А если бы всё было иначе?

      Марлин не знала, сколько она просидела вот так, сжавшись в комок у стены, глядя на дверь, за которой был её отец. Рядом на корточки присела мама, что-то втолковывая ей со слезами на глазах, но её голос казался далёким, а смысл и вовсе не долетал до сознания. И даже если бы Марлин понимала сказанное, сил для какой-либо реакции у неё просто не было.       Непонятно откуда взявшиеся здесь Сириус и Лили помогли миссис МакКиннон поднять Марлин на ноги и куда-то её повели. Девушка оказалась в каком-то кресле, а в руке её появился стакан с водой. Всё вокруг казалось скомканным и неправдоподобным, абсолютно неправильным, фальшивым. Стакан в руке предательски трясся, чудом не расплёскивая воду, и севший рядом Сириус его отобрал. Он молча сжал её ладонь, поглаживая пальцем тыльную сторону. Марлин судорожно сглотнула, и слёзы снова покатились по щекам, сопровождаемые вырывающимися из груди всхлипами. МакКиннон почувствовала руки, прижимающие её к Блэку, и спрятала лицо у него на плече, содрогаясь от рыданий. Реальность навалилась вся разом, выбивая почву из-под ног.       Она опоздала. Ровно на каких-то пять минут, господи, как бы дорого она заплатила за эти пять минут. Но теперь папа ушёл, опять. Вот только больше не может быть компромиссов, и никакая сила не способна его вернуть. Это не простое «собрал вещи и ушёл», которое она так долго не могла ему простить. Господи, какой же дрянью она была! Сейчас все, ранее такие веские, причины злиться на отца казались непроходимой детской глупостью. А теперь слишком поздно. Он умер, думая, что родная дочь его ненавидит. И в этом виновата только она, чёртова Марлин МакКиннон, так эгоистично поставившая свои детские обиды прежде всего, даже самого важного. — Ещё одну, ещё одну! — пятилетняя Марлин в розовой пижаме умоляюще посмотрела на папу, не давая ему захлопнуть книгу. — Ну пожалуйста, только одну сказку! Отец, зная, что спорить бесполезно, и в конце концов он всё равно сдастся перед напором обожаемой дочери, вздохнул и перевернул страницу. — Учти, чертёнок, это последняя. Папа читал. Но слушать ей хотелось вовсе не из-за сказки, ведь Марлин уже знала эту книгу наизусть, от корки до корки. Папин такой родной низкий голос убаюкивал, заставляя забыть все страхи, всех подкроватных и шкафных монстров, воющий за окном ветер, окутывая теплом и надёжностью. Девочка свернулась в комочек и сжала в кулачке край папиного свитера, проваливаясь в крепкий детский сон. Всё всегда будет хорошо.

***

— Ну как она? — Блэк и Эванс одновременно вскочили на ноги при виде вошедшей в кухню миссис МакКиннон, которая ходила в комнату Марлин. Женщина всхлипнула присаживаясь на стул: — Лежит и не взглянет на меня, не говоря уже о том, чтобы хоть слово сказать… — Послушайте, Марс просто в шоке, у неё горе, она бы на кого угодно сейчас внимание не обратила бы, — попыталась подбодрить её Лили, — Миссис МакКиннон, мне очень жаль. — Да нет, она на меня злится очень, я же ей не сразу сказала. Господи, ну я же как лучше хотела! — миссис МакКиннон окончательно разрыдалась, уронив голову на руки. Эванс бормотала что-то, поглаживая ту по плечу, Сириус молчал. Он чувствовал себя крайне неловко, глядя на плачущую маму Марлин. Они впервые познакомились только час назад, в больнице. Совсем не так он представлял первую встречу с семьёй Марлин, а в свете событий у него было сильное ощущение, что он вмешивается во что-то очень личное. Но, с другой стороны, оставить Марлин в такой момент уж никак нельзя было.       Казалось, каким-то чудом слова Лили начали помогать — всхлипывания становились всё реже, пока совсем не стихли. Наконец миссис МакКиннон вытерла красные от слёз глаза поданной Лили салфеткой и оглядела их двоих. — Давайте я хоть чай вам заварю. — Что вы, не стоит… — в один голос начали оба, но женщина помотала головой: — Мне надо чем-то заняться чтобы успокоиться, не отказывайтесь. Вскоре перед ними уже стояли две чашки горячего чая, название которого Блэк забыл, едва услышав. — Спасибо вам, ребята, что вы здесь в такой момент. Марлин явно не ошиблась в вас обоих. Сириус, мне очень жаль, что мы познакомились при подобных обстоятельствах, но всё равно я очень рада знакомству, Марлин много о вас рассказывала, — миссис МакКиннон слабо улыбнулась, а Сириус почувствовал, что краснеет. Он очень надеялся, что Марлин не упомянула всех событий предшествующих их отношениям, подавляющим большинством из которых он совсем не гордился. Но, судя по всему, мама Марлин относилась к нему довольно тепло, и Блэк немного расслабился. Они вполне мило поговорили о Марлин, пару раз миссис МакКиннон даже рассмеялась, но неожиданно снова погрустнела: — Она ведь меня винит, что с отцом попрощаться не успела. И правильно делает. Я так боюсь, что она меня никогда не простит… Видимо, опасаясь очередного приступа рыданий, Лили поспешно принялась убеждать женщину в обратном, а Сириус поднялся: — Я пойду проверю, как она там, не думаю, что стоит сейчас надолго оставлять её одну. Мама Марлин благодарно кивнула, и Бродяга направился вверх по лестнице.       Он нашёл Марлин на кровати, лежащей лицом к стене. Печальный пёс лежал рядом, уложив морду на колено хозяйки. МакКиннон слегка вздрогнула от звука открывшейся двери, и Сириус понял, что она не спит. Марлин даже не повернула головы, ясно давая понять, что не хочет никого видеть. Но так быстро сдаваться Блэк не хотел. Он уселся на край кровати и, накрыв её босые ноги пледом, мягко погладил белокурые волосы. — Марс, это я, — он говорил как можно тише и мягче, словно боялся её напугать. — Марлин, ну посмотри на меня. К его большому удивлению МакКиннон села и повернулась к нему. Покрасневшие веки и кончик носа свидетельствовали о том, что она плакала, глаза при тусклом свете лампы нездорово блестели. Она вдруг показалась Сириусу такой крошечной и уязвимой, её защитный механизм больше не работал. Блэк аккуратно перетащил Марлин к себе на колени и крепко обнял. Он не знал, что можно сказать в такой ситуации, да и существуют ли такие слова вообще. Бродяга поглаживал мягкие кудряшки и целовал её в висок. Пусть почувствует себя защищённой, не одинокой, ей это необходимо.       Впервые с тех пор, как он увидел её на полу в больнице, Марлин подала голос, пряча лицо на его груди: — Я так перед ним виновата… — она снова разразилась рыданиями. Хотя бы плачет. Пусть. — Тише, тише, тише, я здесь, я рядом, — шептал Сириус. Звучит глупо, но уже плевать. Пусть слышит его голос, пусть прижимается к нему всем телом, что угодно. Ей нужно чувствовать его тепло, он обязан дать ей ощущение защиты. Только так.       Он не знал сколько они просидели так, крепко обнявшись. Марлин всё плакала и винила себя, а внешне спокойный Сириус чувствовал себя растерянным и бессильным. Марлин неожиданно подняла заплаканное лицо: — Я бы успела к нему, если бы не она. Я не попрощалась с ним из-за неё! Сириус салфеткой вытер её глаза и покачал головой: — Никто не виноват, Марлин. Никто из вас не мог предвидеть. — ОНА ДВА ДНЯ КАК ЗНАЛА! — закричала Марлин, подскочив на ноги и пятясь назад, — Да она, чёрт возьми, могла бы позвонить в школу, и меня бы в два счёта вернули! Но нет, даже когда я приехала, она позволила мне потерять столько времени, слушала всякий бред и смотрела как я ем, будто ничего не случилось! Скажи она мне сразу, я бы успела, ТЫ ВООБЩЕ ЭТО ПОНИМАЕШЬ?!       Сириус поднялся и подошёл к МакКиннон, которую в самом буквальном смысле трясло. Он всё так же осторожно взял её за плечи и легонько сжал. — Марс, скажи, тебе от этого легче? — Что?.. — она выглядела так, будто он сказал что-то очень странное. — Тебе легче от того, что ты можешь винить её в этом? — Ты вообще в своём уме? БЛЭК, КАК МНЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛЕГЧЕ ХОТЬ ОТ ЧЕГО-НИБУДЬ?! — Тогда объясни мне одну вещь, — Бродяга говорил тихо, пытаясь всем видом внушать спокойствие. — Объясни, почему в такой тяжёлый момент для твоей семьи ты оставляешь самого близкого тебе её члена где-то внизу, на кухне, обвиняя её в том, что никто никогда не изменит?       Марлин молчала, глядя на него широко распахнутыми глазами. Сириус продолжил: — Марс, я понимаю, честно. Ты потеряла одного из самых близких тебе людей, и ты во многом винишь себя. Так зачем ты пытаешься потерять ещё одного? — Сириус напряжённо вглядывался в лицо Марлин, гадая, не перегнул ли он палку.       Она больше не смотрела на него, уставившись в пространство. Блэк уже успел серьёзно испугаться, но Марлин наконец подняла на него глаза: — Сириус, ну почему я вечно всё порчу, а? Он улыбнулся и прижал её к себе. — Многое ещё можно поправить. Всё будет хорошо.