Две души

      Гарри Поттер стал вертеть головой, высматривая того, кто раскрыл его инкогнито. Источник возгласа был найден очень скоро. Не заметить этого человека было трудно. Он был в два или даже три раза выше мальчика. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как чёрные жуки. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке. Том прошипел что-то нечленораздельное. Честно говоря, мальчик несколько не понимал происходящего. Откуда этот человек его знает? И почему на него так реагирует Том? Он ведь ничего просто так не делает. Нужно было что-то сказать. Срочно нужно было что-то сказать, но Поттер понятия не имел, что именно. Но окрикнувший его мужчина сам решил эту проблему. — А вот и наш Гарри! — удовлетворённо произнёс великан.       Тот не знал, как реагировать, и потому молчал. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил незнакомец. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза мамины.       Том издал какой-то странный звук, похожий на скрип. — Вы кто?       Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.       Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс её. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнёс мальчик.       Вообще-то вежливость не являлась его отличительной чертой, но после упоминания о папе с мамой Поттер понял, что это его шанс. Он ведь до сих пор не знал, что же случилось с его родителями на самом деле. Дурсли говорили, что его отец был алкоголиком и безработным, что именно он погубил и себя, и жену потому, что вёл машину в нетрезвом состоянии. Про мать если что и упоминалось, то отзывы были не лучше. Ребёнок понимал, что и дядя, и тётя ненавидели его родителей из-за того, что сами они погибли, а сына своего спихнули на шею нормальных и порядочных людей. А ведь он тоже ненормальный! Когда он был совсем маленьким, то за всё необычное, происходило ли оно по вине Гарри, или же он и вовсе к этому отношения никакого не имел, его наказывали. Уже чуть позже мальчик понял, что эти явления вполне нормальны для волшебника. Да-да. Именно для волшебника, а не для ненормального. А так как отношение родственников к его магическим способностям в лучшую сторону измениться не могло, то нужно учиться их контролировать. Это стало решением проблемы, но информации насчёт родителей намного больше не стало. Том только насмехался над Дурслями, выслушивая их версию о гибели Поттеров, и советовал Гарри не слушать этих индивидуумов, но и информации, зараза, не предоставлял. На все вопросы не отвечал или менял тему. Теперь же, о чудо, появился человек, который мог знать и, главное, — сказать чуть больше. Учитывая, что таких людей до сих пор не встречалось, этого упускать было ни в коем случае нельзя. Хагрид тем временем продолжил. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Да, я читал письмо — тут на лице нового знакомого промелькнуло недоумение. Если бы не Том, то Поттер и не обратил бы на такой нюанс внимания, но учитель приучил заострять внимание именно на мелочах. — Что-то не так? — Что? Да нет, просто я не был уверен, что эти маглы, — он умолк. — Эти маглы что? — Мне говорили, что они не очень волшебство жалуют. — Ну, эту мою особенность они изменить не смогут. Магию из меня вряд ли вытравишь. Думаю, что им же будет спокойнее, если я буду этим заниматься далеко от них. — Это ты прав, Гарри. Маглам о нас знать ни к чему. — Можно подумать, мы это и без него не знали! — Том всё-таки не удержался от комментария. — А ты чего сюда один пришёл? — Всё ложь и клевета! — Так ведь объяснили, куда идти. И ключ от сейфа выслали. Что же мне ещё нужно? — Это хорошо, что ты самостоятельный такой. — Я хотел спросить, вы же знали моих родителей, не так ли? — Да. Я твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти... — Поттер, время! — Мистер Хагрид, мне… — Давай без всяких мистеров. — Мне сейчас идти нужно, но… Мне бы хотелось услышать про родителей. — Так тебе что, совсем ничего не рассказывали? — То, что рассказывали, скорее всего, — вранье, а хотелось бы услышать правду. — Да. Конечно, рассказчик из меня не ахти какой, но ведь не можешь же ты ехать в Хогвартс, не зная этого. Давай ты всё к школе покупай, а мне тут уже пора, позже поговорим. — Жду не дождусь!       На этом и разошлись. Хагрид отправился по своим делам, а мальчик дальше, за покупками. Сначала Том молчал, и Гарри начал беспокоиться, что это с ним случилось, но тут тот просто взорвался. — Ты что творишь, Поттер?! — Что? Ты о чём? — Он ещё и издевается! Я не для того тебя учил и воспитывал, чтобы ты со всякими первыми встречными по душам разговаривал! И вообще...       Поттер уже ничего не понимал. А Том всё не унимался. — Если тебе так уж невмоготу, то я тебе даже про родителей постараюсь что-нибудь вспомнить, хотя раньше я за тобой не замечал такого интереса к их истории. — Том, что случилось? — Что? — Что случилось? Что он мне такого может сказать, что ты так психуешь? — С чего ты взял?.. — Я не слепой. Что же такого мне может рассказать Хагрид?       Том молчал. — Том, ты пойми, я его, по сравнению с тобой, знаю гораздо меньше. Вообще не знаю. Но он может поделиться очень важной для меня информацией. Я устал слушать ложь Дурслей, я устал от твоих уклончивых ответов, я хочу, наконец, узнать правду, понимаешь? И лучше бы я её узнал от тебя. — Когда закончишь покупки, вернёшься в паб, снимешь там комнату. Закруглим сборы — поговорим.       Гарри сразу стало легче. Учитель не собирается игнорировать его всё оставшееся время. Может, даже расскажет ему обо всём, что мальчика интересует. В конце концов, что он знает об этом Хагриде? А Том — это Том. — Ну что, надо бы купить тебе форму, — заметил Том, - А то, что это мы все в обносках, да в обносках. Еще одежды купи, а то выглядишь как бродяжка. Нечего лишнего внимания привлекать.       Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится.       В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку. — Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс? — Да, — ответил Поттер. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова. — А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу. Мальчик сильно напомнил Гарри его кузена. — А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот. — Нет. — Поттер отрицательно кивнул головой. — А в квиддич играешь? — Нет, — повторил Гарри, пытаясь вспомнить, говорил ли Том, что же это такое — квиддич. — А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком будешь факультете? — Нет. — Я знаю. Слизерин. — Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а ты? — Ну-ну, хотел бы я на это посмотреть. — М-м-м, — неопределенно промычал Гарри, жалея, что не может сказать что-нибудь более содержательное. — Да.… С такими родителями и такое поведение… Мир деградирует. Куда мы катимся, Поттер? — мрачно поинтересовался Том. — А где твои родители? — вдруг поинтересовался блондин. — Они умерли, — коротко ответил мальчик. Ему не хотелось разговаривать с мальчиком на эту тему. — О, мне очень жаль, — произнёс тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чем-либо сожалеет. — Но они были из наших или нет? — Они были волшебники, если ты об этом. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как твоя фамилия?       Но прежде чем Гарри успел ответить, в разговор вмешалась мадам Малкин. — Все готово, — произнесла она.       Нельзя сказать, чтобы Гарри был огорчен тем, что у него появился повод закончить разговор, и он поспешно спрыгнул со скамеечки. — Что ж, встретимся в школе, — бросил ему вслед мальчик. — Как же, жду не дождусь.       Дальше было обновление гардероба, покупка учебников и дополнительной литературы во «Флориш и Блоттс», где было столько книг, сколько Гарри ни разу в жизни не видел, — они стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шелковых обложках; там были книги, испещрённые непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Эти книги не оставили бы равнодушным даже Дадли, который никогда ничего не читал. Они купили очень красивые и точные весы, а еще приобрели складной медный телескоп. Затем они посетили аптеку, в которой все было так волшебно, что Гарри даже не обратил внимания на ужасный запах — там пахло тухлыми яйцами и гнилыми кабачками. На полу стояли бочки с какой-то слизью, вдоль стен выстроились стеклянные банки с засушенными растениями, толчеными корнями и разноцветными порошками, а с потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. Позже – покупка волшебной палочки. Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула. Гарри чувствовал себя очень странно — словно он попал в библиотеку, в которой были очень строгие правила. У него возникла куча новых вопросов, которые он собирался задать Тому, но здесь не решался. Вместо этого он рассматривал тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. Мальчик почувствовал, как по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов и казалось, издавали почти неслышный звон. — Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри подскочил от неожиданности. Перед ними стоял пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак. — Здравствуйте, — выдавил из себя мальчик. — О, да. — Старичок покивал головой. — Да, я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. — Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы.       Мистер Олливандер приблизился к Гарри почти вплотную. Поттеру ужасно захотелось отвернуться или просто моргнуть. От взгляда этих серебристых глаз ему стало не по себе. — А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.       Мистер Олливандер стоял так близко к Гарри, что их носы почти соприкасались. Мальчик даже видел свое отражение в затуманенных глазах старика. — А, вот куда…       Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и коснулся шрама на лбу Гарри. — Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала, — мягко произнес он. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках… Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы… Гм-м-м, — задумчиво протянул мистер Олливандер. — Ладно, а теперь вы, мистер Поттер. Дайте мне подумать. — Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы берёте палочку? — Я?.. — замялся Гарри, наконец спохватившись. — А, я правша! — Вытяните руку. Вот так. Старичок начал измерять правую руку мальчика . Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы. — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой. — Что, правда что ли? – не удержался Том. Поттер внезапно осознал, что линейка сама его измеряет, а мистер Олливандер давно отошел к полкам и снимает с них одну коробочку за другой. — Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните. Гарри взял палочку в правую руку и, чувствуя себя полным дураком, немного помахал ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал ее из его руки. — Эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте.       Мальчик попробовал, хотя едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера. — Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее.       Гарри пробовал. И снова пробовал. И еще раз попробовал. Он никак не мог понять, чего ждет мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел. — А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Мальчик взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. И внезапно пальцы его потеплели. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах. — О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так… очень любопытно… чрезвычайно любопытно… Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно… очень любопытно… — Извините, — спросил Гарри, — что именно кажется вам любопытным?       Мистер Олливандер уставился на Гарри своими выцветшими глазами. — Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам. Мальчик судорожно вздохнул. — Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих. Гарри поежился. Он не был уверен, что ему нравится мистер Олливандер. Он заплатил за палочку семь золотых галлеонов, и мистер Олливандер с поклонами проводил его до двери.

***

      Наконец все покупки были завершены. Голос в голове практически всю дорогу молчал, что само по себе было странно. Посторонний человек не понял бы, но у Гарри выработалась теория относительно высказываний Тома. Проще говоря, чем язвительнее комментарии, тем ближе ситуация к понятию «нормальной». И теперь молчание Тома вызывало некоторые смутные опасения. Комнату снять получилось довольно легко. Вот что значит правильное капиталовложение. — Ну? — Родственники тебе говорили, что твои родители погибли в автокатастрофе, так? Ну так вот... На самом деле их убил тёмный волшебник. Звали его Волан-де-Морт. — Ты не договариваешь. Ты ведь… Ты ведь имеешь к волшебному миру прямое отношение, да и на Хагрида ты так отреагировал. Значит, ты уже сталкивался с ним раньше, верно? — Да, угадал. Я к волшебному миру имею самое непосредственное отношение. Впрочем, к тому волшебнику тоже. — Значит, вот как получается, да? И что мне теперь, Волан-де-Мортом тебя звать?! Теперь вот и выговорить могу. Да... Том, ну почему так получается, а? Несправедливо и совершенно по-другому, не так, как следовало бы? Я ведь должен тебя ненавидеть. Ну, вроде как хороший сын и всё такое. А ведь… не получается. Слишком многое произошло. Никудышный из меня сын...       Том (или… Волан-де-Морт?) молчал. Сам мальчик тоже уже был морально вымотан. — Знаешь, что? Я сейчас пью успокоительное и ложусь спать. Это обдумывать нужно не на эмоциях, а сохраняя минимальное самообладание. Давай завтра всё обсудим, хорошо?       В ответ тишина. — Том, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Самое страшное, когда молчат, не молчи. — Куда же я от тебя денусь, лохматый?       Как это ни странно, но после этих слов мальчик немного успокоился и стал воплощать в действие свой план.