Две души

      Вставая, Гарри запутался в полах непривычного наряда. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Вышли на середину зала, которая была ярко освещена. Мальчик старался избегать устремленных на него взглядов (краешком глаза он все же заметил, как Флинт махнул ему, едва сдерживая смешок). Гермиона положила его руку на талию, а другую крепко сжала. Началось. На самом деле, все было не так уж плохо, он даже смог вести, а не просто следовать за партнершей. К счастью, скоро танцующих пар стало больше. Ученики, преподаватели, даже директора. Особенно впечатлили Тома Дамблдор и мадам Максим. Хотя по мнению Гарри, Грозный Глаз с профессором Синистрой, которая явно опасалась его деревянной ноги, выглядели более странно. Услыхав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Гарри облегченно вздохнул. — Пойдем посидим? — предложил он. «Ведуньи» заиграли новый танец, веселый и быстрый. — Да, конечно. Они прошли к столикам у стенки мимо Фреда и Анджелины, которые так лихо отплясывали, что другие пары шарахались от них, боясь за свою жизнь. — Не понравилось танцевать? — поинтересовалась Гермиона. — Ну… не знаю. А ты любишь танцевать? Девочка задумалась. — Знаешь, я когда-то занималась танцами. У меня были проблемы с общением. Ну… заучек ведь в школе не особо любят, друзей у меня практически не было, вот родители и решили это исправить. — Получилось? — Дело сдвинулось с мертвой точки. А потом пришло письмо из Хогвартса. Я с начала так обрадовалась… Думала, что там будет новая жизнь, что именно там я найду свое место… А теперь подозреваю, что просто сменились декорации. Кстати, объясни мне, вот какое Уизли дело, с кем я провожу вечер? Видишь, как он нас взглядом сверлит? Мальчик обернулся. Действительно, гриффиндорец пытался выжечь в них дыру. Партнерши у него не было, видимо, остальные его сокурсники наслаждались вечером. — Завидует? Или ревнует? Гермиону передернуло. — Да не дай Мерлин! — Плохо молились, голубки, оно уже к вам пробирается. Сейчас будут обвинения в краже и предательстве. — Кажется, не помогло. Пойдем на улицу? А то он ведь не собирается оставлять нас в покое. — Пошли. Они встали, по краю зала обошли танцующих и вышли в холл. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Гарри с Гермионой спустились по лестнице и очутились в гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощенные цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Наверное, это было красиво, но мальчику не нравилось. Слишком непривычно и чего уж говорить, неестественно. Было скучно, так что Каркаров, затеявший вдруг секретные перешептывания с Снеггом оказался неплохим развлечением. — Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства. — Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос: вдруг кто подслушает. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит… — Да уж, талант просто. Наплести словесных кружев, но не сказать абсолютно ничего. — О чем это он? — Он сам не знает, о чем. Хотя я бы не сказал, что его беспокойство беспочвенно. Что-то явно происходит. Что-то нехорошее, иначе ты бы не стал участником турнира. — И кто, по-твоему, за этим стоит? — Не знаю. Это и настораживает. — Тогда беги, — посоветовал Снегг. — Беги, я уж как-нибудь объясню твое бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе. Голоса слышались все ближе, и скоро из-за поворота появились их обладатели. Снегг с каким-то особым озлоблением раздвигал кусты волшебной палочкой, оттуда с испуганными возгласами то и дело выскакивали темные фигурки, а декан Слизерина так и сыпал наказания. Мимо него прошмыгнула девочка. — Минус десять очков Пуффендую, Фосетт, — проскрипел он. — Минус десять и Когтеврану Стеббинс, — следом за девочкой из кустов выскочил мальчик. — Интересно, — задумчиво проговорил Том, — ему кто-нибудь говорил, что зависть — плохое чувство? Тем временем, Снегг и Каркаров заметили Гарри и Гермиону. — А вы что тут делаете? Каркаров, явно недовольный такой встречей, нервно схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать ее на палец. — Просто гуляем. — Ну и продолжайте гулять, — рыкнул Снегг и вихрем пронесся мимо, только мелькнула за спиной, как надутая ветром, черная мантия. Каркаров не отставал. — Что так могло встревожить Каркарова? — тихо спросила Грэйнджер. — Знаешь, лучше нам этого не знать. Способствует психическому здоровью. — Да, пожалуй. — А вот ты мне объясни, с каких это пор они со Снеггом на «ты»? Да еще называют друг друга по имени. — Поверь, принадлежность обоих к одной милой организации дает достаточно оснований. А уж предательство обоих этой организации вообще роднит, дальше некуда. — Только ты мог так обозвать Пожирателей смерти. Привилегия основателя? —Вроде того. Пошли обратно в замок. В полночь «Ведуньи» доиграли последний танец, им напоследок долго и громко хлопали. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны, могли бы хоть Святочный бал продлить до часу ночи. А Гарри был рад — наконец-то он заберется в теплую уютную постель. Бал показался ему очень скучным. Конечно, и Том, и Гермиона сделали вечер интереснее, но само мероприятие ему не понравилось.       На второй день Рождества все спали долго. Днем в гостиной было хоть и людно, но тихо. Разговаривали неохотно, часто зевали. А в Большом зале выяснилось, что волосы у Гермионы снова торчали пышной копной, и она призналась Гарри, что перед балом хорошенько полила их снадобьем «Простоблеск» для укладки волос. — Это снадобье только для балов, с ним так много мороки! Пора было браться за домашние задания; в первую неделю каникул делать ничего не хотелось, казалось, впереди много времени. Принесли учебники, пергамент и перья и нехотя, с кислыми минами принялись за работу. Гарри все чаще поглядывал на календарь. До 24 февраля рукой подать, а за разгадку золотого яйца он еще и не брался. Всякий раз, зайдя в спальню, мальчик доставал яйцо, раскрывал и внимательно слушал: не будет ли на этот раз какого знака? Он силился вспомнить, не напомнит ли вой о чем-нибудь? Кроме оркестра поющих пил — ни о чем! Пробовал закрыть и трясти яйцо — не изменится ли звук? — но оно выло по-прежнему. Мальчик задавал яйцу вопросы, орал что есть мочи, перекрикивая вой, — все без толку. Даже кинул его разок об стену, на успех, впрочем, не надеясь. Том не спешил вмешиваться, только развлекался, комментируя происходящее. Гарри обижался, но сделать ничего не мог. И в тот момент, когда мальчик начал думать, что же будет, если он так и не найдет отгадку, нарисовался Седрик Диггори. Вел он себя странно, долго мялся, и, в конце концов, поинтересовался успехами своего конкурента. — Послушай, Гарри, ты открывал золотое яйцо? Оно у тебя воет? — Ну, воет. — Тогда… прими ванну, ясно? — Что-что? — Прими ванну… только захвати с собой яйцо. Открой его в горячей воде и послушай. Это наведет тебя на мысль, поверь мне. Гарри вытаращил глаза. — Только иди в ванную старост. Пятый этаж, четвертая дверь слева от статуи Бориса Бестолкового. Пароль — «Сосновая свежесть». Ну все, мне пора. — Том, это что такое было? Это… шутка такая, да? —Это очень странно… Не знаю, я не уверен, что это шутка, но мне это очень не нравится. Гарри вернулся в гостиную, устроился в кресле возле камина и задумался. Он прекрасно понимал, что происходило что-то нехорошее, но вот понять, что же так напрягало Тома, он не понимал. Да, его заставили принимать участие в очень опасном состязании, но вот кто? Это было главной проблемой? Или нет? — И это тоже. Но главный вопрос все-таки «Зачем?». И есть еще одна странность, но я до конца еще не убедился. Не хватает данных.

***

      В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Профессор Снегг, услышав, что Поттер тоже собирается пойти, нахмурился и поинтересовался, на какой стадии находится разгадка яйца. Мальчик напрягся. — Поттер, поймите, от того, что вы пытаетесь отложить все на последний момент, ничего хорошего не выйдет. Из такого никогда ничего путного выйти не может. Постарайтесь понять это до критической ситуации. Вы можете не разгадывать загадку. Задание все равно зачтут, с нулевыми баллами, правда. Вы уверены, что хотите именно этого? Гарри молчал. Что он мог сказать? Что проделал множество различных манипуляций с этим дурацким яйцом, но не одно из них не приблизило его к разгадке? — Ага, попробуй. Хотя мне кажется, что есть менее болезненные способы самоубийства. — У тебя есть конкретные предложения на счет того, что делать с яйцом? Том промолчал. — Вот и у меня нет. Снегг видимо понял, что особого результата этот разговор не дает, и со вздохом отпустил мальчика.       Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. При всей своей худобе он наверняка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул на борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро. — Сдвинулся! — воскликнул Гарри. Голова Крама вынырнула посредине озера. — Холодина такая, январь на дворе! — Откуда он приехал, там еще холоднее, — сообщил Том. — Наша вода ему, наверное, кажется теплой. — Ты там был? — Да, однажды был. Не стремлюсь это повторять. В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Главную улицу, и Гарри решил пойти в «Три метлы». В пабе было людно, и мальчика начали закрадываться смутные сомнения относительно прогулки. Может, лучше было все-таки остаться в замке и попытаться что-то сделать с яйцом? Долго размышлять на эту тему ему не дали. — Что это Бэгмен здесь делает в выходной день? Гарри оглянулся. И правда, начальник Департамента магических игр и спорта был чем-то явно обеспокоен, совсем как той ночью в лесу, когда в небе появилась Черная Метка. Бэгмен посмотрел в сторону бара, заметил Гарри и поднялся из-за стола. — Сейчас вернусь, — беззвучно пошевелил он губами в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил кмальчику. — Как дела, Гарри? Рассчитывал тебя здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке? — Да, спасибо, — ответил Гарри. — Что ему от меня надо? — мысленно спросил он у Тома. — Понятия не имею. — Хочу тебя еще раз поздравить с победой над хвосторогой. Молодчина! — Спасибо, — поблагодарил Гарри. Бэгмен, видно, хотел что-то еще сказать, но почему-то медлил, посмотрел в зеркало на гоблинов, те, не отрываясь, глядели на него и на мальчика раскосыми черными глазами. — Беда с ними, — тихо сказал Бэгмен Гарри, заметив, что и он глядит на гоблинов. — Толком по-нашему не говорят, прямо как болгары на Чемпионате мира. Но те хоть жестами могут изъясняться, так что другой человек поймет. А эти тараторят на своем языке, гоблидуке, а я из их языка знаю только одно слово: «бладвак», что значит «кирка». У меня, разумеется, это слово с языка не сорвется, а то, чего доброго, подумают, что я угрожаю. — Бэгмен закончил тираду смешком. — Что им от вас нужно? — спросил Гарри. Гоблины следили за каждым движением Бэгмена. — Как бы тебе объяснить… — Бэгмен вдруг заерзал на стуле. — Они ищут Барти Крауча. — А он им зачем? Здесь его нет, он в Лондоне, в Министерстве. — В общем-то я… не знаю, где он сейчас. Он, видишь ли… на работу не ходит. Уже недели две. Его помощник Перси Уизли говорит, наверное, он заболел. Приказы присылает с совами. Только, чур, никому ни слова, ладно? А тут еще эта репортерша, Рита Скитер, везде крутится, всюду свой нос сует. Пронюхай она о болезни Барти, глазом не успеешь моргнуть, настрочит новую гадость. Будет всех убеждать, что он пропал, как недавно Берта Джоркинс. — Подожди, он сказал Крауч? Насколько я помню, он никогда не пропускал службу, а тут еще и болезнь… Странно. — А Берта Джоркинс нашлась? — Нет еще. Я послал на розыски. Куда она запропастилась? До Албании-то доехала, это я точно знаю: там она виделась с двоюродным братом. Потом поехала на юг к тетке, и на пути как в воду канула… Что с ней стряслось — ума не приложу. Сбежала? На нее вроде не похоже. Хотя, кто ее знает? Да что это мы с тобой о гоблинах да о Берте Джоркинс? Лучше расскажи о себе. — Бэгмен понизил голос. — Как с загадкой яйца? — Почти разгадал, — соврал мальчик. Но Бэгмен, похоже, догадался, что Гарри говорит неправду. — Послушай, Гарри, — сказал он, переходя на шепот. — Если говорить откровенно, что-то здесь нечисто… Ведь тебя принудили участвовать в Турнире. Да и вообще… — Тут он заговорил совсем неслышно, и Гарри наклонился вперед. — Если я могу чем помочь, не стесняйся… Ну, ты понимаешь… Ты мне с первого взгляда понравился… И с драконом разделался так умно. Так что только попроси помощи… — Том, с чего вдруг он предлагает помощь? — Этому может быть несколько объяснений, но мне ни одно из них не нравится. Не стоит на это соглашаться. Неизвестно, зачем он это делает и какие будут последствия. Вежливо откажись, так будет спокойнее. — Я сам должен разгадать эту загадку, — осторожно ответил Гарри. Пусть начальник Департамента магических игр и спорта не думает, что Гарри Поттер его укоряет. — Ну разумеется. Просто мы все очень хотим, чтобы победу одержал ученик «Хогвартса». — Вы и Седрику предлагали помощь? По лицу Бэгмена пробежало облачко. — Нет, не предлагал. Как бы тебе объяснить… Говорю тебе, ты мне понравился. И я именно тебе хотел бы помочь… — Спасибо большое. Я почти разгадал загадку, еще пара дней, и все станет ясно. — Это самогипноз такой? Бэгмен явно обиделся, но тут подошли Фред и Джордж, и он больше ничего не прибавил.Мальчик понятия не имел, чего хотели Уизли, но начальник Департамента магических игр и спорта общаться с ними не хотел и потому начал прощаться. — Ладно, мне пора бежать. Рад был с вами повидаться. Удачи, Гарри. И он поспешил к двери. Гоблины повскакали со стульев и пустились вдогонку. — И что это было? — Лишнее подтверждение, что тебе явно помогают. Причем, два разных источника. Первый и явный — Бэгмен. Зачем — неизвестно. Возможно, он поставил на тебя крупную сумму и решил подстраховаться. Но он не главная проблема. Есть еще кто-то, кто предлагает помощь. Источник, предпочитающий действовать через посторонних лиц. Это настораживает гораздо больше. Неизвестно, кто это, а соответственно и цели неясны. К тому же эти рассказы Бэгмена… Это все не просто так. Что-то происходит, Поттер. — Что происходит? — Пока не знаю. Но надеюсь узнать до того, как ситуация станет критической.