Долгий путь к счастью

Еще утром все было в порядке. Они позавтракали, почти не общаясь друг с другом, как было уже больше двух недель, проведенных вдвоем в этом большом доме-шале, являющимся центром огромной территории фермы. Аю никогда не слышала раньше, чтоб у Кёи была склонность к ведению сельского хозяйства. Но факт оставался фактом - они поселились далеко от цивилизации, в середине почти нетронутого человеком хвойного леса, на высоком холме над живописной небольшой рекой, разливающейся маленьким озером далеко внизу. По пейзажу девушка могла лишь догадываться, что это либо уже территория Канады, либо граница совсем рядом. Хибари сразу покинул дом, ведь каждый день он проводил где-то за его пределами, возможно на территории фермы, а возможно – нет, возвращаясь только к ужину. Где был и чем занимался - парень никогда не объяснял, как не рассказывал и о своих планах. Все шло как обычно. Боль пришла, когда Аю убралась на кухне и села на диван, чтоб полистать одну из нескольких имеющихся в доме старых бумажных книг, доставшихся по наследству от предыдущих владельцев фермы. Никаких других развлечений в доме не было, об этом Хибари позаботился в первый же день, уничтожив два больших современных телевизора и старый, но вполне рабочий компьютер, также оставшиеся после отъезда прошлых хозяев. Девушка знала, что каждый месяц по вполне естественным чисто женским причинам к ней приходит боль. Только из-за незначительных физических особенностей внутреннего строения тела Аю, ее преследовала очень нешуточная боль. Босс Розенкрой много раз обращалась за помощью к самым разным врачам во многих странах, чтоб исправить это, но все разводили руками и в один голос утверждали, что это нормально. И что такое бывает у каждой пятитысячной женщины на планете, при этом, на возможности иметь детей это никак не скажется, но придется каждый месяц принимать лекарства. А их как раз на ферме и не было. В первый же день, когда они вселились в этот большой деревянный дом, построенный в стиле швейцарских шале, только пару часов назад покинутый прошлыми хозяевами, Хибари съездил в магазин и привез все необходимое для жизни. Так появилось постельное белье, повседневная одежда для обоих, состоящая из джинсов и нескольких футболок, посуда, бытовая химия, предметы личной гигиены и продукты питания. К вечеру привезли мебель для спальни и гостиной. Все остальное в доме было и вполне устраивало Хибари. Уезжая, парень не сказал ни слова о том, куда едет и что собирается покупать, поэтому и по возвращении мнения Аю он не спросил. И если для повседневной жизни ей было всего достаточно, то нужного ей в этот день единственного эффективного лекарства в доме точно не было. Первое, что решила сделать девушка, забыв обо всех обидах и уже чувствуя, как мышцы внизу живота начинают скручиваться тугим узлом, это попросить Хибари съездить в аптеку. Но черная облачная цепь не позволила девушке даже перешагнуть порог дома, натянувшись в тот момент, когда Аю уже открыла входную дверь. Парень не запирал дом, ведь в этом не было никакой необходимости, его оружие из коробочки было самой лучшей гарантией того, что приказ хозяина будет выполнен, а девушка не покинет пределы дома-шале. Хибари сдержал свое обещание и не снял наручники Алауди до сих пор, только один браслет был теперь постоянно застегнут на левом запястье Аю, а второй браслет - на кованом изголовье их общей широкой кровати в спальне на втором этаже дома. Даже стоя на пороге с развивающимися на прохладном осеннем ветру темно-каштановыми волосами и вглядываясь в ряд расположенных довольно далеко и едва различимых из-за холма строений фермы, Аю не видела Хибари. Докричаться до строений отсюда тоже не было ни единого шанса. Девушка вернулась в дом, чувствуя, как у нее начинают холодеть руки и наливаться свинцовой тяжестью ослабевшие ноги. Тугой болезненный узел внизу живота четкими ощутимыми спазмами сжимался все сильнее каждые пять минут, боль нарастала вместе со спазмами, становясь все невыносимее. Удерживать вертикальное положение тела за считанные полчаса стало почти невозможно. Ноги и руки похолодели, пришла тошнота, на лбу выступил холодный пот. Аю ни разу в жизни не справлялась с этим без лекарств. Она чувствовала, что нужно согреться, но теплое пуховое одеяло не помогло, хотя Аю завернулась в него полностью, прижав свои колени к груди. Девушку трясло, боль все нарастала. В какой-то момент очередной спазм вызвал настолько сильную, скручивающую и буквально выворачивающую наизнанку все тело, боль, что Аю до крови прикусила собственную руку, почти не почувствовав этого. Зато ее организм прекрасно ощутил соленый металлический вкус на губах, среагировав сильным приступом подступившей к горлу тошноты и заставив Аю быстро покинуть кровать, согнувшись почти пополам от скручивающей боли внизу живота, и переместиться в туалет. Девушку тошнило. Зато стало немного лучше, боль будто сжалилась и отступила, подарив Аю небольшую передышку в виде обморока. Но следующий скачкообразный приступ усиливающейся с новой силой волны боли выдернул Аю из беспамятства. Девушка свернулась калачиком на холодных кафельных плитах пола просторного санузла, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Ее трясло от жуткого холода, сковавшего все тело и рождающегося от жгучей скручивающей боли внутри. Аю подняла голову, глядя на просторную душевую кабину всего в метре от себя. Она заставила себя приподняться и буквально заползти в нее, закрывшись и поджав под себя отмерзающие ноги. Не слушающимися дрожащими руками девушка включила душ, заставив себя сесть в специальное место на бортике и вытянув перед собой ноги. Вода была горячей, Аю видела это по начавшей быстро краснеть коже собственных ног, но девушке было даже приятно. Боль хоть и незначительно, но ослабла. Аю с трудом стянула с себя мокрые джинсы, поливая горячим душем ноги почти до бедер. Боль плавно отступила, подарив девушке жуткую слабость и потрясающее облегчение. Аю прикрыла глаза и прислонилась головой к стене, больше всего ей сейчас хотелось уснуть. Но передышка была совсем небольшой, спазмы появились вновь, боль начала возвращаться теми же ритмичными скачками, усиливаясь с пугающей скоростью. Пока еще у девушки сохранялось самообладание, она сняла с себя всю мокрую одежду и быстро вымылась шампунем. Возвращающаяся боль разбудила успокоившуюся вроде бы тошноту, все запахи только усиливали ее, кроме слабого холодного запаха шампуня Аю. Завернувшись в длинный махровый халат, девушка спустилась вниз и подошла к паре небольших окон, ведущих во двор. Совсем рядом был припаркован темно-синий Додж - автомобиль, на котором они сюда приехали. Аю знала, что в каждой машине должна быть аптечка, а в ней обычно есть хоть какое-нибудь обезболивающее средство. Она всунула свои босые ноги в кожаные туфли, стоящие на полочке у входной двери и обернулась, глядя на черную матовую цепь облачного оружия из коробочки Хибари. Аю помнила, что при создании оружия в ее особняке он называл своего облачного ёжика Роллом, хотя она сильно сомневалась, что эти наручники Алауди имеют хоть какое-то отношение к тому милому созданию. Но парень назвал их хоть и самой сильной, но только формой своего оружия, поэтому это все еще должен был быть облачный ёжик. - Ролл, - тихо сказала девушка, глядя на черный матовый браслет и чувствуя, что начинает сходить с ума, общаясь с неживым предметом, - мне нужно дойти до этой машины. Ты меня понимаешь? Никакой реакции не последовало, наручники Алауди оставались безмолвной вещью, каковой и должны были быть. Но другой возможности у девушки не было, боль нарастала, тошнота становилась все ощутимее, слабые дрожащие ноги могли вот-вот предать. - Ролл, я знаю, что ты не предмет. Ты – оружие Хибари. Я даже не знаю, ёжик ты или нет, но ты понимаешь его, так услышь и меня. Позволь дойти до машины. Мне очень больно, правда. Я уверена, что твой хозяин не стал бы причинять мне такую боль. Никакой видимой реакции от наручников вновь не последовало. Аю прошла на кухню и достала из шкафчика кулинарный молоток, предназначенный для отбивания мяса. Оттуда девушка спокойно направилась к входной двери и открыла ее, черная цепь тут же натянулась, мешая девушке сделать шаг за пределы дома. - Если ты не позволишь мне дойти до машины, я разобью прямо из окна этим молотком лобовое стекло автомобиля. До остальных стекол он просто не долетит. А Хибари это очень не понравится. Мне сейчас так больно, что на его гнев совершенно наплевать, а вот что он сделает с тобой – не знаю, - девушка дернула рукой, но цепь так и осталась натянутой. - Хорошо, пошли вместе, разобьем лобовое стекло. Может хотя бы визг сигнализации привлечет сюда Кёю, - твердо заявила Аю и повернулась, чтоб зайти в дом, но черная матовая цепь внезапно удлинилась и провисла до пола. Девушка быстро преодолела то небольшое расстояние, отделяющее высокое крыльцо от припаркованного с другой стороны дома темно-синего легкового автомобиля. Ей повезло вдвойне, ведь машина оказалась незапертой, а наручники Алауди больше ни разу не мешали ей по дороге. Но в аптечке оказалась лишь начатая облатка самого простого обезболивающего, помогающего снять только легкую головную боль. В любом случае, для Аю это было лучше, чем ничего. Уже согнувшись и обнимая низ живота левой рукой с зажатой в кулаке облаткой с шестью таблетками, девушка быстро вернулась в дом, сбросив на пороге туфли и почти бегом направляясь на кухню. Она выпила сразу три таблетки, налила себе стакан воды и поднялась в спальню. До начала действия лекарства нужно было еще пережить минимум полчаса. Но и через сорок минут, которые девушка провела под одеялом, ворочаясь, кусая себя за руку и то подтягивая колени к животу, то полностью выпрямляя ноющие от слабости и холода ноги, легче не становилось. Аю выпила оставшиеся три таблетки и завернулась в одеяло с единственной надеждой, что облегчение все же наступит. Хибари вернулся в дом, когда солнце уже клонилось к закату. Парень сразу заметил брошенные рядом с входной дверью туфли своего зверька и усмехнулся. Он знал, что девушка просто так не смирится со своим положением и навязанным им порядком жизни, ведь ее откровенные протесты закончились всего пять дней назад. А до этого Хибари молча выслушивал причитания и истерики девушки по поводу обреченного на гибель мира, вытирал ее слезы и уклонялся, когда она начинала кидаться в него тяжелыми предметами. Он не применял силу, а смиренно ждал, когда Аю успокоится. Но и сбежать от него она больше не сможет просто физически, как бы ей этого не хотелось. Кёя однажды пообещал ей нечто подобное, еще даже не предполагая, что выполнит свое обещание так быстро. Но для Розенкрой было не так просто смириться с тем, что ее любимый парень осознанно обрек мир на гибель. Хибари казался ей слишком холодным, слишком самоуверенным и чересчур властным. Его правила и законы, царящие вокруг, душили девушку, чего не было раньше в их совместной жизни. И на прошлой неделе Аю даже расцарапала ему спину в кровь с вечера, потому что Кёя уверенно заставляет ее выполнять его правила даже в постели. Но он следующим утром лишь молча и аккуратно обстриг ей коротко ногти. И все. Парень только улыбнулся, зайдя на кухню и поняв, что ужина нет и не было, а ведь по его правилам это была обязанность зверька. Бунт со стороны девушки явно продолжался, хотя и принял какую-то новую для Хибари форму. Но что бы она ни делала, ему нет причины волноваться. Наручники Алауди не позволят ей покинуть дом, как не позволят ни ему, ни себе причинить вред. Комбиоформа его Ролла не только удерживала Аю рядом с Хибари, но и защищала ее от любых опасностей, включая потенциальную склонность девушки к суициду. Кёя отлично помнил этот их общий опыт, пережитый в средней школе, и категорически не хотел повторения. А ведь обреченный на гибель мир для Аю был куда большим моральным потрясением, чем первый сексуальный опыт в школьном медкабинете. Поднявшись на второй этаж, Кёя прошел мимо закрытой двери их спальни. По отсутствию в дверном проеме цепи, он сразу понял, что его зверек закрылась именно там. Но пока он решил не беспокоить девушку, а принять душ и поужинать, заняться ее очередным протестом можно и позднее. Включенный в санузле свет не привлек внимание Хибари, но лишь зайдя в просторное помещение, парень удивленно уставился на мокрую одежду Аю, странным образом брошенную в душевой кабине. Он быстро развернулся и бросился в их со зверьком спальню. Аю спала, плотно завернувшись в одеяло так, что видно было лишь верхнюю часть лица. За окном хоть и чувствовалось скорое наступление вечера, но солнце еще не спешило скрываться за горизонтом, ярко освещая все вокруг. Для сна было еще как минимум не время. Парень присел на край кровати рядом с девушкой, легким движением перебросив черную цепь наручников Алауди так, чтоб она ему не мешала. И тут Кёя остановил свой взгляд на прикроватной тумбочке Аю и испугался. В доме не должно было быть никаких лекарств, а Ролл не должен был позволять ей делать глупости, но на тумбочке лежал совершенно пустой блистер от каких-то таблеток с полностью уничтоженной этикеткой. - Черт! – рыкнул Хибари и резко встряхнул девушку, скинув с нее одеяло и больно ухватив за плечи, - Что ты сделала, глупый зверек?! - Что? – взвизгнула Аю, открыв глаза, но еще плохо понимая, что происходит. - Что ты выпила? – угрожающе зло спросил Кёя, крепко удерживая девушку за плечи, - Смотри на меня и не спи, что это было? В его темных стальных глазах было совершенно не знакомое девушке выражение, она ни разу не видела у Хибари такого взгляда. Это был страх. Страх смешанный с растерянностью. Аю лишь удивленно уставилась в эти глаза, плохо понимая, что могло наяву случиться такого страшного, и все больше склоняясь к мысли, что ее сон продолжается. - Ты меня понимаешь? – вдруг крикнул Кёя, беря правой рукой девушку за подбородок и поднимая ее лицо к себе. - Больно! – резко дернулась девушка, хватаясь за запястье левой руки Хибари, все еще крепко удерживающей Аю за плечо. Он никогда не применял силу, прикасаясь к своему зверьку. Кёя знал и чувствовал, что перед ним слабое и хрупкое женское тело, которое нужно беречь. Даже когда они вместе учились в средней школе Намимори, между делом беря Аю за руку, Хибари расслаблял собственную руку. А если девушка внезапно поскальзывалась, то он ловил ее за одежду и так возвращал ей равновесие, боясь своими действиями причинить телу зверька боль. Аю всегда казалась ему такой слабой и хрупкой, что даже в постели он ласкал ее, полностью контролируя свои движения и сдерживая физическую силу. А когда страсть становилась сильнее его, он убирал руки от такого желанного тела зверька, с силой зажимая в ладонях простыню или подушку. Но сейчас его сильные руки крепко удерживали Аю за плечи, наверняка оставляя на коже девушки синяки. - Что ты выпила? – твердо и зло потребовал ответа Хибари, сжав еще сильнее удерживающую девушку свою левую руку. - Ничего, отпусти. - Это ничего? – рыкнул парень, отпустив ее подбородок, и сгреб с тумбочки пустой блистер от таблеток. - Ты думаешь, что я отравилась?! – Осенила Аю неожиданная догадка. - Не дождешься! – И попыталась оттолкнуть его руку, все еще с силой удерживающую ее за плечо. - Тогда что это? – не отступал Хибари. - Обезболивающее. Оно настолько слабое, что от него не умирают, не волнуйся, - попыталась улыбнуться девушка, - а мне было больно. Очень больно! - Что здесь произошло? – немного успокоившись и убрав руки, спросил Кёя, внимательно глядя на Аю и требуя подробного ответа, - И откуда лекарство? - Лекарство из автомобильной аптечки, - честно сказала девушка и легла, вновь прижав колени к животу. Боль хоть и отступила, но не ушла полностью, ведь обезболивающее было действительно очень слабым, - но оно не подходит. Сможешь купить мне нужное? - Как ты добралась до машины? – с откровенной угрозой в голосе, но адресованной не Аю, спросил Хибари, слегка скосив взгляд на матовый черный браслет, застегнутый на кованом изголовье их широкой двуспальной кровати. - Кёя, почему ты меня не слышишь? – тихо спросила девушка, чувствуя, что ее боль вновь возвращается, - Мне нужно одно конкретное сильное обезболивающее. Прямо сейчас! Купи его, пожалуйста! Хибари услышал название лекарства, молча встал и вышел из дома. Но перед этим он как-то превратил наручники Алауди в маленького фиолетового ёжика со стальными иглами, не сказав ни слова и не сделав никаких движений. В затуманенном слабостью и болью сознании Аю послышались нотки извинения в тонком писке: «Пью!», который успел издать Ролл перед тем, как Кёя уверенно произнес: «Ролл, комбиоформа!». И в ту же секунду ёжик превратился в черные матовые наручники, один браслет которых вновь застегнулся сам на левом запястье Аю, а второй – на кованом изголовье кровати. Через минуту во дворе тихо завелся двигатель Доджа. Когда Кёя вернулся, он нашел своего зверька сидящей в душевой кабине в теплом халате и поливающей свои ноги из душа очень горячей водой. Несмотря на то, что кожа на ногах была уже красной, девушку сильно трясло, и она куталась в халат, будто замерзает. Хибари быстро выключил душ, не понимая, почему Аю не чувствует, что вода слишком горячая. - Купил? – тихо спросила девушка, продолжая сидеть в душевой. - Да, в спальне, - ответил парень, не уверенный, что в этом случае обезболивающие помогут. - Принеси, пожалуйста, быстрее, - попросила Аю, зная, что и ее таблетки подействуют не сразу. Когда он принес ей лекарство и стакан с водой, девушка дрожащими руками достала одну таблетку из пузырька и вернула упаковку Кёе. Запила ее, отдала парню стакан и закрылась в душевой кабине, сдвинув дверцы изнутри. - Может объяснишь, что происходит? – удивленно спросил Хибари, продолжая стоять рядом, но в кабине включился душ, - Хватит! – резко бросил Кёя, открыв дверцы и снова выключая воду. - Мне больно, холодно и плохо, - тихо ответила девушка, понимая, что просто так он не уйдет отсюда, - оставь меня хотя бы на пятнадцать минут! – и вновь захлопнула стеклянную дверцу изнутри. - Ладно, - фыркнул парень, вышел и засек время на висящих в коридоре на стене часах. Аю вышла раньше, завернувшись в большое полотенце, и медленно улеглась в кровать, укрывшись одеялом до самого носа и отбросив за ненадобностью полотенце на тумбочку. - Теперь рассказывай, - Хибари сидел в кресле в дальнем углу спальни и ждал. - А нечего рассказывать, - тихо ответила Аю, таблетка начала действовать, боль постепенно отступала, - у всех женщин раз в месяц бывают периодические боли. Я не исключение. - Периодические боли – это естественный процесс. И они никак не приводят к такому, что перестаешь чувствовать температуру воды. О! – Хибари встал и резким движением отбросил одеяло в сторону, обнажив покрасневшие ноги Аю, - А ведь это почти ожог. Что происходит? - Мне, как ты уже заметил, больнее, - девушка укрыла свои ноги, - чем большинству женщин на планете. - Ты забыла? Мы жили вместе полгода, я должен был видеть это шесть раз, - раздражено сказал Хибари, указывая на одеяло, под которым Аю только что спрятала свои ноги, - а я не видел ни разу! - А ты меня и не похищал тогда! – парировала девушка, - Это ты забыл, что мы жили в моем доме, а у меня были лекарства. Мне нужно всего две, максимум три нужных таблетки в месяц. Тогда все нормально, и я себя хоть и чувствую слабой, но в пределах допустимого. Я даже могу спокойно ходить в школу, посещать музеи и делать покупки в магазинах, пусть испытывая легкий дискомфорт. Такой ты меня и видел раньше. Но без своего лекарства я в первый день выгляжу вот так! Прости, если разочаровала. - Надо было просто рассказать мне раньше, - возразил парень и тихо добавил, - а вылечиться от этого можно? - Нет, - фыркнула девушка и отвернулась от него, накрыв даже ухо одеялом, - это нормально и естественно. Кёя хотел что-то добавить, но понятия не имел, что можно сейчас сказать, чтоб поддержать зверька. Хибари правда не знал, что такое вообще бывает. А применительно к Аю, он полностью был уверен, что главное неудобство в такие дни заключается в ее нестабильном настроении.