Kill or be Killed

- Привет, - хрипло шепчу я и Эрик резко открывает глаза. Наверное, уже глубокая ночь, здесь, в подземельях, где нет окон, сложно говорить об этом наверняка. Мне кажется, Эрик засыпал: он сидит на стуле, привалившись к стене, а руки сложены на груди. Его волосы растрепаны, а глаза красные. Он протирает их пальцами и слабо улыбается. - Как ты себя чувствуешь? – Эрик спрашивает это, как будто бы между прочим. Но в его голосе я слышу беспокойство. Да и тем более не просто так же он сидел здесь столько времени, пейзаж страха был в одиннадцать дня. - Ужасно, - честно говорю я и закрываю глаза. – Мои родители, они… Да ты и сам все видел. - Это все не правда, - грубо говорит он, - неужели ты такая глупая? - Нет, - шиплю я, - что-то действительно произошло. - Не неси чушь. - Его голос еще громче. Он резко встает со стула и нависает надо мной. Я смотрю в лицо Эрика широко открытыми глазами, страх сковывает меня. Мужчина глубоко вздыхает и садится обратно. Он долго смотрит перед собой, его лицо напряжено, словно он принимает какое-то важное решение. – Я бы мог узнать, как у них дела, – говорит он в пустоту. Я хватаю его пальцы, с силой сжимаю в ладони. - Пожалуйста, Эрик! – Он слегка сдавливает мою руку в ответ, переворачивает ладонью вверх и, все еще смотря в пустоту, водит по ней указательным пальцем. Прикосновения вызывают приятную дрожь. Эрик кивает и встает. Он больше не говорит ничего, наклоняется, аккуратно прикасается к моему лбу и уходит. Теперь Док не разрешает мне ходить даже в столовую, поэтому я все время лежу. Несколько раз я пыталась уговорить его, чтобы он разрешил мне вернуться в общую комнату, но все мои попытки тщетны. Дерил неумолимо качал головой и я с рычанием бессильно падала на кровать, натягивая одеяло до головы. Я скоро так с ума сойду, лежа часами и бездумно смотря в потолок. Спасибо Четыре, что приходил ко мне несколько раз, приносил сладкое и быстро передавал, просовывая пакетики под одеялом. Я хватала их пальцами и засовывала под подушку, так, что Дерил ни разу не заметил нашего маленького неповиновения. Эрик не заходил, я его не видела целый день, с того самого момента, как ночью он ушел от меня. Я не спрашивала у Четыре, где он. Но мужчина рассказывал другие новости. После финального теста я на второй строчке, Питер – на первой. Эдвард выбыл и стал бесфракционером. Четыре упоминул только о том, что кто-то (ну, конечно же, Питер) ночью ударил Эдварда ножом, украденным из столовой, в глаз. Эрик принял решение, что у Эдварда нет времени, чтобы восстановиться. Вот так просто. Вечером, во время ужина, я притворяюсь, что сплю. Дерил стоит несколько минут, упорно вглядываясь в мое лицо, наверное, проверяя, притворяюсь я или нет. Он вздыхает и уходит. Поверил. Я жду еще немного, открываю глаза и выглядываю из-под края одеяла. Откидываю подол и ставлю на пол сначала одну, а после вторую ногу. Холод пробегает по телу и я ежусь. Я слышу, как скрипит дверь, и быстро пытаюсь лечь обратно, но, запутавшись в одеяле, падаю на пол. Я слышу смех, громкий и чистый, выглядываю из-за кровати. Эрик стоит, а его руки находятся за спиной, словно он что-то прячет. Я кривлюсь, встаю и улыбаюсь. Я рада видеть его. Ищу ногами тапки, не смотря на пол, промахиваюсь несколько раз, он снова улыбается. Я борюсь с желанием обойти Эрика и посмотреть, что он прячет за спиной. - Мы сегодня были в Дружелюбии, - говорит он, - проверяли территорию, там заметили много бесфракционеров, – зачем-то поясняет он. Эрик протягивает сверток, что прятал за спиной. Его глаза мечутся по комнате, шея слегка покрыта пятнами; так бывает, когда человек очень злится или смущается. Это что-то, завернутое в старую пожелтевшую газету. Я беру сверток аккуратно, убирая край, делаю глубокий вдох и улыбаюсь. В свертке несколько персиковых тюльпанов, они неровно оборваны, и это тревожит что-то в моей душе, вызывая теплоту внутри. Я провожу пальцем по большим ярким бутонам, подношу к носу и с силой вдыхаю. Смотрю на Эрика и не могу ничего сказать. Мы стоим друг напротив друга, он намного выше и больше меня, но сейчас это не пугает. Я чувствую защиту и спокойствие рядом с ним. Эрик трет ладони, загибает пальцы; я никогда бы не поверила, что он может вот так вот нервничать. - Спасибо, - шепчу я. Прижимаю цветы к себе. Мне никто никогда не дарил букетов, в основном, цветы растут только в Дружелюбии; ни в Эрудиции, ни тем более в Бесстрашии их не найти. - Я хочу украсть тебя. - Он лукаво улыбается, а в его глазах загораются огоньки. – Давай, пока нет Дерила. Я бережно кладу цветы на тумбочку, расчесываюсь, немного крашусь и одеваюсь. Эрик стоит в дверном проеме, его руки сложены на груди. Время от времени он смотрит в коридор. Я говорю, что готова, но он не отвечает, куда мы идем. Я помню эту дорогу: она ведет в клуб, ну или подобие клуба, где я была с Юрайем, Зиком и остальными в прошлый раз. Голоса людей, музыка и шум наполняют меня и я блаженно улыбаюсь. В пустых стенах больницы дыхание и стук сердца были моими единственными товарищами. Мы идем сквозь толпу, приветливо киваю и здороваюсь со всеми. Странные взгляды все еще сопровождают нас, Эрику вообще все равно, я же чувствую себя немного неловко, но пытаюсь не обращать на это внимание. Смотрю на мужчину, сегодня на нем футболка с короткими рукавами, и я рассматриваю его руки, что покрыты татуировками до локтей. Мы садимся за стойку и бармен спрашивает заказ. - Я буду… - Сок, - опережает меня Эрик. Я смотрю на него злым взглядом: когда он начал принимать решения за меня? - Хорошо, - шиплю я, - ему тоже сок. - Пиво, - говорит Эрик. Я громко дышу и тихо рычу. Он щелкает мне по носу и смеется, когда я вскакиваю с табуретки. - Не командуй мной, - произношу я, смотря перед собой. Я надеюсь, что мой голос звучит достаточно грубо и уверенно. Эрик ухмыляется, видно, недостаточно. – Здесь ты не мой командир, - резко говорю я и смотрю ему прямо в глаза. Он перехватывает мою руку своей и сжимает, не так сильно, чтобы причинить мне боль, но довольно ощутимо, чтобы я осознала его силу. - Правильно, - тихо говорит он и не отпускает ладонь. Проводит пальцами по моей татуировке, от плеча до запястья, мурашки бегут по разгоряченной коже, это не ускользает от его внимания, и Эрик улыбается. – Здесь я - мужчина. – Я покорно киваю и смотрю вниз. Его рука перемещается на мою скулу, и он нежно обхватывает меня за ухом, притягивая к себе. Я сопротивляюсь, чтобы показать ему свою некую непокорность, которой внутри меня, на самом деле, вообще нет. Он целует меня, плавно касаясь своим языком моего, прикусывая губу и сильнее притягивая к себе. Я ловлю себя на том, что мне приятно подчиняться ему, приятно подчиняться кому-то более сильному. Даже Бесстрашные девушки нуждаются в сильных мужчинах. В этот момент я все была готова отдать, чтобы услышать: "Здесь я - твой мужчина." Эрик пьет пиво большими глотками, его кадык ходит вверх-вниз. - Ты узнал что-то о моих родителях? – говорю я в пустоту, глядя в одну точку. Сначала мой вопрос встречает тишина, но Эрик кашляет, прочищая горло, и хрипло говорит: - Да. - Его голос напрягается, я уверена, что бы он не сказал, это будет ложь. – С ними все в порядке. – Я горько усмехаюсь, но ничего не говорю. Просто смотрю перед собой, сжав губы и зажмурив глаза. Слезы текут сами по себе, я прижимаю ладонь ко рту, тихо всхлипывая. Эрик ничего не говорит, значит, я все поняла правильно. Я думаю о том, что у моей семьи проблемы из-за меня, не знаю почему, но я уверена в этом. Я опускаю голову вниз и волосы касаются моего лица, чувствую неуверенные движения Эрика, он кладет руку мне на плечо и притягивает к себе. Я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхаю запах его тела: он пахнет ванилью, мятой и сигаретами. Мое тело содрогается в едином ритме, дыхание перехватывает, и я захожусь в рыданиях. Я пытаюсь успокоиться быстрей, не хочу видеть осуждающий взгляд Эрика и слышать фразу, сказанную злым, раздраженным голосом, что фракция выше крови. Я быстро вытираю глаза, пытаюсь улыбнуться и смотрю на него. Словно все в порядке, словно ничего не произошло. Эрик тянется к моему лицу и подушечками пальцев проводит по мокрым дорожкам от слез. По телу бегут мурашки и я ежусь. Он поджимает губы, а я опускаю глаза в пол. Мне кажется, он накричит на меня за мою слабость, ведь Бесстрашные так себя не ведут. Эрик берет меня за подбородок, заставляя поднять голову вверх. Я смотрю в его глаза. - Я не хочу, чтобы ты плакала, - говорит он и улыбается. – Никогда. Зрачки Эрика расширены, и в черном омуте я вижу свое отражение: в моих глазах страх. Я сижу на коленях у Эрика в его квартире и слышу, как мое сердце с гулким стуком намеревается вырваться из груди. Я раз за разом смотрю на него, ища поддержку, но не вижу ничего из того, что мне сейчас необходимо. Его рука обжигает мою обнаженную кожу, поясницу, бедра, ребра. Я содрогаюсь, а внутри неприятный узел, и я ничего не могу с ним сделать. Я сглатываю комок в горле, но он тут же появляется вновь, мои руки трясет мелкой дрожью. Эрик проводит пальцами по глазу Эрудиции на моих ребрах, кожа отвечает ему миллионами мурашек, что бегут следом за его прикосновениями. Наши поцелуи нежны и неторопливы, он всем своим видом говорит, мол, я готов дать тебе время, не волнуйся. Но я волнуюсь. Он прижимает меня к себе, обнимая очень сильно, пытаясь передать свою уверенность мне. Я понимаю, что боюсь. Не пустоты или сожженных тел, не запаха гари, мой страх обыден, тот, что никогда не появляется в симуляциях. Я хотела быть как Бесстрашные, которых видела в школе. Хотела быть сильной, смелой, шумной, как они. Но все они там еще не были членами фракции, они лишь играли в Бесстрашных, и я тоже играла. Я не знала, что такое страх. Я играла с Эриком, не думая о том, куда эта игра меня заведет; я даже не думала о том, хочу ли я быть с ним, хочу ли я его. А теперь у меня вряд ли есть шанс отступить. Я смотрю на его грудь, на его татуировки на шее, прикасаюсь к ним губами. Эрик закидывает голову вверх. Он приподнимает меня и теперь я полностью сижу на нем. Боюсь даже смотреть вниз, невольно упираясь руками в его плечи, чтобы отстраниться. Он чувствует мое сопротивление и Эрику это не нравится, в его глазах мелькает раздражение, и он хватает меня за талию, чтобы придвинуть ближе. В моих глазах слезы. Я не хочу. - Нет, Эрик, - тихо говорю я. Он сталкивает меня на кровать, нависая сверху, в его глазах огонь и злость. - Ты играешь со мной, девочка? – шипит он. Я отчаянно машу головой, чувствую его колено между ног. Он тянет вниз мои трусы, я сдвигаю колени со всей силы, и Эрик просто разрывает их, рыча от злости. Какая же я глупая, зачем я пошла на это? Я кричу, я сама понимаю это, только когда его рука закрывает мне рот, мешая дышать. Я вырываюсь, изгибаюсь под тяжестью его тела. Эрик кричит, чтобы я заткнулась, наверное, он не ожидал такого ожесточенного сопротивления, да и я сама не ожидала. – Закрой рот! - Он бьет меня по лицу и я чувствую во рту металлический привкус крови. Секунда, я замешкалась и расслабилась, зажмуриваю глаза до боли, он разводит мои ноги в стороны, вдавливая их руками в постель. Эрик больше не хватает мои руки и я бью его по лицу, он лишь ухмыляется, хватаюсь за шею, оставляя на ней красные полосы от ногтей. Он рычит, ему больно. Мне тоже. Я слышу его частое дыхание, мои рваные крики, полные боли, стук своего сердца. Я ничего не знала о боли. Я ничего не знала о страхе. В книгах, что я еще в детстве стащила из секретного отдела в штабе Эрудиции, было много написано о сексе. Это были книги, созданные людьми до Войны, до разрушения города и оснований фракций. Они назывались романы, и там были описаны прекрасные светлые чувства: любовь, счастье, дружба. Я думала, что все будет как в книгах: красиво, нежно, не торопясь. Видно, я ошибалась или выбрала не лучшего учителя. Это не было красиво, это было грязно. Я чувствовала себя, как будто я жалкий афракционер, потрепанный, никчемный, без права мнения, использованный, в конце концов. Это не было нежно. Его пальцы оставили крупные синяки на моем теле, а из разбитой губы текла кровь. Это не было волшебно, я не хотела бы сохранять в памяти воспоминания о этой ночи, беречь их, как нечто ценное, как высшее проявление нашей любви. Просто никакой любви не было. Я поняла это слишком поздно. Сначала осознала, что Эрик не влюблен в меня, но после, словно обожженная, поняла, что влюблена я. Мои глаза расширились от страха, когда я почувствовала, как его член мягко касается моего бедра, и даже замешкалась на мгновение. Мгновение, что дало ему превосходство. Я знала, что будет больно; сестра говорила мне об этом, краснея и смущаясь, когда я застала ее друга, что выходил из комнаты, пока родителей не было дома. А еще она говорила, как счастлива, как чувствовала его безумную любовь в этот момент. А я не чувствовала. Только боль. Он входил раз за разом, толчок за толчком, и с каждым движением боль лишь разгоралась. Рычал и громко дышал, а я безвольно лежала тряпичной куклой, изредка содрогаясь от всхлипов, и уже сейчас сходила с ума от чувства никчемности, что крепло внутри. Я просто шептала, что больше не нужно, просила, чтобы он прекратил, но Эрик злился, он кричал, чтобы я закрыла рот. Я просто хотела, чтобы это все закончилось быстрее. Мне казалось, что он разрывает меня изнутри, а он пытался войти еще глубже. Его член был горячий, он обжигал меня, а там, где еще полчаса назад была моя девственность, пекло огнем. Когда движения Эрика все же стали немного расслабленней, еще чуть-чуть, и я бы списала это на нежность, я даже почувствовала порывами, как что-то вязкое образуется внизу живота и хочет продолжения. Мне стало стыдно за это чувство. Спустя минут пятнадцать, но мне кажется, прошло несколько часов, Эрик оттолкнулся от кровати и с улыбкой ушел в душ. Расслабленной, властной походкой, оставив мое тело на постели, что была в крови. Я слышала, как он напевал под мерный стук воды о кафель. Я содрогалась от слез, трясясь мелкой дрожью, прижимала ладонь ко рту, чтобы не всхлипывать слишком громко. Когда Эрик вышел с удивлением на лице, его губы взметнулись вверх. Он провел рукой по влажным волосам, стянул полотенце с бедер и кинул его на стул. - Ты все еще здесь, - лениво произнес мужчина. Он налил себе воды и залпом выпил ее. – Давай, тебе пора. – Я натянула простынь повыше, кутаясь в нее, и села в постели. – Неужели ты думала, что я оставлю тебя здесь до утра, а после разбужу с кофе? – Эрик едко засмеялся, смотря в потолок. Он кинул на меня одежду, что была разбросана у кровати, и развел руки в стороны, призывая не медлить. Мужчина лег в кровать рядом со мной, укрылся простынью и отвернулся к стене. – Когда уйдешь, не забудь выключить свет.