А если бы всё было иначе?

      Горный лесной воздух был холодным и, казалось, пробирал до костей. Школьники сгрудились поближе к к большому костру, пряча носы в шарфы и воротники курток, натянув на себя столько одеял и пледов, сколько только смогли достать. Лили сидела совсем близко к огню, прижавшись спиной к Джеймсу, и задумчиво наблюдала за паром вырывавшимся изо рта. Последний вечер выдался самым холодным, будто это место решило окончательно сблизить их всех напоследок.       Мистер Бэйли поднялся со своего места и похлопал в ладоши. В то же время, в такт ему, раздались хлопки со стороны Мародёров. Ребята практически с самого начала заметили эту привычку руководителя и теперь не упускали случая аккомпанировать любому его объявлению, что безмерно забавляло самого мистера Бэйли. — К сожалению, наша неделя подошла к концу, а это означает, что завтра нам предстоит расстаться. Хочу сказать, что получил море удовольствия от нашего совместного путешествия. И даже несмотря на несколько инцидентов, — руководитель бросил многозначительный взгляд в сторону невинно улыбающихся Мародёров, — в целом, всё прошло гладко. Большое спасибо вам всем за незабываемые впечатления! Закончив свою прощальную речь, мистер Бэйли поспешно уселся обратно в тепло толстого одеяла и костра под одобрительный гомон подопечных одиннадцатиклассников. — Нескольких инцидентов, — Сохатый тихо рассмеялся, — Тех нескольких, о которых он в курсе. Лили неодобрительно покачала головой, собираясь сказать что-то назидательное, но не смогла сдержать улыбки. Что ни говори, но ей и самой было весело во всём этом участвовать. Сбегать из лагеря по ночам, наблюдать как Сириус и Джеймс прыгают в ледяное озеро, а потом Блэк затаскивает в него брыкавшуюся Марлин, которой они собственно и проспорили. Впервые попробовать вино, удирать по ночному лагерю от всполошившихся учителей… Эта неделя была наполнена восхитительными воспоминаниями, которых у неё бы попросту не было, не нарушай она правила вместе с менее дисциплинированными друзьями. — Я буду скучать по этому месту, — сентиментальным шёпотом заметил Сириус, придерживая голову задремавшей на его груди Марлин. Ещё один значительный плюс этой поездки — отношения Блэка и МакКиннон теплели изо дня в день. Лили больше не сомневалась в искренности чувств Бродяги, теплота и близость между этими двумя были практически осязаемы, хотя, впрочем, это не мешало им устраивать перепалки по всем правилам бразильских сериалов. Что уж говорить, её собственные отношения с Джеймсом определённо двигались в лучшую сторону. А только начавшие встречаться Римус и Доркас вообще умиляли всех вокруг.       Лили благодарила небо, что Доркас додумалась взять с собой фотоаппарат. Она уже наперёд знала, что эти снимки войдут в её заветный фотоальбом, в котором Лили собирала только самые важные моменты. А это приключение уж точно достойно такого звания.

***

      Марлин расхохоталась, когда уснувший на её коленях Сириус буквально подскочил на ноги, чуть не ударившись о низкий потолок автобусного салона. — МакКиннон, какого чёрта? — Блэк поморщился и уселся на место, потирая ухо, в которое она мгновение назад подула. — Чего стоим? — Приехали! Представляешь? Приехали! Да здравствует цивилизация и человеческие санитарные условия! — Смотрите какие мы нежные и чистоплотные, — Бродяга ухмыльнулся, но Марлин не обратила на колкость никакого внимания. Она обвила шею Сириуса руками, чмокая того в щеку: — А кое-кто не выспался и встал не с той ноги. Хотя, в словах Сириуса была львиная доля правды — Марлин изо дня в день жаловалась на санитарные условия, хотя и сама прекрасно понимала, что от похода с палатками большего ждать не приходится. Но сдавать позиции упрямство не позволяло, так что МакКиннон не упускала случая посетовать на эту тему, что очень быстро стало поводом для мародёрских шуточек. Но теперь её ждал личный душ нормальной высоты и с хорошим напором воды, ванны с душистыми солями и пеной, толпа баночек и тюбиков с шампунями, гелями и скрабами… Не сказать, что Марлин не понравилась поездка, напротив, она получила море впечатлений и удовольствия; но вот этих простых благ цивилизации ей очень не хватало.       Они не спешили подниматься с мест, позволяя рассосаться толпе. Сириус уже окончательно оттаял в объятиях Марлин и теперь добродушно посмеивался над её радостью оказаться дома. Наконец салон опустел, и они тоже направились к выходу. Предстояла неделя каникул в честь дня благодарения, чему МакКиннон тоже несказанно радовалась. Они с друзьями уже успели настроить кучу планов о том, как и где провести ещё одну неделю свободы.

***

      Марлин с Лили ехали на заднем сидении машины мистера Эванса и наперебой делились — выборочно, конечно — своими впечатлениями от поездки. Тот слушал внимательно, иногда посмеиваясь над проделками Мародёров и вставляя собственные типичные всем отцам шуточки. Только оказавшись на родном Хэмптон Драйв, Марлин осознала насколько она соскучилась по дому. Поспешно распрощавшись, она направилась к своей двери, откуда с лаем, переходящим на визг, уже выскочил не верящий своему счастью Батлер. Пес повалил хохочущую хозяйку на землю и принялся облизывать её лицо, не обращая ровным счётом никакого внимания на её попытки увернуться. Наконец вырвавшись из слюнявых собачьих объятий, Марлин вошла в дом. Странно, мамы дома нет, хотя у неё, по идее, должен быть выходной, а она ох как любила понежиться в постели подольше.       Девушка поспешила наверх в свою ванную комнату, предвкушая такой долгожданный ритуал. Насыпав и налив в воду чего только можно, Марлин пролежала в ванне по меньшей мере минут сорок, прежде чем смогла заставить себя двигаться. Звук хлопнувшей входной двери раздался, когда МакКиннон в халате уже закручивала на голове полотенце. — Солнце, ты уже дома?! — с прихожей послышался голос матери. Марлин засунула ноги в тапочки и сбежала вниз по лестнице, налетев на маму с крепкими объятиями. Миссис МакКиннон рассмеялась, ласково поглаживая дочку по спине. — Мам, ты себе представить не можешь, какая я голодная! — Марлин положила руку на действительно урчащий живот. — Вот и прекрасно, сейчас будем завтракать. А ты садись за стол и рассказывай, — только сейчас Марлин заметила в руках мамы пакеты из продуктового магазина.       Она увлечённо щебетала, с удовольствием поедая яичницу с беконом, когда вдруг осознала, что мама если и слушает её, то только вполуха. Более того, вид у миссис МакКиннон был крайне озабоченный. Марлин замолчала на полуслове, но мама этого даже не заметила, погружённая в свои мысли. Что-то было не так, и серьёзно. — Мам? Мам! — даже привлечь её внимание удалось не с первой попытки. Наконец Марлин поймала её взгляд: — Прости, солнышко, задумалась… — Мам, что случилось? — слабая улыбка матери показалась ей более чем неубедительной. Наконец Элис тяжело вздохнула, и уже серьёзно обеспокоенная Марлин уловила сожаление в её глазах: — Солнце, только ты не волнуйся… — Мам, это твоё «не волнуйся» заставляет меня чувствовать ровно противоположное. Да что случилось? — Это твой отец, — сердце Марлин пропустило удар. Она сглотнула, продолжая вопросительно взирать на мать, понимая, что просто боится услышать конец этого предложения. — И?.. — Он в больнице, — на глазах миссис МакКиннон выступили слёзы, — Авария с каким-то пьяным студентом. Он в стабильно тяжёлом состоянии, в себя не приходит вот уже два дня. Врачи… — мама запнулась. Марлин тупо смотрела в тарелку с недоеденным беконом и процедила сквозь зубы, пытаясь сдерживать крупную дрожь: — Что врачи? — Они… Они не дают никаких гарантий. Сказали, сделают всё что можно, но в его состоянии… Солнышко, мне так жаль, — мама всхлипнула. Марлин подняла на неё глаза, её трясло. — И как долго ты собиралась молчать об этом? — спросила она дрожащим голосом, еле сдерживаясь чтобы не заорать во всё горло. — Марлин, родная, я просто хотела дать тебе время отдохнуть и спокойно поесть после такой недели. — Спасибо! Было очень вкусно! Ну как ты могла, мам?! — Марлин в слезах выскочила из-за стола и бросилась к выходу из кухни. — Ты куда? — Одеваться! Мы едем, сейчас же! — крикнула она уже с лестницы.

***

      Всю дорогу до больницы Марлин не проронила ни слова, усиленно глядя в окно. Только машина подъехала к зданию, девушка выскочила из неё, прежде чем миссис МакКиннон даже успела припарковаться. Всё было как в тумане, все действия словно на автопилоте. Она практически летела по коридорам больницы, огибая людей и каким-то образом успевая читать указатели. Наконец она была в нужном коридоре и видела нужную дверь с номером 135. Она успела как раз вовремя.       Как раз вовремя для того чтобы увидеть, как из заветной двери медбрат буквально выталкивает незнакомую ей плачущую женщину. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как задёргиваются занавески на окне в палату. Как незнакомка выкрикивает имя её отца, в слезах стуча ладонью по стеклу.       Марлин осела на пол у стены, ноги больше не держали. «Держись, слышишь, не смей уходить» — эта фраза стучала кровью в висках, вырывалась изо рта шёпотом, повторялась как молитва. Казалось, прошла целая вечность. Женщина всё плакала, прижавшись лбом к стеклу, Марлин всё продолжала гипнотизировать взглядом дверь, абсолютно не замечая слёз, струившихся по щекам. Как мантра: «Не смей. Уходить.» Он не может, он просто не имеет права.       Дверь открылась, и молодой врач, утирающий рукавом пот со лба, медленно покачал головой. В голове звоном отдавались крик женщины и такое до смешного банальное врачебное «Мы сделали всё, что могли…»