Две души

      Давным-давно, еще до поступления в Хогвартс, Гарри Поттер увлекался подводными исследованиями. Разумеется, нельзя сказать, что интерес носил практический характер, да и продлился он не очень долго, но среди немногочисленных сокровищ было несколько фотографий. И хотя довольно скоро интерес к магии вытеснил мечту о подводных путешествиях, где-то в глубине души она осталась. Но мечты чаще всего разбиваются о суровую действительность. Возможно где-то, где тепло перспектива нырять была более притягательная, но не в этом случае. Вода была ледяная и резала ноги, как будто это была не вода, а огонь. Мантия и брюки промокли, и чем глубже Гарри заходил, тем тяжелее они становились; он зашёл в воду уже по колено, даже глубже, ноги немели и скользили на плоских, заросших илом камнях. Мальчик усердно жевал скользкие, как щупальца осьминога, будто резиновые водоросли. Зайдя в воду по пояс, он остановился, проглотил водоросли и стал ждать. На трибунах засмеялись. Да, наверное, со стороны действительно было смешно. Возможно, будь Гарри на месте зрителей, он бы тоже посмеялся. Но он не был. Он дрожал от холода, так как ко всему прочему дул холодный ветер. На трибунах засмеялись еще громче. Мальчик обернулся, так и есть гриффиндорцы. Слизеринцы к счастью сдержано молчали. Но тут стало не до них. Внезапно Гарри почувствовал, словно ему на лицо наложили невидимую подушку, зажали рот и нос, он судорожно вздохнул, и у него закружилась голова. Лёгкие опустели, а слева и справа на шее словно полоснули бритвой. Мальчик схватился ладонями за шею и почувствовал под ушами широкие щели, которые открывались и закрывались, словно хватали воздух — жабры! Да уж, такое водолазам даже не снилось. Без дальнейших раздумий Гарри сделал то, что только и можно было теперь сделать — нырнул в воду. Глоток ледяной воды показался глотком жизни. Голова перестала кружиться, второй глоток воды плавно прошёл сквозь жабры, и мозг насытился кислородом. Мальчик поглядел на руки, в зелёной озёрной воде они казались призрачными, а между пальцами выросли перепонки. Он изогнулся и взглянул на ноги — голые ступни вытянулись и тоже сделались перепончатыми, вместо ступнёй у него отросли ласты. Внезапно ледяная вода перестала быть проблемой, наоборот, стала просто прохладной и приятной и удивительно лёгкой. Гарри вытянул руки, сильным гребком развёл в стороны вдоль тела, заработал ногами-ластами и удивился, как быстро он плывёт. И видел он теперь ясно и далеко, и можно было не моргать. Скоро мальчик заплыл так глубоко, что уже не мог различить поверхности озера, и направился прямо ко дну. Тишина давила на уши, а вода у дна была очень мутная. «Интересно, а в океане так же?» — подумал Гарри. Конечно, по мере продвижения пейзаж прояснялся. То вырастали целые леса чёрных трепещущих водорослей, то широкие илистые луга с редкими валунами. Мальчик заплывал всё ниже и ниже, к середине озера, он широко раскрыл глаза и старался заглянуть подальше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени. Маленькие серебристые рыбки стрелами проносились мимо. Раз или два Гарри казалось, что впереди его поджидает чудище, но, подплыв ближе, он обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников Турнира, русалок с тритонами, и гигантского кальмара видно не было. Картина под ним сменилась, теперь, насколько хватало глаз, внизу простиралась долина светло-зелёных водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Гарри всё глядел вперёд, не мигая, стараясь различить, что его ждёт впереди по очертаниям в полутьме. — Поверь, ничего хорошего там не предвидится, — подал голос Темный лорд. Как будто в подтверждение этих слов кто-то схватил мальчика за ногу. Гарри обернулся и увидел гриндилоу. Маленькое, рогатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило мальчика длинными пальцами и оскалило острые клыки. Гарри сунул перепончатую руку в карман и стал нащупывать волшебную палочку, нащупал, и тут из зарослей появились ещё два гриндилоу, схватили мальчика за мантию и потащили ко дну. —Вот об этом я говорил! — Релассио! — беззвучно крикнул Гарри, изо рта у него вырвался пузырь воздуха, а из кончика волшебной палочки вместо привычных искр гриндилоу обдало струёй кипятка, и зелёные гриндилоу покраснели от злости. Мальчик вырвал ногу из костистых пальцев и быстро поплыл прочь, через плечо наудачу посылая в чудищ новые потоки кипятка. Гриндилоу то и дело хватали его за ноги, но он отбрыкивался и, в конце концов, угодил пяткой одному прямо в лоб. Тот скосил глаза, перестал грести, его приятели погрозили Гарри костлявыми кулаками и спрятались в водорослях. Мальчик отплыл подальше, остановился, спрятал волшебную палочку в карман мантии, оглянулся и прислушался. Тишина давила сильнее; Гарри описал круг, напряжённо глядя вдаль. Он заплыл уже очень глубоко, а кроме колышущихся водорослей ещё ничего не нашёл. — Ну как? — раздался голос. Умение Плаксы Миртл появляться там, где не следует, было одной из хогвартских легенд, но сейчас оказалось весьма кстати, так как она помогла с направлением. Плыл Гарри долго, как ему показалось, минут двадцать. Он плыл над целой долиной чёрного ила, и от движения илистая муть приподнималась и крутилась вихрями. И, наконец, он вдалеке услышал обрывок русалочьей песни из яйца. На поиски даём мы Тебе один лишь час… — Поттер, успокойся, организаторы должны учитывать непредвиденные ситуации… — Это в Хогвартсе то? Серьезно? Мальчик поплыл быстрее. Впереди в мутной воде показался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. — Вот это я понимаю охота. Гарри миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню. …Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери…       Вдруг из тьмы показались очертания домов, слепленных прямо из булыжников и поросших водорослями. В тёмных окнах виднелись лица… эти лица были совсем не похожи на мордашку русалки с картины в ванной старост. Серая кожа и длинные-длинные тёмно-зелёные волосы, жёлтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, а они злобно на него глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих каменных хижин с копьями в руках и, мощно работая серебристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе. По своеобразной улице мальчик выплыл в центр поселения. Зрелище было удивительным. На обрамлённой несколькими домами площади собралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привязаны четыре человека. Чжоу Чанг, девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флёр Делакур, видимо сестра, девушка, которая была с Виктором Крамом на балу и…Гермиона. Том подавил недовольную реплику. Похоже, это была судьба, и сопротивление просто не имело смысла. Все четыре пленника крепко спали, склонив головы на плечи, у всех четырёх изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков. Гарри поспешил к ним, ожидая, что тритоны нападут на него со своими копьями, но те нападать и не думали. Толстые скользкие верёвки, которыми привязали «украденные сокровища» были из водорослей и очень крепкие. — Видишь, а ты еще спрашивал, зачем нужно везде носить подарок твоего крестного. Режь давай веревки. Совет был дельным. Тем более, что уже появились конкуренты. Внезапно, тритоны и русалки отвлеклись от разглядывания Гаррри и стали указывать пальцами куда-то вверх. Ну так и есть, к русалочьей деревне плыл Седрик Диггори. Голова у него была в большом пузыре воздуха, так что лицо казалось шире, чем на самом деле. — Я заблудился! — проговорил он одними губами. — Да ты что. А я-то подумал, что он внезапно понял, что всю жизнь мечтал заниматься именно подводным плаванием. Пока Том язвил, Седрик перочинным ножиком перерезал веревку, которой была привязана Чжоу, и уплыл с ней наверх. — Так, хватит тормозить. Тебе уже наглядно продемонстрировали, что нужно делать. Мальчик так и поступил. Оказалось, что вовремя, так как действие жаброслей истекло. Стало тяжело дышать, шея снова заболела, вода стала мокрой на вкус. Вынырнул! Никогда еще воздух не приносил столько наслаждения. Тем временем Гермиона проснулась. Гарри очень надеялся, что она умеет плавать, а то, учитывая, что сам он плавал не особо хорошо, то ничем бы помочь не смог. К счастью, девочка и сама неплохо справлялась. Во всяком случае, она выплюнула воду, и довольно уверенно поплыла в сторону берега. — Нужно с этим что-то делать. Этим же летом ищем какой-нибудь подходящий водоем и учимся плавать. К счастью. Все добрались благополучно. На берегу к Гарри и Гермионе сразу подскочила мадам Помфри и стала укутывать их в теплые одеяла и поить зельями. Вскоре вынырнул Крам со своим «сокровищем». А вот Флер Делакур с заданием не справилась и поэтому билась в истерике. Среди невнятных криков можно было разобрать «Габ`гиэль!» и «Скажите мне, она жива?!». Потом было совещание судей, выставление оценок и сообщение, что третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвертого июня и что за месяц до этого чемпионам объявят, что это за задание. «Всё, прошел, теперь можно обо всем забыть аж до двадцать четвертого июня» — думал Гарри, возвращаясь обратно в замок. — Ага. Нас всего-то протолкнули в соревнование, в котором смертельный исход весьма вероятен. А мы до сих пор не знаем, кто это сделал. Разумеется, мы можем расслабиться и не о чем не волноваться. — И что ты предлагаешь? Что мне по-твоему нужно делать? — В том-то и проблема, Поттер, — вздохнул Том, — Мы практически ничего сделать не можем. Только строить предположения, проявлять максимальную бдительность и учить новые заклинания.       Последствия второго испытания можно было поделить на предсказуемые и не очень. Во всяком случае, то, что Гермиону после происходящего стали дразнить дамой сердца Гарри Поттера мальчик явно не ожидал. Разные факультеты реагировали на это по-разному. Когтевранцы наблюдали с чисто научным интересом, выясняя, что же будет. Пуффендуйцы явно удивлялись, но особо не вмешивались. На Слизерене все было сложно. С одной стороны, Гермиона для большинства из них была грязнокровкой, и априори неподходящей кандидатурой, но с другой стороны, попытаться донести до него эту мысль — занятие бесполезное и неблагодарное. Да и каких-либо подтверждений таких слухов со стороны Поттера не поступало, а Слизерин не может позволить себе размолвки из-за какой-то грязнокровки. Так что самой большой проблемой стали именно гриффиндорцы. У них были претензии как к Гермионе( предательница, спуталась со слизеренцем) так и к Поттеру( мерзкий слизеренец, который обманул и околдовал девушку). Радикально настроенные индивиды даже пытались высказать претензии, что закончилось подбитым глазом (Гермиона) и оглушением (Гарри). После этого все недовольные решили, что свое неодобрение ничуть не хуже можно демонстрировать на расстоянии. Но на этом неожиданности не закончились. Был еще разговор с деканом. Чего он хотел этим добиться, мальчик не понимал, и в какой-то момент спросил, неужели профессор считает, что у подобных слухов есть реальный повод. Декан на это только скривился, и настоятельно рекомендовал не делать глупостей.Том на это только хмыкнул и пробормотал «Любопытно…», отказавшись это объяснять. Честно говоря, мальчик опасался, что после такого Гермиона сама нагрянет с претензиями, в конце концов, это все произошло из-за него. К счастью, этого не произошло. И все бы было, если не совсем хорошо, то хотя бы нормально. Было бы, если бы не пришло письмо от Сириуса. После практически каждого чтения писем крестного Том пытался воздерживаться от резких замечаний. В конце концов, каким бы ни был Блэк, он оставался крестным мелкого, но сейчас он просто превзошел сам себя. Письмо гласило: «В два часа в воскресенье будь у перелаза при повороте на Хогсмит». Темный лорд подавил ругательство, все-таки Азкабан явно не прошел для этого индивида даром. Впрочем, Поттера послание порадовало ненамного больше. Разумеется, он соскучился по Сириусу, но это походило на какие-то… игры в партизан. С конспирацией, тайными встречами и прочим. В роли врага видимо выступал Снегг. Честно говоря, первой мыслью было отказаться от сомнительного предприятия, но если подумать… поймешь, что лучше сходить. Чисто на всякий случай. Так что мальчик отправил записку с согласием.