Сестра мафиози

      Всё вышло сумбурно: резкие схватки, дальше я и она спешим в роддом, прося водителя ехать быстрее, но аккуратнее. Я дозвонилась до Даики, обрадовав его, чем подорвала всех. В роддоме, в коридоре, все напряжённо ожидали рождение первенца: я, Даики, Лайн, родители Мелены и также отец Даики (его мама умерла несколько лет назад).       После вечного ожидания, как показалось мне, наконец, вышел врач. Он, подойдя именно к Даики, взял его руку и пожал.       — Поздравляю, у Вас близнецы, оба мальчики.       Новоиспечённый папа, просто завис, а Лайн ударил его по плечу, их родители просто взорвались от эмоций, а я от переизбытка чувств подбежала к нему и обняла, практически сразу отстранившись, и повторила действие мужа, просто сверкая от счастья.       — Ты отец! Представь себе, отец!       Даики схватился за волосы и радостно засмеялся, подбежав к своему отцу, крепко обнял его, затем так же к Лайну, потом к матери Мелены, затем чуть не удушил в объятиях меня и потом пожал руку главе клана Хаяси. Через два часа нас, наконец, пустили к моей подруге, и, когда я зашла в палату, у меня сжалось сердце. Я и сама тогда не поняла почему, но, увидев, как слаба Мелена, мне стало нехорошо.       — Родная моя… — подбежал к ней Даики, беря и целуя руку. Она слабо улыбнулась и потом тихо прошептала:       — Ну же, посмотри на сыновей…       Я оказалась ближе всех к кроватке с новорожденными, и поэтому, только увидев их, моему упоению не было придела. Такие маленькие, такие хорошенькие, такие хрупкие. Два малыша лежали с открытыми глазами. Я с радостью отметила, что у одного такие же бирюзовые глаза, как у Мелены. А вот у другого — карие, совсем как у Даики. Их отец подошёл к кроваткам, и я готова была поспорить, что у него скатилась слеза от радости.       — Ну, что с именами-то решили? — спросил отец Мелены, она загадочно посмотрела на меня, улыбнувшись.       — Я хочу, чтобы одного из них звали Сасори.       Я расширила глаза и покраснела. Это имя… Так ведь звали персонажа одной из моих музыкальных композиций, одной из первых, которая больше всего понравилась Мелене, я даже помню название: «История о чистосердечном драконе Сасори».       — Отличное имя, — сказал Даики, посмотрев на свою жену и затем снова на близнецов. — Думаю, так назовём его, у него твои прекрасные глаза. Тогда тебя, кареглазик, будут звать Коцуки, согласен?       На этот вопрос малыш недоверчиво сощурился, глядя на своего отца, словно протестуя. И я была согласна с ним, мне такое имя тоже не показалось созвучным.       Но уже на следующий день Мелену перевели в реанимацию. Почему — я не знала, но это ввело меня в шок и ужас. Лайн уверял меня, что всё будет хорошо. Всё должно было быть так…       Через пять дней Мелена скончалась. Я помню, как отреагировала на эту новость — обмороком. Я не могла поверить в это, такого просто быть не может! Но именно смерть моей подруги отвлекла всех от близнецов, которые всё ещё находились в больнице.       На роддом был штурм, и только благодаря тому, что там были наши люди, одного из близнецов удалось спасти, но вот второй… Исчез без следа, именно тот, кто был так похож на мою дорогую Мелену с её прекрасными глазками. Это нанесло ещё один удар по нашей семье. Я помню, как захлёбывалась в слезах, крепко прижимая к себе кареглазого близнеца, который тоже плакал навзрыд, и даже представить не могла, как это вынесет Даики, который только утром похоронил жену.       — Тише, малыш, тише… — Я дрожала, обнимая ребёнка так крепко, словно это могло успокоить и меня. — Всё будет хорошо, крошка. Я клянусь быть рядом, ты будешь счастлив!       Потом долго ещё никто не мог успокоиться, у меня начались приступы ступора. Сам Даики принял решение теперь назвать маленького близнеца Сасори, как того хотела Мелена, потому как он был уверен, его другого сына уже нет в живых. Малыш и правда больше времени проводил в моём с Лайном в доме. Я боялась его оставить с Даики, который с головой ушёл в мир алкоголя. Помню, в какой-то момент мой муж его избил за это, крича, что тот слабак, прямо на моих глазах, когда я держала на руках непонимающего ничего Сасори.       Но скоро будущий глава клана взял себя в руки: стал, просто не щадя себя, погружаться в работу и больше времени проводить с сыном, буквально не отпуская его с рук. Но это было не все потрясения за эти чёртовы пять месяцев.       Новая новость убила уже меня, просто уничтожила. И я думала повторить то, что хотел ранее сделать Лайн — совершить самоубийство. Ведь моего клана больше нет. Их просто взяли и вычистили, словно они какие-то насекомые и не несут в себе историю, жизнь. Мои родители так же умерли, как и Мелены.       — Харуки… — тихо сел ко мне на постель Лайн, видя, как я рыдаю в подушку.       Он стал медленно гладить меня по голове, но помню, что от этого было ещё больнее и в то же время — нет. Я подорвалась с кровати и крепко обняла его, рыдая и крича ему в грудь:       — Почему?! Почему?! За что их всех убили?! За что?! Я тоже должна была умереть с ними! Почему не я, а они?!       — Тише, тише… — Он очень крепко прижал меня к себе. — Я знаю, как это больно, но помнишь, ты мне говорила — надо жить ради них, помнишь? Ну, родная, вспомни…       Моё тело меня не слушалось, я не могла совладать с собой уже третий час. Мне кажется до сих пор, что это была не я, но что-то стало руководить мной, я подняла голову и начала неистово целовать его лицо, между этим говоря:       — Спасибо, спасибо, что рядом, спасибо! Ты всегда так добр ко мне, а я только шиплю, но теперь я вижу, что больше я никому не нужна, может, и тебе, но спасибо за это тепло, спасибо!       — Харуки, успокойся, чего ты выдумала? Ты ведь теперь моя семья, я… — он замялся, тяжело выдохнув и прикрыв глаза. Мои поцелуи стали странно влиять на него, и он крепче прижал меня к себе. — Я ведь люблю тебя…       Мы провели эту ночь вместе, как же мне стыдно писать это, но именно в тот момент в моём сердце он прекратил быть мужем по обязанности или другом, он стал моим Лайном. Моим любимым…       — Я отомщу, — после всего, крепко обнимая меня, шептал он мне на ухо, так серьёзно и отважно, и в тот же момент так нежно. — Наши родители не будут убиты просто так, эти уроды ответят за всё. Ты же веришь мне?       — Верю, — я сильнее обняла его, — больше, чем кому-либо верю.       После той ночи Лайн и Даики стали часто пропадать, оставляя меня с малышом Сасори. Ох, какой он непоседа! Всё ему интересно, всё хочет знать и просто обожает игры. Правда, в нём чувствуется, что он всё-таки больше взял от отца, когда ему кормилица или няня что-то говорили, отчитывая, он так суживал глаза, что сразу становилось ясно — недоволен. Но с ним я находила гармонию и понимание, и даже случайно дошёл слушок от прислуги, что я одна жена на двоих мафиози.       Так длилось несколько лет, я проводила их в спокойствии и растила Сасори, правда, моё сердце ёкнуло, когда он назвал меня мама. Ох, как хотелось сказать, что его мама Мелена, но от этого меня остановил Даики, выдав очень странную фразу: «Мелена будет с ним всегда, но пусть его мамой будешь ты».       Потом мне стало не по себе, и я в любой момент могла просто вырвать. Это уже меня пугало, но Лайн, узнав об этом, что-то сказал горничной, и та, покраснев, кивнула и после принесла мне тест на беременность…       — И? — сразу же спросил он, когда я вышла из ванной, но я ещё не могла выговорить ничего. — Харуки, ты…       — Жду ребёнка.       Меня подхватили на руки и закружили, так что у меня даже сердце подскочило.       — Боже, как я рад! — Засмеялся он и, продолжая держать меня на руках, поцеловал. — Ты делаешь меня самым счастливым человеком, моя Харуки! Как же люблю тебя! Нет… Вас! Теперь нас трое.       Я просто прижалась к нему, плача. Я даже передать не могу, какие эмоции были у меня в этот момент, всё смешалось. Даики был так же рад, но чувствовалась колоссальная разница между ожиданиями моего ребёнка и Мелены. В доме теперь всё время был врач, роды решили принимать на дому, Лайн очень часто был рядом, а малыш Сасори с любопытством спрашивал.       — Почему у мамы такой живот?       Даики, сидя с нами и с сыном в гостиной, наигранно задумался.       —Ну, скоро у тебя будет сестричка или братик.       Я уже хотела возвратить, ведь дети друг другу не будут ни родными, ни двоюродными, да вообще никакими родственниками. Но Даики отрицательно махнул головой, мол, не нужно ему ничего говорить. Сасори задумался и подошёл ко мне, положив руку на живот, к моему удивлению, там шевельнулись. Сасори поморгал, а затем заулыбался, проговорив:       — Жду тебя тут.       Я засмеялась, Лайн же решил напомнить мне кое-что.       — Я же говорил, будет девочка, а ты: «Мальчик, мальчик».       — Ну, я, правда, думала, что мальчик. — Погладила я свой животик. — Но так счастлива тебе, моя красавица.       — А я с самого начала хотел девочку, — улыбнулся Лайн. — Чтобы на тебя была похожа. Красивая, умная и добрая.       — О, нет, у меня скверный характер. По мне, так пусть она лучше будет спокойная и рассудительная, как ты.       — Ой, голубки, кончайте, — закатил глаза Даики, на что мы не обратили внимания. Сасори же дальше играл в машинки на полу, для своих четырёх лет он очень смышлёный парнишка.       Настал день родов, как и было решено ранее — принимали их дома. И — о, Боги! — как это волнительно, страшно и больно! Я кричала так, что, казалось, это было слышно во всех уголках дома. Благо, что Сасори отвели в другой дом, а вот Лайна и Даики всё ещё не было. Почему — меня ещё мало волновало, всё мысли были о рождавшейся малышке, которой мы уже выбрали имя — Сакура.       Ближе к ночи я вся измученная, но такая счастливая держала на руках свою дочку, которая, тихо сопя, засыпала.       — Моя красавица, — плакала я от счастья. В комнату зашёл Даики, медленно направляясь к кровати со мной. Я улыбчиво посмотрела на него. — Посмотри, какая славная.       — Она чудесна, — слегка улыбнулся он, но я видела, что он словно ослабел, сам не свой.       — Что-то случилось? И где Лайн? — взволнованно спросила я. Даики осел на колени.       — Нет больше Лайна…       Шок, истерика, слёзы, неверие. Малышку буквально оторвали от меня, боясь, что я случайно причиню ей вред. И думаю, так лучше. Сказать, что я была не в себе — это не сказать ничего. Моего Лайна больше нет. Просто подстроили ДТП, сильно избили, а чтобы уж наверняка умер, облили всю машину бензином и подожгли. Для подтверждения того, что это дело рук именно Нейтралов, оставили свою, скажем так, «Фишку» — повсюду разрубленные конечности водителя моего мужа.       Я и Даики стояли у могил Мелены и Лайна и просто осознавали вновь и вновь — их больше нет.       — Он даже дочь не успел увидеть… — сжал кулаки Даики, затем посмотрел на небо. — Не успел… Харуки.       — Ч…то? — Сквозь слёзы проговорила я.       — Нас осталось двое. Я хочу быть с тобой честен. — Он посмотрел на меня так, что я почувствовала некий укол в груди. — В тот день, когда меня только знакомили с Меленой, мне больше понравилась ты. Да и вообще, я бы отдал предпочтение тебе с самого начала. Но потом я узнал получше мою жену и влюбился в неё, зная, что с Лайном ты точно будешь счастлива. Так и было до этого дня… — Он замялся, но продолжил: — У нас с тобой на руках остались дети: их и наши. Я хочу, чтобы они росли вместе и видели рядом с собой любящих маму и папу, чтобы не знали, что такое утрата и боль уже сейчас.       — То есть… — не совсем понимала я.       — Выходи за меня замуж. — Он умолк, но, увидев моё шокированное выражение лица, поспешил продолжить. — Нет, всё будет фиктивно. Но я переделаю документы так, что ты станешь для Сасори мамой, а я отцом для Сакуры. Мы будем жить как одна семья. — Он опустил взгляд. — Может быть, у нас друг к другу тоже появятся чувства потом. Но сейчас давай сделаем это только для того, чтобы они не чувствовали боль, ведь и ты и я знаем, каково это — потерять кого-то, а тем более так рано…       — Хорошо, — после паузы ответила я, посмотрев на могилу подруги и мужа. — Только если ты так боишься их ранить, почему не боишься им лгать?       — Они узнают. В своё время, но узнают, — заверил меня Даики. — Поверь, ни Мелена, ни Лайн не будут забыты или неизвестны нашим детям.       Я снова взглянула на могилы и, пустив слезу, в очередной раз согласилась. Так будет лучше.       Мы переехали в другой дом, словно вычёркивая из биографии годы, прожитые здесь. Новый особняк оказался идеальным местом, который поменял многое и дал словно новый свет.       Я и Даики расписались и сделали лжефотографии свадьбы, подальше спрятав наши свадебные фото с Меленой и Лайном. Для Сасори поменялось многое, но верно говорят, дети до пяти мало, что помнят. Он постепенно забыл «дядю Лайна» и наивно поверил, что тот надолго уехал, а далее — забвение.       Я со всех сил старалась дать детям всю свою любовь, ласку. И как же радуется моё сердце, что Сасори просто обожает Сакуру, принимая на себя всю ответственность и часто веселя её.       Шло время, я и Даики могли даже поцеловаться при детях, а в глазах всех мы — любящие друг друга супруги после тяжелой утраты, но мы чувствовали, что это совсем не то.       Я всю жизнь буду любить Лайна и очень хочу, чтобы Сакура узнала о своём настоящем папе, как он ждал и любил её, и так же Сасори должен узнать, как сильно хотела и любила его Мелена.       Есть кое-что ещё, что скрепляет нас с Даики больше, чем родительский долг, долгая и крепкая дружба — это месть. Ох, как мы теперь вдвоём хотим отомстить! Ведь я прекрасно понимаю, задача Нейтралов — вырезать всех. И когда-нибудь это коснется Сакуры и Сасори.       Я стала принимать участие в делах, связанных с Нейтралами. И что я, что Даики пришли к одному выводу — кто-то из кланов Мафии на стороне Нейтралов. Так же, возможно, это касается не только таких крупных кланов, как Хьюго или Учиха, но и помельче, но таких же влиятельных — Тсукури и Узумаки. Думаю, среди них, точно есть крыса. И почему-то моя интуиция выбрала двоих таких двух: Учиха и Узумаки,.Я думаю, это они дают некую карту действий Нейтралам. Доказательств моих слов более, чем достаточно, но, увы, только по клану Учиха, на Узумаки у меня только то, что они с ними сотрудничают.       Например, за несколько дней до родов Мелены Хьюгам оставили некое предупреждение в виде убийства их членов клана. Кровью было написано: «Да перейдут наследники на нашу сторону».       Это толкает меня на мысль, что, возможно, второй близнец Сасори жив, и его растят с желанием убить кого-то из нас. Затем вырезка моего клана — это явно спланированное действие. Я знаю, что за неделю до этого было празднество, приглашёнными гостями были Тсукури и Учиха. Что стоило Учихам получше узнать всё в клане и нанести удар? Именно. Ничего.       После — убийство Лайна. Мне не говорили, боясь взволновать, но теперь я знаю — кто-то из нейтралов после убийства оставлял кровавые надписи: «Принцесса Хаяси будет у нас». Тогда все и решили — будет покушение на меня. Но теперь я боюсь за Сакуру, потому что эти знаки снова стали повторяться. А если её убьют… Этого уже я не выдержу.       Она ведь растёт такой счастливой, такой светлой, окружённой любовью и добротой. Её так любят всё. Как на это маленькое чудо может подняться рука? А Сасори? Если и с ним что-то случится, я так же скорее умру, ведь он мне теперь сын, мой сын! И я знаю — они с Сакурой друг друга очень любят, и хочу, чтобы они пронесли эту любовь через года и однажды закончили это кровавое месиво!       Я ведь вижу, что Сакура, хоть и похожа на меня, но имеет характер Лайна. Она добрая, милая, но такая спокойная и понимающая для своих лет.       А Сасори? Это же настоящий мужчина растёт. Я, как и его отец, уверена, что именно они смогут остановить эту череду горя. Мне иногда даже кажется, что Бог специально послал их сюда друг другу, чтобы они всё это сделали и были вместе. Да, сейчас они уверены, что родные брат и сестра друг другу. Да и Даики отчитывает Сасори за то, что он слишком нежен с Сакурой.       Признаюсь, я сама не знаю, как отнесусь в будущем, если узнаю, что между ними распустится любовь, но знаю одно: Сасори — это тот человек, которому я доверю Сакуру, а Сакура — та, которой я не побоюсь оставить Сасори.       Уже завтра я, Даики и дети едим во временное убежище подальше от особняка, ведь Даики кажется, что он стал не безопасным. Как глава клана, он теперь всем велит куда-то на время скрыться. Но у меня странное предчувствие, я не понимаю его, поэтому сейчас закончу писать эту каламбурную биографию, куда я вложила свою душу. Через проверенного отправлю её своему дальнему русскому другу. Он сохранит это до поры до времени, если что-то случится, это станет ключом к делу про тех, кто помогает Нейтралам и моим детям, которые несмотря ни на что должны узнать своих настоящих мать и отца.       Надеюсь, в этот раз моё предчувствие более, чем ошибочное, и я вернусь в этот дом в целости и сохранности вместе с Даики и детьми. И всё будет как раньше: счастливая семья, их улыбки, из которых и состоит моё счастье. Ведь главное для меня — это семья, и я очень люблю их.       «Там ты и умрёшь…» — опустила руки с тетрадкой Сакура и оперлась на стену. Уже светало, чтобы прочесть всё это, ей потребовалась ночь. И каждый раз её били эмоции: то радости и восторга, то отчаянья и боли. Ведь всё вышло совсем не так, как хотела её мама, всё вышло ровно наоборот.       Харуно собралась закрыть тетрадь, но тут заметила, что две страницы словно уклеены и утолщены. Расцепив их, девушка увидела небольшую стопку фотографий, и тут её дыхание перехватило. На одной из них стояла её мама в свадебном платье, а под локоть её держал мужчина с искренней улыбкой и такими тёплыми глазами, чьи длинные волосы уложены в конский хвост.       — Папа… — тихо проговорила Королева.       Затем было другое фото, где была прекрасная девушка с очень глубокими глазами цвета бирюзы, и её за талию держал Даики, которого Сакура считала отцом, и он был очень прекрасным родителем. И ещё три фотографии, где они втроём в роддоме рядом с уставшей Меленой и близнецами. А потом с беременной Харуки и счастливым Лайном с очень маленьким Сасори, его таким Сакура вообще не помнила. И последняя, где уже она держала Сасори за руку, а сзади них стояли Харуки и Даики, лучезарно улыбаясь.       — Ты с одним угадала, мама, — тихо и сама себе проговорила Сакура и мигом подорвалась к зеркалу. Её взгляд был полон некоего азарта, злости и жажды мести, а всё это украшала кровожадная ухмылка. — Это всё закончится на нас.