El dolor dulce

      Мерлин, какая же здесь духота.       Он стоит у барной стойки, небрежно улыбается щебетанию новоиспеченной миссис Забини. Тянет мартини, покручивая в длинных пальцах ножку бокала.       Пэнси воодушевленно рассказывает о недавней поездке на Майорку, в Кансьон дель Корасон, по праву один из лучших курортов магического мира. Медовый месяц, рюшечки, сердечки и прилюдные зажимания с Блейзом. Драко коротит от одного взгляда на все эти потоки розовых соплей. «Ты просто не дорос еще до любви, дружище, — так, кажется, сказал ему как-то Грегори, уже растивший годовалого сына вместе с Миллисентой. — Ради неё стоит потерпеть занавески в горошек на кухне». Что за ересь, к нарглу.       — ….правда, Драко? — Пэнси смотрит на него в упор, глаза смеются.       — Правда.       — Я говорю, ты совсем не слушаешь меня сегодня, правда?       Он вздрагивает, чуть расплескав напиток.       — Прости, детка. Думаю о том, как многое изменилось за эти пять лет.       Пэнси пожимает плечами, поправляет темную прядь, упавшую на лицо:       — Мы просто стали старше и умнее, только и всего.       — Не только.       — И что же ещё?       Он замирает, наблюдая за маслиной в бокале:       — Ну…например, ты похудела и стала сооружать какое-то подобие прически у себя на голове.             Паркинсон легонько бьет его по руке:       — Если уж что-то осталось неизменным, так это ты, Малфой.       Он усмехается. Если б ты только знала, как много на самом деле изменилось, Пэнс. Возможно, узнаешь сегодня…       Музыканты начинают играть вальс, огромный зал оживает, пары заполняют круглую площадку. Повсюду рождественские украшения, сказочные инсталляции, нарядные ели. Ежегодный декабрьский прием у министра, собирающий всю магическую элиту Британии.       — Кого ты высматриваешь весь вечер?       В ответ Драко шлепает у себя по карманам в поисках сигарет. Сказал бы ему кто пять лет назад, что он переймет у магглов эту мерзость, схлопотал бы Круцио, не меньше. Вспоминает, что он в смокинге, шипя про себя проклятия. Пэнси ни в чем не виновата, но её всевидящее око сегодня откровенно бесит. Он уже практически открывает рот, готовый съязвить, но слева к ним спешит Блейз.       -Милая, пойдем танцевать. Уверен, Драко нужно отдохнуть от женской компании, иначе я никогда не напьюсь на его мальчишнике, — он берет жену под руку и наклоняется к уху друга. — Она здесь.       Малфой кривится усмешкой, чуть кивает, стараясь принять безразличный вид. Опускает взгляд на запястье — маленькая сучка опоздала на час, уму непостижимо. Оглядывается по сторонам, привалившись к стене. В голове уже зреет план, очень подробный, детали оживают, сменяя друг друга. Может и к лучшему, что она опоздала. Пусть и заставила его целую вечность слушать эти медовые финтифлюшки. Зато появился повод.        Он наконец видит её, аккуратно лавирующую в круговерти разряженных людей. И окончательно прощает.       Черное атласное платье до середины бедра, обтягивающее, льнущее, как вторая кожа. Высоченные каблуки. Распущенная грива ее чертовых кудрей. Глаза с яркими, броскими стрелками. Драко не спешит дать себя обнаружить, ему до ужаса нравится наблюдать, как она ищет его глазами в толпе, лицо сосредоточенное и немного растерянное одновременно. Облизывает губы, жарко.       Малфой прикрывает глаза, еле сдерживаясь, чтобы не пойти ей навстречу. Маленькая дрянь вечно провоцирует его, даже иногда неосознанно, как сейчас… В следующую секунду перед ней вырастает незнакомый мужчина, судя по жестам, рассыпающийся в комплиментах. Девушка рассеянно кивает, поглядывая по сторонам, но сдержанно улыбаясь.       Драко не влезает до тех пор, пока незнакомец не пытается аккуратно поймать её руку, приглашая на объявленный как раз медленный танец. В несколько шагов преодолевает разделяющее их пространство, вклинивается меж ними.       — Эта девушка не танцует, прошу прощения, –тон осколочно холоден и вежлив.       Парень обалдело пожимает плечами и растворяется в толпе, изредка недоуменно оборачиваясь назад.       Грейнджер смотрит на Драко чуть насмешливо, пока тот грубовато хватает ее и тащит на площадку для танцев. Привлекает к себе, сжимает крепко, чувствуя биение её сердца на своей груди. Волосы её пахнут травами, запах лета, свободы, открытого вольного воздуха.       — Ты опоздала.       Она молчит, только поворачивает голову, утыкаясь ему в плечо, вздыхает глубоко. Драко чувствует слабое движение ее губ — она улыбается.       — Какого черта ты молчишь, Грейнджер?       — Разве Господин давал мне разрешение говорить?       Ах ты, маленькая… 1: 0 в твою пользу.       Она смеется уже открыто, ласкающе проводит пальчиками по его шее.       Малфой жадно впитывает эти прикосновения, мысленно сравнивая их с аперитивом. В них особая, искрящаяся нотка, которая сделает грядущую ночь еще слаще.       Он мягко поглаживает её по спине, вызывая очередную порцию тихих вздохов.       — О чем ты думаешь? — шепчет чуть слышно.       — Гадаю, где застежка у этого платья, — он легко и с удовольствием поддается провокации.       Румянец опускается на её скулы, она наклоняется к его уху:       — Оно зачаровано, застежки нет. Придется разрывать. — Грейнджер выдерживает театральную паузу, наслаждаясь его выражением лица, и добавляет, — А еще я не успела надеть бельё…       Кровь уже не просто кипит, она пенится и, кажется, выжигает его изнутри.       Оркестр снова меняет тему и начинает наигрывать что-то веселое и беспечное, узор танцующих ломается, кто-то отходит к столикам.       Воспользовавшись общей неразберихой, Малфой тянет девушку за руку в просторный полупустой холл, цоканье шпилек Грейнджер эхом отражается в его ушах. Она почти не сопротивляется, покорно давая себя увлечь, и этот факт только больше раззадоривает его.       Он толкает её к нише, прикрытой портьерой, прижимает к ледяной стене всем телом, целует сразу глубоко и властно, больно прикусывая её нижнюю губу.       Грейнджер шипит, но опять не сопротивляется, растворяясь в ощущениях контраста — сзади холодный мрамор, впереди горяченная грудь Малфоя. Охает ему в рот, когда рука того сбирает ткань подола и всей ладонью ложится на…       — Ты не соврала, моя маленькая. Я поражен.       Она оседает в коленях, но Малфой держит крепко. Черт, у неё всегда слегка подкашиваются ноги, когда этот ублюдок называет её «моя…»       — Но кто-то всё равно заслужил наказание, — он шепчет едва слышно, обдавая теплым дыханием её шею и легко поглаживая её внизу, — моя маленькая влажная девочка…       Грейнджер слышит, что по холлу прогуливается какая-то пара, но отчетливые шаги и женский смех доносится словно с другой планеты. Ей плевать, ей на всё глубоко плевать, кроме этого наглеца, так бессовестно ласкающего её в двух метрах от их высшего начальства. Она глухо вскрикивает, когда его пальцы, с грубой аврорской шершавостью на подушечках проникают особенно глубоко. В следующий миг Малфой рассерженно зажимает её рот мокрой рукой, а стена, тяжелые портьеры, недалекие голоса и музыка — всё исчезает в бешеном водовороте аппарации.