Две души

      Нельзя сказать, что Гарри Поттер относился к типу людей, которые что-то делают только потому, что так делают все, но всеобщий ажиотаж по поводу поиска пары на бал затронул и его. Правда, вывод, который последовал из осмысливания ситуации, вызвал у Тома желание побиться головой о стол. — Поттер, объясни ты мне, почему из всех девчонок, которые учатся в Хогвартсе, ты выбрал именно Грэйнджер? — А кого я по-твоему должен был выбрать? Слизеринку, что ли?       Том вздохнул. Ситуация была безнадёжной настолько, что не стоило и пытаться её исправить. Именно поэтому приглашение Гермиона получила заранее, а не в последний момент. Сначала она довольно долго молчала, напряжённо что-то обдумывая, и мальчик уже подумал, что вслед за этим молчанием последует отказ, но тут она согласилась. — А к чему была эта драматическая пауза? — несколько нервно поинтересовался Гарри, — если ты не хочешь со мной идти, никто не мешает тебе сказать «Нет».       Девочка нахмурилась. — Извини. Тут дело совсем не в тебе. — А в чём? — Понимаешь, дело в том, что меня вчера пригласил Виктор Крам. — И что? — не понял мальчик.       Зато Том начал догадываться, что последует дальше. — Такое пристальное внимание с его стороны меня напрягает. Знаешь, я, конечно, понимаю, что иногда являюсь не лучшим примером в плане общения, но он же ведёт себя ещё более странно. Приходит в библиотеку, садится и сверлит взглядом. И ведь ни познакомиться нормально не пробовал, ни поговорить. Поклонницы эти ещё его… А теперь, видите ли, он приглашает меня. Я сказала, что не смогу с ним пойти. Не объясняя причину. Честно говоря, хотела вообще не идти на бал, но раз ты приглашаешь… — То есть теперь, если мы пойдём вдвоём, то он подумает, что…       Постепенно, с осмыслением новой информации, на обозрение выходили всё новые и новые подводные камни. — Пусть только попробует! — это прозвучало почти кровожадно.       Раньше Гарри не хотел нагружать подругу дополнительной проблемой, но теперь остатки его совести исчезли окончательно. В конце концов, это ещё вопрос, кто кем пользуется. — Только есть одна проблема. Я танцевать… не умею, причём совсем. — Да ты просто мастер красноречия.       Гермиона вздохнула. — И почему я не удивлена? Впрочем, я тоже не слишком хорошо танцую. Надо потренироваться.       Они договорились о времени и месте тренировки и разошлись.       В слизеринской гостиной скучал Драко Малфой. Иначе никак нельзя было объяснить то, что он прицепился к Поттеру насчёт предстоящего бала. — Поттер, ты вообще в курсе, что чемпион представляет школу не только на этапах турнира? — И к чему это было сказано? — К тому, что ты представляешь не просто школу, но и наш факультет. И какое, по-твоему, впечатление произведёт на общественность твоё публичное появление на балу с грязнокровкой? — Ты лезешь не в своё дело, Малфой, не нарывайся, — прошипел Гарри. — Знаешь, пока это настолько не привлекало внимание, да, но ты перешёл все границы. Больше никого найти не смог?! Ты попал на Слизерин, если ты вдруг забыл! И своим поведением ты загубишь репутацию нашего факультета!       Гарри хотелось выбежать из комнаты, просто исчезнуть или забиться в тёмный угол, и чтобы его не трогали. Он только недавно подумал, как хорошо, что хотя бы Слизерин не пытается залезть ему в душу грязными сапогами, а тут такой подвох. И ведь надо что-то отвечать. Что ему сказать? — Поттер, спокойно, не надо направлять на него палочку! От того, что ты его проклянёшь, все проблемы не решатся, наоборот хуже станет!       Мальчик нахмурился. Палочка? Он же не доставал… или доставал? Кажется, до Малфоя начало доходить, что он ляпнул что-то не то. К счастью, в гостиной появился Флинт. Быстро оценив ситуацию, он махнул рукой Малфою, что, мол, стоишь тут, уходи быстрее, а сам присел на корточки возле Поттера. — Что это было, Поттер? Я, конечно, понимаю, что Малфой любого из терпения вывести может, но чтобы настолько выходить из себя? Чем ты собирался его проклясть? — Знаешь, хороший вопрос. Мне тоже интересно.       Гарри помотал головой, попытавшись успокоиться. — Не знаю. Я не знаю, что на меня нашло. Не смог стерпеть его очередной выпад. — Поттер, ты пойми, я могу надавить на него, чтобы он не лез, но проблемы всё равно надо решать. К тому же, в следующем году меня уже не будет, так что постарайся не доводить ситуацию до крайности. Если тебе нужно успокоительное или, например, поговорить с кем-то, то обратись к декану. Я надеюсь, нам больше не придётся возвращаться к этой теме.       Он ушёл, а мальчик забрался с ногами в кресло возле камина и остановил взгляд на огне. Гостиная стала наполняться учениками, но к Поттеру они не подходили. — Знаешь, может, он вовремя напомнил тебе про успокоительное? — Очень смешно. Слушай, а ты думаешь, он прав? Ну, в смысле, Малфой. — Странно, вроде, температуры нет, но бред несёшь. Не стоит принимать его мнение за мнение всего факультета. Это во-первых. А вообще мне кажется, он тебе завидует.       Мальчик опешил. — Почему это? — Потому что кто-то внушил ему, что при должном старании его статус на факультете будет одним из самых высоких. А тут появился ты и всё испортил. — Всё равно непонятно. — Ну, для тебя как будто правила неписаные. Он тут, понимаешь ли, вкалывает вовсю, ратует за слизеринские идеалы, а твоему высокому статусу ничего не делается, несмотря на все твои причуды. Ты дружишь с Грэйнджер, тебе никто ничего говорит, а его осуждают. Ты поколебал основы его мировосприятия, вот он и бесится.       Гарри задумался. Получалось что-то странное, но другого объяснения он не мог подобрать. — Ты мне лучше другое скажи… — задумчиво протянул Том. Судя по его тону, дальше должна была последовать какая-то гадость. — У вас с Грэйнджер всё настолько серьёзно? — Что?!       Вот тут Гарри действительно начал задумываться об успокоительном. Или о визите к психиатру. Ну не мог же Том серьёзно подумать о… Или мог? — Мало ли, дыма же без огня не бывает и вообще…       Тут мальчик всё понял и расхохотался. Конечно, окружающим это добавило уверенности в убеждении, что этот Поттер какой-то странный, но ему было плевать. — Это ты меня от истерики так интересно отвлекаешь? — Ещё скажи, что не работает, — проворчал Том. — Я не собираюсь опровергать очевидное.       В это время в кабинете декана Слизерина Флинт как раз заканчивал рассказ о происшествии. Профессор вздохнул. Видимо, находить неприятности там, где их быть не должно, у Поттеров — дело семейное. И ведь не так он похож на отца, как принято считать. А ведь самое страшное было в том, что он не представлял, каким образом действовать. Вмешаться в данном случае не получится, но оставлять всё как есть было небезопасно. Что же делать? Флинта, видимо, тоже беспокоил этот вопрос, и он его озвучил вслух. — Вы говорили с Поттером? — Я не думаю, что он был в состоянии нормально воспринимать информацию. Я… я поговорил с Малфоем, постарался довести до его сведения, что от Поттера лучше отстать, но я понятия не имею, насколько хватит этого внушения.       Снегг скривился, как от зубной боли. С младшим Малфоем тоже стоило поговорить, но что он мог сказать? Что Поттер игнорирует установленные каноны с раннего возраста? Что это тоже наследственное? Он не знал. А может, стоит поговорить с Люциусом? Надо обдумать это. — Я подумаю, что можно сделать, спасибо, мистер Флинт. Можете идти.       Тот кивнул и вышел.

***

      Тем временем, у каждого были свои заботы. У Гарри проблема состояла в том, чтобы научиться правильно двигаться в ритме вальса. Конечно, с каждой тренировкой получалось всё лучше, но это обучение, несомненно, стало для наставника любимой темой для издевательств, причём надолго. Для Гермионы проблемой стал Виктор Крам, который никак не мог взять под контроль выражение своей заинтересованности. Конечно, он к ней не лез и не пытался спрашивать, не передумала ли она, но упорно приходил в библиотеку и продолжал за ней наблюдать. Сначала Гермиона пыталась игнорировать такое внимание, но потом ей это надоело, и она стала демонстративно читать толстенную книгу о проклятиях разной степени болезненности. Он, видимо, намёк понял и так часто мелькать в оплоте знаний перестал. Флёр Делакур местную еду находила непригодной к употреблению, так как, по мнению волшебницы, из-за неё могла испортиться фигура, и парадная мантия сидела бы на ней не так удачно.       Рождественское утро прошло хорошо. Кажется, даже Малфой успокоился и с ленивым любопытством разворачивал многочисленные подарки. У Гарри их явно было меньше, но раньше не было и этого. Мальчик просто радовался новой книге от Гермионы и складному перочинному ножику с отмычками для всех замков и шилом, которое мгновенно распутывает все узлы, который подарил Сириус. Том язвительно интересовался, кем же Блэк считал своего подопечного, или это он узнал про сворованный философский камень и предлагал повысить квалификацию? Гарри в ответ делано удивился, разве не собирался сам Том раздобыть где-нибудь подобный ножик? А тут ему сами всё предложили, а он недоволен. Том пробурчал что-то невнятное, но дальше внимание не заострял. После шикарного рождественского обеда, включающего в себя жареных индеек, разнообразие пудингов и волшебного печенья, мальчик пошёл прогуляться. Пушистый снег лежал нетронутой пеленой, и только к кораблю Дурмстранга и карете Шармбатона были протоптаны дорожки. В воздухе то и дело мелькали снежки. Игра в слепленные комочки из белоснежных хлопьев была любимым развлечением Уизли. — Как думаешь, всё могло бы быть по-другому? — задумчиво поинтересовался Гарри. — Ты о чём? — Ну, знаешь, если бы не появился голос в моей голове, то я, наверное, вырос бы настоящим гриффиндорцем. Дружил бы с Уизли, вон, в снежки бы играл. — Ага, пытался бы спасти философский камень от Снегга. Знаешь, Поттер, я уже долго живу и точно могу сказать: история не терпит сослагательного наклонения. Не стоит забивать себе мозг этой ерундой. Лучше уж иди приводить себя в порядок. Хотя Грэйнджер, конечно, и гриффиндорка, которая должна отличаться природной храбростью, но проверять это не стоит.       Гарри чувствовал себя очень неловко в этой парадной мантии. Всё-таки в этом плане у чистокровных было несомненное преимущество. Успокаивало лишь то, что его мантия не слишком выделялась на фоне других. Простая, чёрная, почти как у Малфоя, но без высокого воротника. Ещё летом, когда мальчик только узнал о необходимости купить такую мантию, он пытался посоветоваться с Сириусом, но толку от этого не было, так что пришлось справляться самому. Крэбб и Гойл были оба в зелёном и походили на замшелые валуны, а Пэнси Паркинсон, спутница Малфоя, предпочла нечто бледно-розовое, обильно обшитое рюшками и бантиками. — Да… И это наша аристократия… — протянул Том. Видимо, его тоже впечатлило количество бантиков.       Гарри же был занят поиском своей партнёрши, когда заметил незнакомую красивую девочку в голубом платье. Или знакомую? Пригляделся, а ведь точно. Не совсем похожая на себя, с гладко расчёсанными волосами, скрученными в красивый узел, в лёгкой мантии небесно-голубого цвета, с совершенно другой походкой, видимо, из-за отсутствия привычного тяжелого ранца, но Гермиона! Такой метаморфозы не ожидал никто. Ни Том, который подавился очередной язвительной репликой, ни Малфой, который от изумления растерял все ругательные слова, ни тем более гриффиндорцы. — Потрясающе выглядишь. — Спасибо. — Ладно, Поттер, — сдавлено проговорил Том, — вопрос, почему именно её ты пригласил, снимается, хотя я уверен, что ты понятия не имел о возможности такого превращения. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл.       Она была в мантии из красной шотландки, тулью шляпы украшал довольно-таки безобразный венок из чертополоха. Она объяснила чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Флёр Делакур с Роджером Дэвисом встали первыми у самых дверей. Дэвис не верил своему счастью и не отрывал зачарованного взгляда от красавицы Флёр. Подошли Седрик с Чжоу, Крам с незнакомой девушкой в красном. Тем временем двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула туда. Когда все наконец уселись по местам, МакГонагалл велела оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ней. При их появлении весь зал захлопал, и профессор повела их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи. Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горели фонарики. Гарри шёл, боясь одного — как бы у всех на глазах не споткнуться. Гермиона шла внешне спокойная, и только сила, с которой она вцепилась в руку слизеринца, выдавала её волнение. Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, всё ещё были пустые. Мальчик нерешительно взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. Дамблдор, однако, внимательно изучал список блюд, после чего заказал, глядя в свою тарелку: «Свиные отбивные!». И на тарелке тотчас явились с пылу с жару котлеты. Тут все сразу смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой. После ужина директор встал и пригласил всех последовать его примеру. Взмахнул волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии нарочито порваны и потёрты. Гарри с нетерпением ждал, чтобы они заиграли, совсем забыв, что за этим последует. Ведуньи разобрали инструменты, фонарики на столах погасли, и участники состязания со своими дамами поднялись со своих мест. — Пойдём, — шепнула Гермиона. — Сейчас полагается танцевать. — Да, конечно, — пробормотал мальчик.       Больше всего ему сейчас хотелось исчезнуть из этого зала, но выбора не оставалось. Нужно было идти.