Точка зрения

      «Доброй ночи, Дорогуша».       «Попрыгунчик. Я полагала, мы уже обо всём посплетничали».       «Верно. И тем не менее».       «В чём срочность?»       «Приказ известного лица».       «Касательно?»       «Касательно Вашего последнего Сочинения. Известное лицо желает знать подробности».       «Какие именно? Сочинение развёрнутое и объёмное».       «Известное лицо интересует Ваше мнение о ближайших и отдалённых перспективах проекта в свете появившихся материалов».       «Моё мнение также содержится в переданном мною Сочинении. Поясните».       «Ваше профессиональное мнение принято к сведению. Однако известное лицо настаивает на Вашей личной оценке».       «Моя личная оценка зависит от того, что известное лицо может мне сообщить о вручённой Папе 23 октября посылке».       «Ответ следующий: посылка к проекту не имеет прямого отношения».       «Какое же отношение она к нему имеет?»       «Не отвлекайтесь, Дорогуша. Итак, Ваше личное мнение?»       «Моё личное мнение — проект вошёл в завершающую стадию, Папа на пороге прорыва. Все расчёты и вычисления подтверждают это предположение».       «А что с финальными тестами Образца?»       «Они пройдут успешно. Построенная мною модель испытаний Образца в наиболее неблагоприятных условиях показывает стопроцентно положительный результат при любых допустимых вводных».       «Вы можете поручиться за успех?»       «Я считаю успех уже свершившимся фактом. Тем не менее, у меня есть вопросы».       «Не отвлекайтесь. Именно это известное лицо и желало выяснить. Вашу уверенность в успешном завершении проекта. Теперь, когда сомнений больше не осталось, мне следует напомнить Вам о том, что последует за успешным окончанием исследований».       «Я не страдаю потерей памяти, Попрыгунчик. И рассчитываю на то, что перед тем, как операция вступит в решающую фазу, меня снабдят соответствующими подробными инструкциями».       «Безусловно. Вы будете оповещены заблаговременно».       «Благодарю. Это всё?»       «Нет. В связи с интересующей Вас посылкой для Папы известное лицо приказало сыграть в прятки».       «Причина?»       «Посылка касается напрямую Вас. Поэтому действуйте и не задавайте лишних вопросов».       «Сколько у меня времени?»       «До рассвета».       «Принято. Связь?»       «На время игры — только экстренная».       «Принято. Что ещё?»       «Соблюдайте осторожность. Доброй ночи, Дорогуша».       «Благодарю. Конец связи»…

***

      …Джудит отодвинула клавиатуру, откинулась в кресле и устало прикрыла глаза. На её памяти это были самые тягомотные, унылые и изматывающие три дня за последние пять лет пребывания в должности ассистентки Илая Вэнса. Профессор, не вдаваясь в подробности, дал указание перепроверить все сделанные им за прошедшие два месяца расчёты. Все до единого. Скрупулёзно и до последней запятой, как он выразился. К концу третьего дня, когда Джудит, проработав в общей сложности больше сорока часов, закончила последние вычисления, от бесконечных формул и цифр у неё рябило в глазах, а от мерцания монитора разболелась голова, да так, что никакой анальгин уже не помогал. Сам Вэнс, хоть и выбрался наконец из своего кабинета, вид в эти дни, тем не менее, имел по-прежнему озабоченный и в разговоры вступал крайне неохотно, ограничиваясь обычно одной-двумя фразами. На вопросы не отвечал вообще. Впрочем, с сегодняшнего утра Джудит уже и не стремилась вовсе их задавать. Ей уже была известна причина этой возни, и она уже догадалась, что Вэнс в течение этих трёх дней был занят лихорадочной перепроверкой её расчётов и вычислений. Поиск непреднамеренных и преднамеренных ошибок. Поиск сфальсифицированных результатов. Уличение в саботаже. Да, дочурка может быть довольна — сигнал-то наверняка от неё поступил. Больше было некому. Никто в лаборатории, кроме Вэнсов и Моссман, не имел доступа к данным такого рода. Значит, девчонка. Тут и её дружба с мистером «Пирамидка-на-рукаве» как нельзя кстати пришлась, конечно же… Занятный способ сведения личных счётов.       Хотя, вполне возможно, всё было сложнее, чем представлялось на первый взгляд. У Джудит всё же были некоторые сомнения в том, что Аликс была способна «настучать» вот так исподтишка, за спиной. Ещё больше сомнений было в том, что капитан, при всей его личной привязанности к своей названной племяннице, воспринял бы подобное ябедничанье всерьёз. Впрочем, как бы то ни было, факт оставался фактом — «дамоклов меч» снова дал о себе знать, и звоночек был очень серьёзный. «Пора перекурить» — подумала Джудит, нащупывая в боковом кармане халата пачку сигарет.       — Джудит, — подал вдруг голос профессор Вэнс, — ты не могла бы заварить чаю? Ужасно хочется пить.       Он выключил монитор, повернулся в кресле и устало улыбнулся. Устало, но не натянуто и не напряжённо. Просто улыбка уставшего и измотанного тремя днями работы человека. Это уже было неплохо.       — Ну конечно, Илай, — с готовностью отозвалась Джудит, направляясь к столику, на котором, вопреки инструкциям техники безопасности, стояли электрочайник и несколько керамических бокалов. — Тебе как всегда?       — Э… да… да.       «Как всегда» — это побольше заварки, одна ложка сахара и веточка чабреца. Себе же Джудит по обыкновению заварила растворимый кофе без сахара.       — Ты знаешь, Джудит, — произнёс Илай, отхлёбывая из дымящегося бокала, — я должен перед тобой извиниться.       — За что, Илай? — удивлённо спросила Моссман, слегка насторожившись.       — Ну… э… — замялся он, подбирая слова, — я нагрузил тебя таким объёмом работы в эти дни, и сам ничего не объяснил при этом… заставил работать на износ… в общем, некрасиво получилось.       — Пустяки, — с внутренним облегчением улыбнулась Джудит. — Мы – научные работники, и совершенно естественно, что в наших исследованиях возникают авралы. Особенно если учесть, над чем мы работаем.       — Вот именно, — кивнул Вэнс, потирая седую щетину на лице. — Когда я узнал от Алекса, что в наши расчёты могла закрасться фатальная ошибка, я разом потерял и сон, и аппетит. Мысль, что наши пяти… нет, десятилетние исследования могут пойти насмарку из-за какого-то просчёта, меня просто ошеломила. Поэтому я и…       — Всё нормально, Илай, — ободряюще проговорила Моссман. — Это даже к лучшему, что мы лишний раз проверили сами себя перед решающим рывком.       — Решающим рывком, да. Это ты верно подметила. Когда я осознаю, как близко мы подошли к созданию Портала, мне начинает казаться, что всё это сон, что все эти десять лет жизни — не более чем мираж… я боюсь верить, что успех уже у нас в руках, боюсь поверить, что дожил до этого момента, когда мы в силах будем снова взять ход истории под свой контроль…       «Бедняга Илай, — сочувственно подумала Джудит, — если бы ты только мог представить, ради чего ты потратил десять лет жизни, к чему это всё приведёт, и кто направлял твои исследования всё это время… узнай ты об этом, ты пожалел бы в тот же миг о том, что вообще взялся за эти исследования…»       — Ход истории, — задумчиво произнесла она вслух. — Иногда я задумываюсь о смысле этого словосочетания и о том, какую роль в этом самом ходе истории играем мы. В минуты воодушевления мне кажется, что мы и в самом деле способны собственными усилиями управлять обстоятельствами и творить историю по своему усмотрению. Но по большей части я всё же склоняюсь к тому, что от нас мало что зависит в этой жизни. Так называемый ход истории складывается из миллионов мелких абсолютно случайных обстоятельств, на которые мы не в силах оказать какое-либо влияние вообще. Мы можем лишь наблюдать и в лучшем случае систематизировать наши наблюдения.       — Никогда бы не подумал, что ты фаталистка, Джудит, — удивлённо сказал Илай с интонацией лёгкого отеческого укора в голосе.       — Отнюдь, — покачала она головой, слабо улыбнувшись, — скорее, просто реалистка. Вот тебе конкретный пример с конкретным ходом истории. Обойди я пятнадцать лет назад мистера Фримена на собеседовании — и меня бы взяли на работу в «Чёрную Месу» вместо него. В ту же лабораторию, на ту же должность. И, значит, в конечном счёте, я оказалась бы в тот же день в той же тестовой камере с тем же нестабильным образцом. И мир бы точно также перевернулся с ног на голову, и разница была бы лишь в том, что вместо Фримена руку к этому приложила бы я. Но ход истории, как ты прекрасно понимаешь, не изменился бы совершенно.       — Ты всё же фаталистка, — убеждённо заявил Вэнс, делая очередной глоток чая. Потом вдруг спросил: — Ты часто об этом думаешь, да? Ну, о «Чёрной Месе», о том собеседовании, об Эксперименте?       — Волей-неволей, да, — пожала плечами Джудит. — Ведь это был своего рода судьбоносный момент в моей жизни. Просто поначалу я думала о нём, как об упущенных блестящих перспективах — как ни крути, преподавание физики в Университете Беркли и «Чёрная Меса» — это несколько разные весовые категории, если можно так выразиться. Поначалу было обидно, до слёз обидно. Неудовлетворённые амбиции, сломанная карьера и всё такое… но потом постепенно всё это сошло на нет и стало воспоминанием. Ярким, сильным, но – лишь воспоминанием, одним из многих.       — Да… нам всем есть, что вспомнить в связи с тем злосчастным днём… забавно, что мы с тобой никогда об этом…       Договорить ему не дали. Дверь со стороны восточного крыла распахнулась, и на пороге возникли люди в форме с пирамидками на рукавах: четыре человека — трое мужчин, включая капитана, и русоволосая женщина с короткой стрижкой. Все четверо были в полной экипировке, за плечами у каждого виднелся ствол штурмовой винтовки, а один из незнакомых Джудит мужчин нёс на спине ещё и армейский рюкзак. Складывалось впечатление, что они прибыли только что с боевой операции. Или же на боевую операцию. От последней мысли доктор Моссман сразу же ощутила привычный холодок по спине.       — Добрый вечер, профессор, — произнёс капитан, кивая привставшему от неожиданности Вэнсу. — Доктор Моссман, пожалуйста, проследуйте вместе с нами.       — Куда? — глухо спросила Джудит, чувствуя, как ноги её деревенеют.       — В Ваш спальный отсек, доктор, — холодно ответил «куратор», сверкнув взглядом. — Профессор, Вы можете остаться здесь, если хотите.       Джудит успела перехватить виноватый извиняющийся взгляд Илая, который пробормотал что-то неразборчивое и тяжело опустился в кресло. «Эх, Илай, Илай…» — только и подумала она, бредя к лифту…       …Один из «кураторов» встал в дверях, загородив собой выход. Ещё один остался снаружи, в коридоре. Капитан сел за компьютер и углубился в изучение его содержимого, тогда как женщина проводила обыск личных вещей. Джудит стояла у раковины, пытаясь унять заполошное сердце и прикладывая все силы к тому, чтобы сохранить на лице холодную надменную маску. Ничего другого ей, по сути, не оставалось. Ей было просто страшно. И не только оттого, что «кураторы» и их командир всегда внушали ей страх в той или иной степени, но и оттого, что под такой пресс с их стороны она попала впервые. Они практически никогда не допрашивали и не проверяли никого в открытую, напрямик, в подавляющем большинстве случаев обходясь «заочными» слежкой и проверками. В последний раз, когда они прибегали к обыску и допросу, под раздачу попал Златко Дедич, химик-лаборант, оказавшийся шпионом Альянса. Выудив из него всю информацию, его без промедления расстреляли на «заднем дворе» — там, где Аликс держала обычно своего Пса. Это воспоминание, разумеется, не добавляло храбрости и спокойствия, и даже тот факт, что Дедич был, в общем-то, дурак и подставился по большей части сам, никакого утешения не приносил. Находиться в тесном закрытом помещении с этими методичными, деловитыми, молчаливыми оперативниками с лицами, будто высеченными из камня, было невыносимо.       Капитан, судя по всему, в первую очередь изучил журнал сетевой активности её персонального компьютера. Иными словами, историю всех сеансов связи, установленных за последние месяцы. Искались, скорее всего, подозрительные адресаты электронной почты, нелегально организованные VPN-туннели и просто сетевые подключения через незарегистрированные сетевые адаптеры. Содержимое жёсткого диска его практически не заинтересовало — какие бы научные данные на нём ни хранились, в этом не было никакого криминала, поскольку Джудит была одним из главных разработчиков проекта. Гораздо больше внимания капитан уделил бумагам, просмотрев даже небольшие клочки с записями.       Женщина, тем временем, неспешно исследовала содержимое прикроватной тумбочки, самой кровати (тщательно проверила подушку, одеяло и матрац), убедилась, сняв зеркало над раковиной, что за ним нет никаких тайников, и переключилась на стенной шкаф. При этом Джудит отметила, что женщина-оперативник все извлечённые для осмотра вещи довольно аккуратно сложила обратно, никакого бардака. Равно как и капитан, аккуратно сложивший все просмотренные бумаги обратно в ящик письменного стола. Судя по всему, свободного времени у них было предостаточно, и торопиться им было совершенно некуда.       Здоровяк, стоявший в дверях, бесшумно зевнул в кулак, чем весьма и весьма поразил доктора Моссман, которая уже начала было подозревать, что перед ней не люди вовсе, а какие-то биороботы. Такая примитивная физиологическая реакция иллюзию всё же развеяла, и даже на душе стало чуточку легче. Капитан, между тем, выключил компьютер, вскрыл системный блок и отцепил с одного из разъёмов материнской платы небольшой блок в пластмассовом корпусе чёрного цвета. Шифратор/дешифратор, вспомнила Джудит. Подключается вместо стандартного сетевого адаптера. Капитан, достав из одного из карманов разгрузки короткий кабель с переходником и что-то похожее на КПК или коммуникатор, подключил шифратор к этому устройству. Вон оно что… у шифратора наверняка имелась собственная встроенная память, на которой сохранялась вся история сетевых подключений, а у капитана на его переносном устройстве — скорее всего, какое-то программное обеспечение, позволявшее эту историю считывать. Хитро. Не обдуришь просто так…       — Вы знаете, доктор, — неожиданно обратился к ней капитан, — Вы бы здорово облегчили нашу работу и сэкономили нам время, если бы сказали прямо и открыто, на кого Вы работаете.       От неожиданности Джудит едва не закашлялась.       — Я работаю вместе с профессором Вэнсом, — медленно ответила она, стараясь твёрдо выговаривать каждое слово. — На Ваш странный вопрос у меня только такой ответ.       — Что ж, жаль, — пожал плечами капитан, продолжая глядеть в экран КПК. — Честное признание было бы только в Ваших же интересах.       — Признание в чём, простите? — холодно, с вызовом спросила она.       — Ну, право же, не пытайтесь строить из себя дурочку, у Вас это очень плохо получается, — с какими-то отчасти даже весёлыми, как ей показалось, интонациями ответил офицер. — Признание в шпионаже, конечно же. Честное. Чистосердечное. С обстоятельным рассказом в подробностях: где, когда, как, при каких обстоятельствах, ну и так далее.       «Ну надо же, — подумала Джудит про себя, — старые добрые топорные полицейские методы, оказывается, живее всех живых».       — Боюсь, мне придётся Вас разочаровать, капитан, — спокойным голосом произнесла она вслух. — Мне нечем Вас порадовать.       Оперативник вдруг повернул голову и обжёг Джудит ледяным взглядом, от которого сердце у неё ухнуло куда-то вниз.       — А вот кто из нас будет разочарован, а кто обрадован, — проговорил он, сощурившись, — это мы узнаем совсем скоро.       — Командир, — подала голос оперативница, — посмотрите-ка сюда.       Джудит перевела взгляд с капитана на неё и похолодела: женщина указывала на вентиляционную отдушину. Капитан, ни слова не говоря, встал со стула, достал из ящика письменного стола отвёртку и вместе со стулом передал её своей подчинённой. Ей хватило менее минуты: напряжённую тишину, установившуюся в комнате, нарушило жужжание электромотора.       — Это в шкафу, — отрывисто произнёс капитан, открывая дверцу. Поглядев внутрь несколько секунд, он стеклянным голосом отчеканил: — Доктор Моссман. Пр-рошу.       Джудит на негнущихся ногах, старательно пытаясь из испуганного выражения лица сделать удивлённое, медленно приблизилась к шкафу. Капитан и его подчинённая уже стояли по краям от дверцы.       — Не подскажете ли нам код, доктор Моссман? — не без ехидства осведомился «куратор», кивая на дверцу тайного сейфа.       Джудит замотала головой, отчаянно надеясь, что удивлённое выражение лица таки «включилось».       — Я не знаю, — пробормотала она. — Я даже не подозревала о существовании… этого.       — Не подозревали, — медленно, толи вопросительно, толи утвердительно повторил оперативник. — А что Вы делали? Что Вы здесь хранили? Или храните? Держите про запас? Прячете?       — Я вижу это… эту штуку впервые в жизни, — изо всех сил сдерживаясь, сказала Моссман. — Как я могу что-то в ней прятать, если только сейчас узнала о том, что она здесь есть?..       — Впервые в жизни, — снова полувопросительно протянул капитан. — И кода, говорите, не знаете?       Джудит молча покачала головой. В этот момент ей казалось, что весь её желудок забит под завязку кубиками льда. Только не показать бы виду, только не показать виду…       — Прекрасно, — заключил «куратор». — Тем хуже для Вас. Вскрывай, Малеева. Фридман, аппарат сюда, живо.       Стоявший в дверях оперативник шагнул в комнату (при этом его место в дверях занял четвёртый, стоявший в коридоре), снял с плеч рюкзак, развязал его и извлёк аппарат, судя по всему, аргоновой сварки с небольшим баллоном и защитным шлемом. Орудуя довольно ловко, оперативница, которую назвали Малеевой, соединила аппарат с баллоном, включила его в электросеть, надела шлем и принялась разрезать толстый металл дверцы сейфа. Джудит отвернулась, чтобы не глядеть на яркую дугу. Мгновения тянулись мучительно долго. «Чёрта с два они таскают этот аппарат с собой в каждую боевую операцию, — подумала вдруг она. — Готовились ведь. Ожидали с чем-то подобным столкнуться. Чёрт бы их всех побрал».       Аппарат, наконец, замолчал. Джудит медленно повернула голову, смотря, как Малеева, ухватившись за ручку, не без труда удаляет вырезанный фрагмент дверцы. Моссман буквально кожей ощутила готовность капитана сейчас же скрутить ей руки и уложить лицом в пол. Надо лишь дождаться момента, когда будет видно содержимое сейфа. Вот сейчас…       Сейф был пуст. Капитан наклонился, протянул руку, ощупал его весь изнутри, затем медленно выпрямился. Теперь Джудит кожей ощущала закипевшую в оперативнике злобу.       — Я же сказала, капитан… — проговорила она тихо. — Этот сейф я… вижу впервые в жизни…       Капитан с полминуты молча смотрел на неё в упор, не мигая, с ничего не выражающим лицом. Джудит взгляда не отводила, готовая к любой реакции с любым исходом.       — Доктор Моссман, — произнёс он, наконец, бесцветным голосом, — приносим Вам свои извинения. Сигнал оказался ложным. Сворачиваемся, — скомандовал он своим подчинённым.       Ответить что-либо доктор Моссман уже была не в силах. Сил её сейчас хватало лишь на то, чтобы держать лицо кирпичом и не удариться в слёзы...