Монах

Больше всего на свете Шерлоку хотелось сейчас выйти и прогуляться по улице, пусть даже там днем, и пусть даже будет много народу, и омеги, и вообще всякий сброд. Но ему было нельзя появляться на людях. Он попробовал несколько дней назад – заявился в участок к Лестрейду, и хотя тот принял его сдержанно и без упоминания недавних событий, но некоторые сотрудники… Его не обзывали, не издевались над ним, ему не высказывали никаких оскорбительных соображений и не предпринимали никаких физических воздействий, его просто игнорировали, будто он был пустым местом. Шерлок понял, что такое отношение будет сопровождать его везде, где бы он не появился, а не только среди знакомых. Общественное мнение теперь было на стороне омег в большей степени, чем когда-либо – может, после той истории с суицидами и скандальной видеозаписи, может, из-за нового закона, не оставившего омегам даже той крупицы свободы (пусть эфемерной и сопряженной с нищенствованием), которую они обретали, лишившись опеки альфы… Или из-за того обвинения, которое против Шерлока выдвинуто… «Я всегда знала, что он чокнутый, а, оказывается, он еще и садист ненормальный!» – сказала Салли Донован не понижая голоса и в присутствии всех, как будто Шерлок не стоял рядом. Даже если бы Лестрейд допустил его до дела (а он не сделал этого!), работать в таких условиях было бы невозможно. Шерлок из участка самым позорным образом сбежал. Три человека, которым нет нужды относиться к нему плохо, дали ему дельный совет: сидеть и не высовываться, пока идет следствие: психотерапевт, брат и единственный друг по школе. Джон не говорил ничего, просто не покидал его ни на минуту. А тот человек, который, как Шерлоку казалось, был ему благодарен, любил его и никогда в жизни не причинил бы ему вреда ни в каких обстоятельствах, выдвинул против него абсурдное обвинение. Абсурдное – по всем пунктам. Во-первых… Шерлок с содроганием вспомнил первый допрос. Он кричал на следователя и пытался выйти из этой идиотской переговорной комнаты, успокоившись, только когда его пристегнули наручниками к стулу. Майкрофт предоставил ему адвоката, у которого были непроницаемое лицо и правильные ответы на все вопросы следствия. И даже несмотря на это, Шерлока (альфу! невиданное дело!) все же пытались оставить под арестом (безрезультатно, конечно же – но ведь пытались!). Особенно, считал Шерлок, вредила его причастность к ордену Отказа. Разумеется, не в его пользу работало и то обстоятельство, что он некоторое время как бы скрывался… Нет, на самом деле, он не скрывался – его скрывали! – но существенной разницы не было. Джим Мориарти просто хотел оградить его от неприятных процедур, но избежать их не удалось – просто все оттянулось на недельный срок. Шерлок был благодарен Джиму, насколько это возможно в его положении. Но ему ведь все же пришлось через все это пройти. Журналисты выслеживали его повсюду – как только его отпустили (стараниями Майкрофта) на поруки. Они слепили его вспышками, окружали плотным кольцом, грубо касались его, даже толкали под локоть, когда он брал стаканчик кофе из автомата (провоцировали ответную реакцию, как он определил после третьего раза), заваливались вслед за ним в кафе и не давали открыть дверцу подъехавшего такси.... Они задавали вопросы, большинство из которых были не просто оскорбительными в силу своего несоответствия фактам, а вызывающе нелогичными по сути. Отвечать или отмалчиваться – Шерлок так и не понял, что хуже. Джим сказал: «Когда они накинутся, отвечай им что угодно, только не молчи. Говори: “без комментариев!” Это даст тебе передышку в долю секунды, успеешь запрыгнуть в такси хотя бы….» Срабатывало – но не всегда. Нет, он никогда не похищал омег. Да, Гарри Уотсон состоит с ним в браке. Нет, он не встречался с омегами, когда учился в школе Ордена Отказа. Не встречался – ни в романтическом, ни в физическом смысле, то есть даже не видел ни одного омегу долгие годы, проведенные в школе. Нет, у него нет специальной плети для омег. Нет, он не любит связывать и насиловать. Нет, он не собирается наказывать своего омегу за ложное обвинение. Да он считает, что обвинение ложное. Нет, он не представляет, по какой причине Гарри Уотсон солгал, но обязательно выяснит это. Да, он консультировался с психотерапевтом. Нет, не из-за своих садистских склонностей, которых не существует! Без комментариев... Без комментариев… Без комментариев... А еще задавались вопросы, которые, как понял Шерлок, должны были окольными путями вывести на тему Перевоспитания – но даже журналисты обходили эти опасные подводные камни и не пытались пробиться сквозь молчаливое сопротивление Шерлока. Ему приходилось следить за лицом, сохраняя нечитаемое выражение, потому что Майкрофт поговорил с ним особо, напоминая об их договоре. – Ты можешь невольно выдать себя, если кто-то задаст нужный вопрос. – Если кто-то знает, какой вопрос нужный – это будет означать, что ты плохо справляешься со своими прямыми обязанностями, – отрезал Шерлок. Но самой трудной задачей оказалось продолжать жить в квартире на Бейкер-стрит бок о бок с обвинившим его омегой и его братом. Гарри, разумеется, вернули домой после того, как сняли показания – так было принято, и в этом плане ничего не изменилось. Шерлок вернулся двумя днями позже и застыл, сделав шаг за порог, когда увидел, как обвиняющий его во всех грехах омега прошмыгнул на кухню. Секундой спустя оттуда появился Джон – оценивающе глянул на Шерлока, почему-то хмыкнул и вернулся к своим делам. Шерлок подошел к дивану на шатающихся ногах и почти упал на него, не раздеваясь. Он упускал логическую нить происходящего. Это лишало его сил. Братья шептались на кухне. Шерлок взглянул на часы, но сознание отказалось фиксировать и обрабатывать полученную информацию. Тогда он встал и поднялся в свою комнату. Через какое-то время к нему поднялся Джон, принес чай и тарелку с чем-то съедобным. Они поговорили на ничего не значащие темы, Шерлок обещал поесть, и выполнил это обещание, когда Джон ушел. Потом он снял с себя всю одежду и лег в чистую постель, лишенную запаха. Дни тянулись один за другим. Совершенно засев дома и не делая попыток выбраться, Шерлок буквально физически ощущал, как тупеет, лишенный возможности проверить свои предположения (да, он продолжал разрабатывать несколько версий, могущих объяснить происходящее, но чисто теоретически). Он не вылезал из своей комнаты, а Джон «навещал» его, иногда с едой, иногда просто так – но никогда не оставался на ночь. Дважды Джон приносил презервативы и предлагал себя. «Тебе нужно, ты ведь альфа…» – говорил Джон понимающим тоном. Шерлок отказывался, очень вежливо. Стало легче, когда Майкрофт сообщил дату, на которую было назначено предварительное слушание – у Шерлока появилась хоть какая-то цель.