но ему не дали этого сделать. Ладонь с характерными мозолями («Таксист!» – успел подумать Шерлок) запечатала ему губы, а кучка таблеток, оказавшаяся на языке, стала неожиданно быстро таять от воздействия слюны. «Зажми ему нос», – посоветовал один из бет. Шерлок попытался применить ноги, но получил в ответ настолько болезненный пинок по голени сбоку, что передумал действовать таким образом. Задержка дыхания не была его сильным местом в школьные годы, хотя он выдержал почти две минуты, чем весьма разозлил бандитов. Один из них весьма грубо приложил острие ножа к паху альфы. «Не будешь глотать, отрежу тебе твой уродский член!» – пообещал он. В этот момент Шерлоку стало катастрофически не хватать кислорода, он машинально сглотнул под довольный гогот бандитов, и таблетки оказались в его желудке. Оказалось, это не все. Следующую упаковку они тоже скормили Шерлоку, едва давая ему передышку, чтобы дать глотнуть воздуха. И следующую тоже… Его заставили проглотить все и только тогда ослабили хватку. Отметив про себя, что тело перестает его слушаться, а голову заполняет туман, Шерлок сполз по стене и сел прямо на замызганный асфальт. Все, что он успел сделать, когда его оставили одного – вытащить телефон, до которого нападавшим не было никакого дела (как и до денег у него в кармане) и сфотографировать место, в котором он находился, стараясь, чтобы в кадр попало как можно больше ориентиров (вначале он попытался набрать текст, но сознание уже путалось настолько, что он не смог сформулировать ни единой фразы), после этого он сделал фото опустошенных упаковок, валяющихся рядом среди обычного мелкого городского мусора. Он не помнил, кому он отправил фотографии… Мучительно медленно тикают часы. Шерлок смотрит на светлую макушку с коротко остриженными волосами рядом с своим плечом и не может понять, кто это. Затем приходит разгадка: он не ощущает запаха. Но Шерлоку все равно – смешно и одновременно все равно. Джон догадывается, что Шерлок проснулся – не из-за того, что кожей ощущает, как пошевелились его пальцы (Шерлок несколько раз непроизвольно прикасался к нему во сне). Он приподнимает голову и внимательно на него смотрит. «Ты цел», – говорит Джон, потому что во взгляде Шерлока не читается ни одного вопроса, и это спокойствие после всего происшедшего очень Джону не нравится. – «Несколько синяков, но серьезного ничего. Ты... помнишь?..» «Помню», – прерывает его Шерлок и резко садится на постели. Какая-то деталь, несоответствие, привлекает его внимание, но он совершенно заторможен, и ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что именно. Сначала он смотрит долгим взглядом на иглу капельницы, аккуратно прилепленную полупрозрачным пластырем к тыльной стороне кисти, потом поднимает голову и пытается определить, что именно находится в пакете, подвешенном на штативе. Штатива нет, пакет свисает с гвоздя, вбитого в стену над кроватью. Затем Шерлок понимает, что и больничной одежды на нем нет – только собственная майка и трусы. Комната ему незнакома, и в ней стоят еще кровати, пять или шесть, две из них не пусты. Шерлок определяет, что это омеги – впервые (на таком близком расстоянии) он делает это не по запаху, а только по внешним особенностям тел, потому что он не чувствует и их запаха. «Тебе вливают нейтрализатор», – говорит тем временем Джон, который, очевидно, старается отвлечь дезориентированного пациента и не допустить приступа паники. – «Могут быть неожиданные побочные явления. Пожалуйста, говори мне обо всем, что тебя тревожит». «Меня... тревожит…» Шерлок задумался и, видимо, думал немного больше времени, чем это положено, потому что выражение лица у Джона стало еще строже и он встал с кровати. – Ты оделся, – сказал, наконец, Шерлок. – Я и не раздевался, – возразил Джон. – Я просил тебя рассказать о своих ощущениях, а не… – Ты оделся, – покачал головой Шерлок. – И Гарри тоже. Когда мы поссорились. Ты собирался куда-то уходить? Почему вы оба были одеты? – Я не… что? ты… а… – плечи омеги поникли. – Никуда не собирался. – Это было утром. А сейчас… Сейчас вечер? – Шерлок поискал взглядом окно, но окон в этой комнате не было. – Вечер, – кивнул Джон. – И это – ваш с Джимом Мориарти секретный лазарет. – Он самый. – Так, значит, я отправил смс Джиму? Или тебе? – Какую еще смс-ку? – встрепенулся Джон. – Кому же я ее отправил?.. не помню… – Пожалуйста, ложись обратно, тебе лучше пока не вставать, – забеспокоился Джон. – Нейтрализатор может…. – Где мой телефон? – При тебе не было… телефона… – Кто меня нашел? Как я здесь очутился? Почему здесь? Почему ты тоже здесь? Течка не началась? Ты все же принял таблетки? Кто их тебе дал? – Шерлок, прошу тебя…. – Почему мы с тобой лежим в этом… лазарете? – ...успокойся! – Где! Мой! Телефон!? – Ложись, я сказал! – Но у тебя… – Да, я принял таблетки! Телефона при тебе не было, тебя нашел я. Я просто пошел за тобой, потому что тебя долго не было, и увидел тебя в том переулке… или учуял, не знаю… я тоже был слегка… не в себе. И я сразу позвонил Джиму, он помог, вызвал такси. Дал мне таблетки. И достал лекарство для тебя… Действие омежьих супрессантов на альф недостаточно хорошо изучено, так что… – Джон… – Что? – Есть что-то еще, да? – Шерлок снова улегся, но не потому, что решил подчиниться омеге, а просто почувствовал противную слабость где-то в груди… и голова закружилась. – Что-то, что ты недоговариваешь, да? – Есть, да, – кивнул Джон. – Но об этом мы поговорим попозже. Хорошо? И вдруг он быстрым (Шерлок никак не успел среагировать) движением поднял шприц (за спиной он его прятал, что ли?) и впрыснул что-то в пакет над головой Шерлока. – Поспи еще часик, – очень добрым голосом сказал Джон, – тебе надо, уж поверь, я знаю. Я врач! – Обманываешь… А еще врач!.. – пожаловался Шерлок и закрыл глаза. Он был совершенно спокоен, когда засыпал.