Долгий путь к счастью

Хотя парень говорил, что правил всего два: не сопротивляться и не подкрадываться к нему сзади даже в шутку, потому что это по-настоящему опасно, но оказалось, что в первое правило входило все остальное. И это было действительно все! Хибари диктовал свои законы: как себя вести, что и как делать, что говорить, не задавать вопросов – просто бесполезно, как сидеть, где ходить, во сколько засыпать и просыпаться, каким шампунем мыть голову, что должно лежать на прикроватной тумбочке и сколько ножей должно быть на кухне. Его правила распространялись абсолютно на все, и по его правилам, на тело Аю у Хибари было больше прав, чем у самой девушки. Он ей прямым текстом обозначил, что законных свободных ночей у нее есть всего три в месяц, все остальные принадлежат ему. Прошел почти месяц с того дня, как Хибари одел на нее наручники и увез из особняка, но ничего не изменилось. Черный матовый браслет на левом запястье девушки все это время был обязательным атрибутом, а черная облачная цепь позволяла спокойно перемещаться только внутри дома. Аю не гуляла на улице больше двадцати пяти дней, этот огромный дом в стиле швейцарских шале, построенный из массивных лиственничных брусьев, стал для девушки тюрьмой. Были несколько помещений, закрытых Хибари на ключ, который он держал где-то за пределами дома. Причины своих поступков парень никогда не объяснял, только одна небольшая замкнутая комната на втором этаже не была для Аю загадкой – в этой комнате Кёя хранил свое оружие, телефон и черный классический костюм. И в какой-то момент отчаяние и обида достигли своего передела, сознание Аю затуманилось от злости на того, с кем рядом она раньше мечтала быть всю жизнь, делить беду и радость, и улыбаться, прикрывая глаза от смущения. В Хибари, находящемся с ней сейчас, не было ничего от того, другого Хибари, которого она помнила с детства. Безусловно, это был тот же самый парень с хищным блеском темных стальных глаз и упрямой верой в правоту собственных действий. Но такой удушающей тирании раньше в нем не было никогда! - Что ты хочешь на обед? – тихо спросила девушка, прикрыв глаза и представляя просто обычную жизнь с Хибари. - Мне все равно, - последовал холодный ответ, сразу разрушивший в сознании Аю даже воображаемую иллюзию обычной жизни. - Сними наручники, мне в них очень неудобно. Я не сбегу, обещаю, - стараясь говорить спокойно, начала девушка, зажимая в руке нож, которым только что нарезала сырые овощи для супа на обед. - Нет, забудь об этом, - парень встал и вышел из-за стола. - Тогда я могу не готовить обед? – спросила Аю, подойдя к входной двери и встав к ней спиной, чтоб Хибари не покинул дом, просто проигнорировав ее вопрос. - Попробуй, - со странным выражением темных стальных глаз ответил Хибари и отвернулся, открыв холодильник и что-то в нем выискивая. Угроза? Или насмешка? Или ему действительно все равно, ведь еще со времен средней школы Намимори Кёя прекрасно готовит сам? Он невозможен! Хибари не идет на уступки, не делает одолжений, почти не отвечает на вопросы, ничего не объясняет, жестко диктует свою волю и заставляет выполнять его правила. И он настолько силен, что позволяет себе все это делать, даже не прибегая к физической силе. Он просто бесит! И Аю, в какой-то момент потеряв контроль над своими эмоциями, и без того находящимися в жутком смятении, резким движением бросила в него все еще зажатым в своей руке кухонным ножом. Она даже не успела испугаться своего поступка, а лезвие блеснуло уже на полпути к своей цели. Но Хибари, стоя к девушке спиной, легко уклонился и двумя пальцами поймал нож за лезвие. И ускользающе быстро кинул его обратно. Аю заметила это движение, когда нож уже воткнулся с глухим стуком в дверь позади нее, в двух сантиметрах от лица девушки. - Не делай так больше, - спокойно сказал Кёя, даже не обернувшись. Аю медленно повернула голову и посмотрела на блестящее лезвие, слегка раскачивающееся из стороны в сторону. В этот момент девушка окончательно поняла, что сопротивляться и бунтовать абсолютно бесполезно. Она совершенно беспомощна и до смешного ничтожна по сравнению с Кёей. Каждый раз, когда она использовала на Хибари свою силу, погружая особо зарвавшегося парня в искусственный сон, ей в запястье вонзались семь, а иногда 14 или даже 28 небольших стальных шипов одновременно, по семь из каждого браслета наручников, способных почти мгновенно множиться в своем количестве. Проколы были маленькими и не глубокими - уже на следующий день от них не оставалось и следа, но болезненными. Таким образом, еще за первую неделю совместного проживания на этой ферме парень отучил Аю пользоваться своей силой Света против него. Ведь наручники Алауди, уже месяц не покидающие ее левое запястье, на самом деле, насколько знала девушка, легко могли бы раздробить в пыль ее кости. - Зачем ты это все делаешь? Почему, Хибари? – прокричала Аю, скатываясь спиной по двери и садясь на полу на корточки. По ее щекам потекли слезы, а парень резко обернулся к ней, - Ты так явно показываешь, что можешь делать со мной все, что захочешь, а я не могу даже возразить. Зачем? Да, я слаба и беззащитна, у меня нет сил! - Это нормально и естественно, - совершенно серьезно ответил Хибари, - быть слабой. Рядом со мной тебе не нужна сила, ведь твоя сила – это я. Тебе нужно только расслабиться и поверить, что я защищу тебя от всего. - Ты издеваешься? – подняв на него злые и полные слез глаза, возмутилась Аю, - Каждый день и каждую ночь ты унижаешь меня, постоянно доказывая, какое я ничтожество! – на этой фразе девушки Хибари задохнулся от удивления, - Ты во всем установил свои правила, ты отдаешь команды и вынуждаешь их выполнять, тебе совершенно безразлично мое мнение и мои желания. Ты даже свое оружие из коробочки научил действовать так, чтоб было легче меня дрессировать. Ты обращаешься со мной, как с животным! Аю встала и направилась прочь из кухни, но, проходя мимо Хибари, услышала за спиной его тихий голос: - Это не так. - Ты посадил меня на цепь, как собаку! – крикнула ему девушка, обернувшись и многозначительно звякнув черной матовой цепью наручников Алауди, - Как ты меня называешь? Зверек? Мне раньше это даже нравилось, казалось милым. А сейчас я чувствую, что я действительно для тебя лишь мелкий и ничтожный зверек, сидящий на цепи в клетке. А ты – мой хозяин, Хибари. Да? - Нет, - честно ответил парень, но девушка его даже не услышала. - Я не помню, когда ты последний раз называл меня по имени и называл ли вообще. Это слишком унизительно быть слабым мелким зверьком. И я даже сбежать не могу, - Аю многозначительно вновь звякнула цепью в воздухе, - ты и сам это прекрасно знаешь. Но и бояться или жалеть о своих словах не буду, даже если ты сейчас взбесишься и поднимешься за мной с намерением наказать вздорного зверька. Ты дрессируешь, унижаешь, растаптываешь меня каждый день, потому что хочешь сделать из меня что-то другое? Хочешь сломать? Хочешь видеть, как я в страхе падаю перед тобой на колени от одного твоего недовольного взгляда? Да хоть убей, этого не будет! – и девушка вышла из кухни. Но Хибари лишь молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру Аю, фыркнул и вышел из дома. Он не заметил этого раньше, и не обратил внимания сейчас, что идет сильный по-осеннему холодный дождь. Парень почти покинул дом, остановившись на открытом крыльце с высокими деревянными ступенями, спускающимися к выложенной природными камнями дорожке. Он сел на среднюю ступеньку, сложив руки на коленях, не смотря на то, что ступени очень мокрые от льющейся с неба ледяной воды. Почему зверек чувствует себя униженной? Аю всегда была для него зверьком, но вовсе не потому, что он относится к ней, как к животному. Это совершенно не так! Просто Хибари всегда, сколько себя помнил, делил всех людей категориями из животного мира. Себя он ассоциировал с хищным зверем, и такой же сильный и опасный внутренний зверь был в девушке. И если он – волк, то она была его волчицей, но для него – его дорогим зверьком. Хибари всего этого никогда не рассказывал Аю, ведь сначала не был уверен, что она поймет. А потом посчитал, что все это уже настолько вошло в их жизнь и стало естественным, что все объяснения были лишними. Он никогда не задумывался, что может этим унижать девушку. Правила? Да, правила были его. Но и весь план, по которому они жили уже месяц, был тоже его. Каким образом он сможет воплотить в жизнь свой план, если позволит Аю менять его правила? Да, первые три дня здесь он почти не вставал с кровати вместе со своим зверьком, не позволяя девушке сопротивляться его ласкам. Он делал это специально, отвлекая и переключая ее мысли на себя, ведь не был уверен, что она сможет пережить «точку невозврата» для разрушающегося мира без вреда для своей психики. Хибари сам что-то готовил, что не требовало много времени, принимал душ и возвращался в спальню, чтоб разбудить Аю, накормить, даже если она вновь начинала бунтовать, засунуть под душ, облившись сверху донизу вместе с сопротивляющейся девушкой, и вернуться в кровать. Парень своим поцелуем заставлял её губы молчать о приговоренном к разрушению мире, грубо прикусывая ее нежную кожу на шее, переключал сознание Аю с душевной боли об обреченном мире на банальную собственную физическую боль. И, почти не дыша, аккуратно перебарывал сопротивление хрупкого и слабого женского тела, вынуждая девушку подчиниться и отдаться ему, забыв о бренном мире хотя бы на время. Хибари в эти минуты даже закрывал глаза, чтоб зверек не видела, насколько ее физическое сопротивление возбуждает его, пьянит, одурманивает и лишает рассудка. Как сильно его подрагивающие от страсти руки хотят распять ее тело на этой кровати, пришпилив к мягкому матрацу, словно бабочку к поролону в коробке энтомолога. Как влажные волосы Аю и ее упрямый взгляд, постоянно отведенный куда-то в сторону, требуют, чтоб он грубо намотал темно-каштановые волосы девушки себе на руку и заставил ее смотреть на него. Смотреть все время, пока он будет наслаждаться ее горячим телом, специально останавливаясь, чтоб продлить удовольствие, растянуть его настолько, пока зверек сама не начнет просить о пощаде. Но все это всегда оставалось лишь в темных глубинах сознания Кёи, ни разу не воплотившись в реальности. Правила? Аю не нравятся его правила, но он просто реализует свой план их дальнейшей жизни. Счастливой совместной жизни после конца мира. А девушка даже не представляет, что было бы, если бы он пренебрег правилами, поддался своим чувствам и своей страсти, наплевав на будущее. Ведь главным среди всех его правил было одно – не обижать зверька! Цепь? А как еще гарантированно он может удержать девушку рядом с собой? У Аю есть сила Света, которая от любого ее прикосновения к любой части кожи Хибари мгновенно отправляет его в сон. Он должен спасти ее, защитить от самого глупого и необдуманного шага – подарить Бьякурану свою жизнь за призрачную надежду на сохранение мира в целости. Хибари не нужен мир, в котором не будет зверька. Ему наплевать на то, что случится с миллионами травоядных, с Джессо и Вонголой, со странами и континентами. Он хочет только одного – спасти своего зверька. У Хибари хватит сил, чтоб защитить их от всего, даже радиоактивных осадков после конца ядерной бомбардировки. И хватит знаний, чтоб воплотить в жизнь свой план, гарантирующий им комфортную жизнь даже на пустом континенте. Но для этого Аю должна быть рядом с ним, должна выполнять его правила, должна не мешать ему реализовывать свой план. Но как удержать ее рядом без цепи? - Ролл, ты тоже считаешь, что я не прав? – тихо задал свой вопрос Хибари, обращаясь куда-то в пустоту, - что я унижаю зверька? Парень молча еще какое-то время смотрел в небо, с его иссиня-черных волос тяжелыми каплями стекала ледяная дождевая вода, падая на промокшую насквозь футболку, прилипшую к его крепкому горячему телу и не способную впитать ни капли дополнительной влаги. Черные джинсы Хибари хоть и промокли насквозь уже давно, продолжали впитывать ледяную воду, льющуюся нескончаемыми потоками с серого неба. Парень даже не заметил, что просидел в раздумьях под ледяным осенним дождем почти три часа, так и не поняв, что именно он делает неправильно. - Ролл! – возмутился Хибари и поднялся на ноги, глядя куда-то вверх, туда, где высоко над фермой сплошным куполом, заключающем в себе дом, все постройки и большую часть земли фермы, уже почти месяц висела практически невидимая обратная игольчатая сфера его второго ёжика из коробочки. Сфера скрывала внутри себя их со зверьком энергии Облака и Света от посторонних, а извне не позволяла проникать никаким вредным соединениям, включая радиоактивное излучение, - Когда я приказал, чтоб ты пропускал беспрепятственно чистую дождевую воду, я разве не уточнил, что на меня она не должна попадать? ***** Сегодняшней ночью Хибари вновь сорвался. Он смог продержаться почти две недели, заставляя себя думать об этой безвольной кукле как о зверьке. Но это был не зверек, а лишь пустая и послушная оболочка, выполняющая все его команды. Бездушные глаза Аю смотрели на него с абсолютным безразличием так же, как и все последние пять месяцев. Парень периодически сомневался, что она вообще может видеть и осознавать, что увидела. И сегодня он уже не смог сдержаться. Ему просто необходимо было убедиться, что зверек еще жив, что он просто прячется где-то в глубине сознания этой безвольной куклы и не показывается, пока… пока Хибари не начинает причинять телу куклы боль. Парень понял это с первого раза, что девушка начинает протестовать и сопротивляться, но смотрит на него уже живыми глазами цвета расплавленного горького шоколада. И пусть зверек сломлен, напуган и подавлен, но это настоящий его зверек, живой и реальный. Несколько раз парень всерьез думал о том, чтобы сделать больно девушке вне постели, например, ударить. Но каждый раз отказывался от этой мысли, боясь не рассчитать силу. Он не знал, как теперь заставить зверька выйти из того темного и дальнего угла сознания Аю, куда она сбежала от него, оставив ему лишь свое послушное, но безвольное и бездушное тело. Сегодня ночью зверек появился раньше обычного. Девушка начала сопротивляться и пытаться остановить Хибари, когда он только начал принимать одну из тех самых болезненных для нее поз. Но остановиться парень просто так уже не мог. Он хотел видеть живой взгляд зверька, чувствовать сопротивление ее тела, слышать ее голос с нотками гнева и раздражения. - Ну же, выходи и останови меня, - глухо рычал Хибари, глядя в ожившие, но полные ужаса глаза своего зверька, - я знаю, что ты можешь. Давай! Я жду! – и продолжал осознанно причинять своей девушке боль. Но в этот раз в ее голосе было лишь отчаяние и мольба. «Неужели начал ломаться даже тот, внутренний зверек, сбежавший и спрятавшийся?» - с ужасом подумал Кёя и остановился. Было уже послеобеденное время, а Хибари все еще сидел на крыше дома-шале и прикручивал последние блоки солнечных батарей к единой, сооружаемой им на протяжении трех месяцев, конструкции. За полгода, проведенные на этой ферме вместе со зверьком, Кёя переоборудовал все под абсолютно автономное существование. Столько дорогого оборудования, сколько он поставил и внедрил здесь, вряд ли видела хоть одна другая ферма в этом разрушающемся мире. На территории были установлены пять ветряков, самая большая конструкция из солнечных батарей уже успешно работала, установленная над крышами построек для скота, теперь он заканчивал вторую. Вопрос с водой был решен путем бурения артезианской скважины и установкой самого совершенного оборудования для очистки воды, в том числе и от радиоактивных ионов тяжелых металлов. С едой проблем так же не должно было возникнуть. Хибари с холодной скрупулезностью обзавелся восемью коровами и двумя молодыми бычками, двадцатью овцами и четырьмя баранами, тремя кобылами и двумя молодыми жеребцами и десятью курами с двумя разномастными петухами. А так же собрал целое небольшое хранилище семян самых необходимых растений, включая даже пшеницу, овес и кукурузу. Полностью автоматизированная большая теплица с овощами и ягодами, рассчитанная на круглогодичное использование, уже давала свои плоды. По расчетам парня, здесь можно было прожить автономно десять лет, а может и намного больше. Нужно было теперь только придумать, как вернуть сознание зверька и не позволить ему больше исчезать. - Кёя! – внезапно снизу раздался голос Аю, девушка стояла во дворе у лестницы, по которой Хибари поднялся на крышу. - Вау, - удивленно пропел парень, но даже не обернулся, - «Кёей» я был последний раз больше двух месяцев назад. Даже «Хибари» я уже далеко не каждую неделю. Что-то случилось, раз ты вспомнила мое имя? - Спускайся, Кёя! – уверенный голос Аю полностью проигнорировал его сарказм. «Зверек!?» - удивился парень и резко обернулся, глядя вниз на свою девушку. Аю стояла внизу в своих обычных джинсах и свободной футболке. Браслет наручников Алауди на ее левом запястье размножился и теперь уже из пяти черных браслетов одновременно в кожу девушки впились стальные шипы. Кровь стекала по руке и капала на землю, но казалось, что Аю этого не замечает. Хибари легким усилием воли убрал шипы и лишние браслеты, для удержания девушки вполне хватало и одного. Но Ролл не стал бы проявлять агрессию без причины. - Зверек? – удивленно спросил Хибари, отложив инструменты. - Спускайся, - потребовала девушка и твердо подняла правую руку, до этого убранную за спину. В руке Аю был один из пистолетов Хибари, чей ствол сейчас был направлен прямо в голову хозяина. И пистолет заряжен, понял Кёя, только это могло объяснить такую агрессию Ролла. Сейчас перед ним стояла та самая его Аю с живым блеском почти черных глаз и гневом в голосе. Хибари спокойно спустился и подошел на расстояние вытянутой руки от девушки. Он медленно протянул свою ладонь и прикоснулся к щеке своего зверька. Аю опустила руку с пистолетом и глубоко вздохнула. - Я кое-что должна тебе за сегодняшнюю ночь, - твердо проговорила она и резким движением ударила Хибари рукоятью пистолета по лицу. Он не стал уклоняться или защищаться, ведь прекрасно понимал, что заслужил еще более серьезное наказание. И он готов был принять все, что она решит сделать, только чтоб больше зверек не исчезала. Хибари вытер разбитую в кровь губу тыльной стороной ладони и улыбнулся. Он подошел, нежно обнял девушку, прижав ее к себе, и зарылся лицом в ее пушистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. - Я так долго ждал тебя, зверек, - тихо проговорил Кёя, - не прячься больше. Будь со мной! - Не смей больше прикасаться ко мне так, как делал это последние полгода, - уверенным, но уже более мягким голосом потребовала девушка. - Я делал это не с тобой, а с той пустой оболочкой, которую ты оставила мне. И я растерзал бы ее в попытке добраться до тебя. Поэтому очень прошу, не прячься больше от меня. - Я беременна, Кёя. У нас будет ребенок. Хибари проснулся резко, вокруг была темнота, за окном слабо мерцали яркие полуночные звезды. Рядом с ним, отвернувшись и вытянув перед собой руку с черным матовым браслетом наручников Алауди, тихо посапывала во сне Аю. Парень чувствовал, как часто бьется его сердце и как путаются мысли, с трудом отделяя сон от реальности. Они здесь всего месяц, и зверек с ним, хотя они серьезно поссорились два дня назад. И пусть он не снимает с девушки браслет наручников, ограничивая ее свободу этим домом, но он ни разу не причинил ей боли, кроме тех нескольких укусов, от которых синяки на шее Аю прошли всего за пару дней. И никогда не причинит! Хибари повернулся и осторожно обнял своего зверька, нежно прижимая девушку к себе, при этом стараясь ее не разбудить. Но его сон был настолько чудовищным и абсурдным, насколько и вполне реальным. Кёя чувствовал себя во сне слишком настоящим, успешно воплощающим свой конечный план и даже ощутившим в себе силы реально сделать все, чтоб пережить смерть мира. Но сейчас здесь, в реальности, уже сбросив последние покровы сна, Хибари не мог смириться ни с собственной жестокостью по отношению к своему зверьку, которую проявлял в странном сне. Ни с тем, что его план совершенно не учитывал вероятность появления у них ребенка, для чего нужен как минимум врач, а лучше - хорошая клиника. Ни дальнейшую жизнь его детей в мертвом мире. При составлении своего плана Хибари о будущих собственных детях не подумал ни разу.