Точка зрения

      Тяжёлая дверь северного шлюза со скрежетом захлопнулась. Только теперь и только здесь Джудит смогла, наконец, позволить себе немного расслабиться и дать волю бушевавшим в душе чувствам. Тело немедленно охватила крупная дрожь, к горлу подступил тугой комок, а на глаза навернулись слёзы. Абсолютно естественная реакция на один из самых худших за последнее время дней в её жизни. Выйдя сюда, на старую свалку промышленных отходов, свою персональную «курилку» (остальные курильщики предпочитали «дымить» у южного шлюза, со стороны ГЭС), она словно очнулась от ледяного оцепенения, в котором находилась на протяжении последних двух часов с момента обыска в отсеке. Эти два часа она прожила будто в тумане, который притуплял зрительные, слуховые, осязательные и прочие мироощущения. Она помнила, как вернулась в главный экспериментальный зал, помнила перепуганное виноватое лицо доктора Вэнса, заковылявшего ей навстречу, постукивая своим импровизированным металлическим протезом. Помнила, что он объяснял ей что-то, долго и путанно, а она что-то отвечала, тихо и спокойно, даже улыбаясь. Но детали этого долгого разговора в её памяти практически не запечатлелись.       Теперь, когда Джудит трясущейся рукой доставала сигарету из ополовиненной пачки, эти подробности были ей абсолютно не интересны. Ей не нужны были извинения и объяснения Илая — он всего лишь делал всё, что считал нужным для защиты своего любимого детища, проекта по созданию устройства телепортации, дела всей своей жизни. Методы? Они стары как мир, и он, несмотря на всё своё чувство вины, прекрасно знал, что «наши друзья» не имеют обыкновения практиковать какие-либо другие методы. Ей было по-человечески жаль этого человека, учёного до мозга костей, вынужденного поневоле разрываться между фанатичным стремлением довести исследования до логического конца и элементарными аспектами общечеловеческой этики. Однако, в целом, его реакция Джудит мало интересовала, потому что не имела никакого отношения к делу. По этой же причине ей было безразлично внезапно материализовавшееся в мозгу осознание того, что сегодня она была на грани провала – близко как никогда ранее. Быть на грани – ещё не значит провалиться. Банально, но факт, неоспоримый факт. Даже её теперешняя реакция на всё произошедшее не вызывала у неё никакого беспокойства. Её никто специально не готовил к подобным ситуациям и не учил, как выходить из них, сохраняя железобетонное спокойствие. Она не разведчик и не солдат, а всего-навсего физик-ядерщик. Женщина, в конце концов. Джудит невольно усмехнулась, вспомнив давешнюю железобетонно спокойную деловитую оперативницу Малееву. «Да, подруга, — подумала Джудит, мысленно обращаясь к самой себе, — тебе до неё как до Марса на лопате».       Впрочем, как бы то ни было, она прекрасно знала, что адреналин, в конце концов, рассосётся, слёзы высохнут, а разум снова возобладает над чувствами. Нужно лишь выкурить пару сигарет и немного подождать, дыша в перерывах между затяжками относительно свежим воздухом. А вот что её действительно сейчас беспокоило, так это то, что из-за всего произошедшего она на неопределённое время осталась без связи. И в самый неподходящий для этого момент! Вэнс был близок к завершению проекта, не сегодня-завтра портал заработает, и к этому моменту у неё уже должны быть на руках чёткие инструкции к дальнейшим действиям. Вместо этого она, похоже, попала в информационный вакуум. И сейчас, когда тщательно проверялись все записи с камер видеонаблюдения и журналы сеансов радио- и видеосвязи, с этим ничего поделать было нельзя. Именно это сейчас и занимало её мысли более всего – крайне неприятная перспектива столкнуться с необходимостью импровизировать на ходу, когда операция начнётся – то есть, когда импровизация желательна менее всего. Джудит сделала глубокую затяжку и прикрыла глаза, медленно выпуская облако горького дыма.       В левом кармане брюк, дважды пискнув, внезапно ожил органайзер. Зажав дымящуюся сигарету в зубах, Джудит неспешно опустила руку в карман, извлекла устройство и включила крошечный экран. «У Вас одно непрочитанное сообщение» — сообщила ей надпись на верху экрана. Недолго думая, Джудит ткнула пальцем в экран, переходя, собственно, к сообщению. Отправителем значилось «Ядро», само письмо шло под заголовком «Тестовое сообщение» и было абсолютно пустым. Джудит мысленно встрепенулась: Ядро никогда не рассылало никаких тестовых сообщений, тем более пустых. Спрятав органайзер обратно в карман и на всякий случай оглядевшись по сторонам, доктор Моссман решительным шагом направилась вглубь свалки. Под ногами хрустели осколки стекла, гремели ржавые жестяные листы, а торчавшие со всех сторон обломки швеллеров, уголки, стальные прутья и прочие строительные отходы то и дело норовили зацепиться за штанину или подол халата. Ей решительно не нравилось, что своей ходьбой она создаёт ненужный шум, однако риск привлечь чьё-либо внимание был весьма невелик – северное крыло комплекса было заброшено давным-давно, а на свалке этой и подавно, кроме неё, никто не бывал. И, тем не менее, когда Джудит, наконец, дошла до брошенного много лет назад холодильника с облезлой краской и уже начавшего ржаветь, она испытала облегчение.       Ухватившись за края полутораметрового в высоту холодильника и стараясь по возможности не шуметь, она осторожно отодвинула его в сторону. Взгляду открылась неплохо сохранившаяся стальная пластина – квадрат размером примерно 60 на 60 сантиметров. Из углубления в земле, которое закрывала пластина, Джудит извлекла тяжёлый герметичный пластиковый пакет. Интуиция её не обманула – на корпусе коммуникатора мигала красная лампочка. Красная… с чего бы Попрыгунчику понадобилась вдруг голосовая связь? В такое-то время?       — На связи, — произнесла она, нажав кнопку ответа на голосовой вызов. — Почему голосом, Попрыгунчик?       — Приветствую, Дорогуша, — ответил коммуникатор, и это был не Попрыгунчик.       Это было неожиданно. Джудит сейчас затруднилась бы вспомнить, когда известное лицо в последний раз выходило на прямой контакт хотя бы текстом, не то что голосом... Впрочем, как бы то ни было, голос ничуть не изменился: всё тот же приятный, бархатный, хорошо поставленный баритон, с проскальзывающими иногда ехидными интонациями, поневоле навевающий воспоминания…

***

      …— Присаживайтесь, доктор. В ногах ведь правды нет, а разговор у нас с Вами выйдет долгий.       — Благодарю Вас… Признаться, я немало удивлена.       — Чем же?       — Тем, что удостоилась чести встретиться с Вами лично. Для меня это было неожиданно.       — Вот как? А с кем Вы рассчитывали встретиться?       — Ну… полагаю, с кем-то из Ваших… людей, но никак не…       — Ну так Вы с ними уже встречались, и неоднократно. Вы, вижу, удивлены? Это хорошо. Значит, мои сотрудники отлично знают своё дело. Видите ли, доктор, за последние три месяца Вы успели пообщаться с десятком людей, так или иначе связанных с нами. Сами того не подозревая. Так что в нашей с Вами сегодняшней встрече определённо нет ничего удивительного. Я, знаете ли, не любитель ходить на свидания с незнакомыми непроверенными людьми. Пусть даже и со столь симпатичными.       — Ого… считайте, что я польщена. Ловко Вы… но, должна признаться честно, мне теперь весьма некомфортно от того, что передо мной сидит человек, знающий обо мне всё и притом, без моего ведома.       — Ну, вот здесь Вы не совсем правы. Если бы, как Вы говорите, я знал о Вас всё, то вполне возможно, этой нашей встречи и не было бы. Это во-первых. Ну а во-вторых, доктор, Вам не хуже меня известно, что знать всё попросту невозможно. «Всё» – это слишком размытое понятие, чтобы оперировать им с такой лёгкостью. Впрочем, это поэзия.       — Как скажете… но всё же, я не совсем поняла. Персональная аудиенция, да ещё в таких апартаментах… кстати, что это за место?       — Вам нравится?       — Весьма, но… Как-то не вяжется с окружающей действительностью, если честно. Все эти ковры, дубовая мебель, мрамор… странно наблюдать такое посреди городской разрухи.       — Ну право же, Вы что, предпочли бы встречу в каких-нибудь катакомбах?       — Наверное, нет, но катакомбы выглядели бы куда логичнее.       — Вы полагаете? Напрасно. Но не буду Вас разубеждать. Всё это, как я уже и сказал, поэзия, которая не имеет отношения к делу. Позвольте мне вместо этого ответить на Ваш первый вопрос. Персональные, как Вы изволили выразиться, аудиенции я назначаю лишь тем людям, с которыми намерен в дальнейшем работать. Людям, которые меня по-настоящему заинтересовали, а заинтересовать меня не так уж и легко. Специфика работы, знаете ли. Кстати, не желаете ли сигаретку?       — Благодарю, но я не курю.       — Тогда я, с Вашего позволения…       — Конечно, конечно…       — Ну так вот, доктор. Прекрасно понимаю Вашу растерянность и волнение – да-да, и то и другое читается у Вас на лице – но, тем не менее, прежде чем мы подойдём к главному, я обязан задать Вам один простой вопрос. Что привело Вас сюда?       — Сюда?.. Ну, записка, которую я нашла вчера в…       — Нет-нет, Вы не поняли. Что побудило Вас обратиться к нам? Что Вами движет? Каковы Ваши мотивы?       — Вы имеете в виду…       — Именно. У Вас была возможность примкнуть к так называемому Сопротивлению, и, как мне известно, Вам на это даже почти напрямую намекали. Почему же Вы не воспользовались этой возможностью?       — Потому что альтернатива показалась мне гораздо более перспективной. Я от природы не авантюристка и не склонна принимать участие в разного рода сомнительных предприятиях.       — Вот как? Вы считаете Сопротивление авантюрным предприятием?       — Абсолютно. И более того – самоубийственным. Это для наивных фанатиков-идеалистов. А я – реалистка. Мне чужда идея пожертвовать собственной жизнью в погоне за иллюзией.       — Хм… весьма и весьма любопытно…

***

      …— Рада слышать Вас, Кочевник, — задумчиво проговорила Джудит.       — Взаимно, Дорогуша, — прошелестел коммуникатор. — Особенно, если учесть, какие времена Вам сейчас довелось переживать. Я уже наслышан. Вы справились великолепно.       — А мне кажется, — дрогнувшим голосом ответила Джудит, — что у меня уже не осталось никаких сил…       — Это совершенно естественная реакция на сильный стресс. Поверьте, Дорогуша, Вы всё делаете правильно. А теперь, поскольку времени у нас с Вами в обрез, слушайте внимательно и запоминайте инструкции. Операция начинается…