Mass Effect. Операция "Сопровождение"

      - Капитан, вы всем арендовали квартиры в непосредственной близости от Башни Цитадели. – сказала Тали, шагая рядом с капитаном к выходному шлюзу. – Это же очень дорого…       - Тали, я Спектр и, мне представляется, мы с вами достаточно помотались по Галактике, чтобы иметь возможность компенсировать всевозможные затраты хорошим отдыхом. Перед броском на Новерию нам надо хорошо отдохнуть и подготовиться. Сейчас мы зайдем к Насане Дантиус, найдем адмирала Кахоку и сможем насладиться чем-то вроде отпуска. Хотя, почему чем-то. Пусть это будет самый настоящий отпуск.       В этот момент открылся внешний люк и Шепард увидел стоящего на сходнях причала контр-адмирала Михайловича. Отдав вышестоящему офицеру воинское приветствие, Шепард поинтересовался, что привело офицера к Нормандии. Тот сказал, что хотел бы проинспектировать корабль.       - Сожалею, адмирал. Но ««Нормандия»» передана Совету и вы не можете распоряжаться на ней. – сказал Шепард, понимая, что лучше не пускать адмирала на корабль, экипаж которого готовится к заслуженному отпуску после трудной работы.       - Как хотите, капитан. Я отражу все в своем отчете. – сказал Михайлович и вышел с причальных сходен.       - Он что, действительно мог пройти на борт? – пророкотал подошедший Рекс. - Или я чего не понял? У нас там экипаж расслабляется, а тут - этот службист.       - Формально «Нормандия», как судно Альянса, находится в его ведении, Рекс. Он может производить инспекции, ему это надо как командующему флотилией. А фактически «Нормандия» находится под командованием Совета, поскольку мне присвоен статус Спектра. Поэтому у него, как он прекрасно понял, нет шансов попасть на борт. Без моего прямого разрешения. Тут даже Престли как старпом не поможет. Отчет или рапорт адмирал может написать и - напишет. Идемте, мы можем пойти сначала к Кахоку, а потом уже повидать Насену Дантиус и получить от нее компенсацию за труды, которую потратить в этом дорогом баре. Я угощаю.       По пути в башню Цитадели Шепард отказался давать интервью настырной корреспондентке, затем помог ханнару-проповеднику получить возможность читать проповеди в парке Башни Цитадели и наконец нашел адмирала Кахоку, который, как всегда, пытался по терминалу добиться встречи или содействия от одного из помощников членов Совета.       Узнав о гибели разведчиков, адмирал удивился, что его люди пострадали от молотильщика, но Шепард в нескольких словах обрисовал ситуацию и Кахоку понял капитана правильно. На прощание он сказал, что как только узнает кое-что более подробно, обязательно воспользуется помощью Шепарда.       Решив проблему, Шепард и его спутники направились в бар при посольском крыле Цитадели. Разговор с Насаной Дантиус был коротким. Она поняла, что шантажировать Шепарда ей не удалось и в благодарность за убийство своей непутевой сестры включила капитана в список привелегированных покупателей новейших азарийских технологий. Шепарду эта посольская штучка не понравилась: что-то в ней было нечистым, темным. Капитан не стал тратить на нее время и вернулся к своим спутникам, тем более, что вокруг был бар, а не офис и здесь было принято отдыхать и расслабляться, а не погружаться в работу или в выполнение служебных обязанностей. Присев в уголке, Шепард и его спутники заказали у бармена легкие напитки и прекрасно провели время до вечера.       Ранним утром Шепард уже в одиночестве гулял по Цитадели, предоставив своим спутникам самим решать, как провести этот день. Члены экипажа корабля отдыхали совершенно автономно, руководимые Престли. Шепард же решил сконцентрировать свое внимание именно на членах команды корабля, своей команды, дав им также возможность в первый день провести время так, как они сами того пожелают. У него уже были задумки насчет того, что следует сделать для своих партнеров и он продолжал вспоминать то, что помогло бы ему сделать что-либо полезное и приятное для них. То, чего он не мог сделать, пребывая на разных планетах в ходе только что окончившейся части миссии.       Вернувшись в башню Цитадели, капитан подошел к неприметному мужчине, на которого уже дважды обращал внимание в прошлые визиты в Президиум. Тот рассказал, что его брат, владелец небольшого торгового корабля, пропал в Траверзе. Шепард получил последние координаты и обещал помочь.       Необходимо было также проследить за возраставшей активностью гетов и к этой операции, давно стоявшей в списке очередных, следовало подготовиться получше. Новерия откладывалась все дальше и дальше, но это не смущало Шепарда – он знал, что лучше решить все текущие возможные вопросы и проблемы и потом, не имея «хвостов», перейти к крупным ключевым. А пока что он решил просто пройтись по Цитадели.       Скупив у торговцев почти все ценные и необходимые для корабля, команды и экипажа товары, Шепард встретился у Логова Коры с одним из своих давних знакомых, с которым он состоял в молодежной банде. Тот попросил капитана воспользоваться статусом Спектра и освободить одного парня, попавшего в тюрьму за наркотики. Шепард отказался это сделать, но все же зашел в Логово Коры, где переговорил с турианцем – сержантом, предупредив его, чтобы СБЦ усилило охрану камеры, где содержался этот парень. Сержант был благодарен за сообщение и тут подошел этот бывший знакомый Шепарда. Пришлось капитану ему совместно с полицейским-турианцем объяснить, что на самом деле никакая порочащая информация о Спектре-человеке не сыграет на пользу человечеству. Бандит был вынужден смириться с тем, что Шепард не будет играть по криминальным правилам и уйти.       В опустевшем кабинете Фиста, так и не обретшем нового хозяина, Шепард нашел оптический диск, на котором была записана важная информация о проделках этого бандита. Диск он передал журналистке Эмили Вонг. Та, с благодарностью приняв диск, отметила, что даже и не рассчитывала и не надеялась на подобную удачу.       Шепард воспринял благодарность журналистки спокойно. Ему не хотелось вникать в то, как журналистка использует полученные данные – Фист был мертв, а его сообщники и подельники все равно не могли бы ничего изменить. Пока он на фрегате мотался по планетам информация на диске устарела и не представляла особой ценности.       Найдя тихий ресторан, Шепард заказал себе легкий обед и безалкогольные напитки, намереваясь просидеть за столиком в дальнем углу зала до вечера. Предстояло подумать над тем, как и что делать дальше. В одиннадцать вечера он переступил порог одноместного гостиничного номера, принял душ и сразу лег в постель.       Утром, сжевав на завтрак несколько бутербродов и запив их травяным настоем, капитан вызвал на конференцсвязь инструментрона Лиару, Тали и Эшли.       - Так, девчата. Я не рано, вижу. Есть предложение – пройтись по магазинам. Каким хотите. В качестве компенсации мы в последнюю очередь посетим те магазины, которые я укажу. И самое главное – за все ваши покупки буду платить я. Вечером мы сможем, если захотите, посидеть в ресторане. Пообщаться. – сказал он, видя на экране инструментрона, как лица его девушек расцветают несмелыми искренними улыбками. – Ваши координаты я уже на инструментрон получил. Сейчас возьму флайер и мы с вами отправимся в торговые районы. Сумки не забудьте, я тоже возьму их достаточно. Пора вам обновками обрастать. – он усмехнулся и погасил экран. За окном муркнул сигнал прибывшего наемного флайера и вскоре капитан, бросив на заднее сиденье укладку с сумками, сел за управление.       Собирая девчат возле их квартир, Шепард видел, насколько они рады. Он специально направил машину сначала к квартире Эшли, затем – к Тали, а потом только к Лиаре, но когда он увидел азари, спешившую к машине, Эшли и Тали неожиданно вышли и дали возможность Лиаре сесть рядом с капитаном, устроившись на заднем диване салона. Капитан не стал комментировать происшедшее вслух и через десять минут они вчетвером уже направлялись ко входу в торговый район Цитадели, самый большой и самый богатый на разнообразные товары. Пока девушки выбирали обновки для себя, Шепард выбирал обновки для членов экипажа, не забыв приобрести подарки для Рекса и Гарруса.       Автотележка, взятая на входе в торговый район, постепенно заполнялась коробками и контейнерами. Поход по множеству лавчонок и магазинов продолжался до трех часов дня.       - Так, девчата. Мы уже шесть часов ходим по торговым рядам. Предлагаю зайти в кафе и подкрепиться. Тали скоро натыкаться на углы начнет – вы ее совершенно умотали. – усмехнувшись, сказал капитан, когда все его девушки, оживленно обсуждая обновки и планы, вышли из очередного универсального магазина, катя свои тележки.       - Шепард… Вы… - Тали подошла к нему, обняла и прижалась к его груди… - У нас на Флоте ни один капитан так бы никогда не поступил… А вы… сначала дали нам свободный день, ничем нас не ограничили, а потом… потом дали возможность пройти по стольким магазинам и купить все то, что нам хотелось… Мы знаем, что это все вы делаете от чистого сердца, капитан, и очень, очень это ценим. – она посмотрела на подруг, увидела их согласные кивки и улыбки на лицах. – Капитан, в кафе позвольте сделать заказы нам. И для вас мы тоже закажем. Хорошо? – она лукаво посмотрела на Шепарда и ее глаза полыхнули белым, теплым светом.       - Как скажете, девчата, - мягко улыбнувшись, сказал капитан и они направились в ближайшее небольшое кафе, где устроились за столиком в отдельной выгородке. Тали что-то набрала на инструментроне и девушка-официант с поклоном поставила перед капитаном поднос с блюдами, которые Шепард всегда любил. А официант-юноша принес целый поднос напитков, столь ценимых капитаном и не относящихся к категориии… горячительных. Удивление, написанное на лице капитана, было столь явным, что все три девушки не удержались и прыснули, скрывая рты ладошками.       - Спасибо, девчата. – Шепард одарил их теплым взглядом. – Даже не буду спрашивать как вы это узнали. Все равно. Спасибо. – он подозвал юношу-официанта, что-то долго шептал ему на ухо, не особо надеясь на то, что азари и кварианка его не расслышат. – Подождите пять минут, скоро и ваши блюда принесут. – он раскрыл салфетку и отметил спешивших к их столику официантов с подносами. – Ваше, девчата, угощайтесь! – с улыбкой сказал Шепард.       - Капитан… - сказала Эшли. – Ну ладно, относительно меня в базах данных Альянса могут быть сведения о моих предпочтениях, но как вы узнали, какие блюда любят мои подруги? – она указала на улыбавшихся Тали и Лиару, поглощавших уже вторые блюда. – О них в базах Альянса…       - Эшли… - сказал Шепард. – Я же не стал интересоваться, откуда вы узнали о моих пристрастиях. И я не буду говорить, откуда узнал об ваших пристрастиях. Мне вполне достаточно того, что вы получили возможность поесть то, что вам нравится, что вы любите, но по разным причинам стараетесь заказывать или готовить пореже. Я рад, если смог доставить вам удовольствие.       - Вы доставили нам больше чем удовольствие, капитан. – сказала Тали, удовлетворенно поглощавшая через соломинку очередную аппетитно пахнущую пасту.       - Именно, капитан. – подтвердила Лиара. – Я не помню, чтобы на азарийских кораблях капитаны вот так сидели со своими членами экипажа в кафе и заказывали им только то, что они действительно любят.       - Я позволю себе уточнить, Лиара. Вы не просто члены экипажа. Вы – члены моей команды. И мне приятно заботиться именно о вас, поскольку вы для меня ближе, чем экипаж.       - Но вы и об экипаже позаботились, капитан. Вон сколько накупили. – сказала Тали. – И явно только то, что им будет необходимо, ценно и приятно.       - Это да. Ты права, Тали. Но экипаж по большей части будет постоянно на борту корабля. Не скрою, мне важно, чтобы и члены экипажа чувствовали заботу и внимание капитана. Я не склонен принижать их значение для успеха нашей миссии. И не собираюсь делить их и вас на две неравнозначные части. Просто те, с кем мне доведется спускаться на планеты… с кем придется там противостоять изощренным врагам… закономерно становятся ближе. И, хочу уточнить сразу, девчата, чтобы у нас не было непонимания в дальнейшем. Вы все трое – только первые прекрасные леди, которые вошли в состав команды. Вы принадлежите к разным расам, к разным культурам, имеете разные нравственные и моральные установки. Я стремлюсь к тому, чтобы в максимальной степени уважать вашу индивидуальность. Тем не менее хочу сразу заметить – мы очень скоро, через полторы недели убываем в сложный полет. Нам придется воевать. Нам придется терпеть определенные неудобства, находиться в состоянии стресса. И для меня важно, чтобы мы не теряли единства. Я не стараюсь дистанцироваться ни от членов экипажа фрегата, ни от членов команды корабля. Дверь моей каюты всегда открыта и для тех и для других. Я хотел бы попросить вас, девчата, чтобы вы… не устраивали между собой… разборок по известному поводу. – он обвел взглядом лица всех троих дам. – Ни для кого из вас троих, ни для тех леди, которые позднее войдут в состав команды и экипажа корабля не должно быть секретом то, что я руководствуюсь в своей жизни целым сводом внутренних правил. Став капитаном, я не стал небожителем и не стал архинедоступным для всех остальных жителей фрегата. И я не потерплю на борту фрегата или за его пределами, чтобы члены экипажа и команды конкурировали между собой за право получить больше внимания от меня, капитана и командира. Любого внимания. Вы все – личности, вы все – очень разные. Но эта разность, эта особость не дает вам права сомневаться в том, что другая имеет такие же права на свою судьбу, какие вы имеете на свою. Потому говорю один раз четко и ясно: никаких сплетен, никаких подколок, никаких унижений друг друга в вашем дамском кругу я не потерплю. Тем более я не буду терпеть рукоприкладства в любой форме – от пощечин и царапин до всяческих «темных». Я – не объект и не причина для всего этого. Также как и любой другой мужчина на фрегате. Научитесь обходиться нормативными словами и нормативным поведением. Вы вполне можете стать примером для всех остальных, кто войдет позднее в состав нашей команды и нашего экипажа. Я не хочу, чтобы о фрегате «Нормандия» говорили как о примере верности пословицы – «женщина на корабле – неизбежное зло и вестник гибели корабля и экипажа». Мы уже не первый день вместе и я думаю, что сделать наш фрегат, нашу команду, наш экипаж лучшими и уникальными – всем нам вполне по силам. И вам, девчата, здесь предстоит сыграть одну из главных ролей. Сделайте фрегат домом для экипажа и команды. Сделайте его гаванью, из которой никто не захочет уходить. Сделайте его крепостью, внутри которой все будут чувствовать себя в безопасности. От вас здесь зависит даже больше, чем от меня, капитана и командира. Я не хочу слишком отделять себя от экипажа и команды, хоть мой статус это и предполагает. Это не приказ. Это – просьба. – он умолк.       За столиком воцарилось молчание. Тали, снова не обратившая внимание на то, что и так никто не прочитает за стеклом шлема выражения ее лица, опустила голову и уткнулась в раскрытый инструментрон. Лиара постаралась не синеть, хотя ее кожа, выдавая нешуточное волнение и напряжение, уже не была обычного бледно голубого с серым оттенка. Эшли задумчиво теребила ремешок сумочки.       Шепард ощущал, как они, все трое, обдумывают сказанное им, капитаном и командиром. Он понимал, что вполне возможно, поступил слишком жестко, где-то даже и жестоко. Но он не видел другой возможности сказать им об этом вот так – открыто и честно, пусть и не совсем четко и выглаженно. Не сказать же им об этом он не мог – он не хотел, чтобы кто-нибудь из его девчат пострадал физически или духовно. Не хотел, чтобы они испытывали малейший дискомфорт, вполне способный привести их к гибели. Для него с первых лет в Альянсе женщина не была обьектом посягательств. Он, выросший в приюте, с ранних лет хотел видеть в женщине только прекрасное, только то, что придает ей высоту и значимость, что способно поднять ее над серыми буднями. Не знавший матери, он с младенчества долгие годы видел, как воспитательницы приюта отчаянно, самозабвенно стараются заменить матерей им, воспитанникам, которых в обществе, за оградой приюта называли сиротами. Даже при живых родителях. Даже при живых матерях. Ему посчастливилось с первых месяцев службы в Альянсе попасть в подразделение, командир которого имел четкий свод правил и ненавязчиво, незаметно делал эти правила основой действий своих подчиненных. Среди этих правил было одно, которому Шепард следовал всю свою пока что не очень долгую жизнь – женщина должна быть полностью защищена от опасности. И защищать ее от опасности должен мужчина. От любой опасности – внешней или внутренней. А для этого мужчина должен стремиться женщину уважать и понимать.       Лейтенант Шеридан, командир взвода, в котором начал свою службу рядовой Шепард, следовал этому правилу постоянно. И в силу этого правила он, а затем и Джон Шепард, научились труднейшему искусству определять, когда и как следует вмешаться в жизнь и судьбу другого человека, чтобы избавить его от совершения ошибок в будущем. Лейтенант Шеридан никогда не приказывал поднимать оружие на мирных жителей, на женщин и детей, в каких бы операциях не приходилось его подразделению участвовать. Только несколько раз рядовой, а потом – сержант Шепард стал свидетелем, как лейтенант Шеридан застрелил женщину. Застрелил, поскольку по другому спасти своих людей он бы не смог. В первый раз женщина оказалась террористкой, скрывавшей под платьем тонкий слой взрывчатки. Она пришла вечером в расположение взвода Шеридана, представилась местной жительницей и почему-то старалась держаться поближе к большинству солдат и сержантов, никого из них особо не выделяя. Даже сейчас капитан Шепард не мог бы внятно пояснить самому себе, а не только любому своему собеседнику, как лейтенант Шеридан опознал в ней опасность для всех своих людей. И как ему удалось сделать единственный выстрел в тот момент, когда она была уже готова привести в действие взрыватель. Выстрел сразил террористку наповал. Эксперт - взрывотехник потом сказал в беседе с сержантами, что отклонись пуля на полсантиметра в сторону – и террористка активировала бы взрыватель чисто рефлекторно.       Два других случая Шепарду сейчас даже не хотелось вспоминать. Он мучительно спрашивал себя, не перегнул ли он в своей речи палку, не оскорбил ли, не обидел ли своих девушек, первых леди, которые стали членами его команды, его подразделения, в котором он волей обстоятельств стал капитаном и командиром. Он опустил руки на колени и теребил кисточки бахромы скатерти столика, сплетая косички и снова расплетая их. Он понимал, что Эшли, Лиара и Тали имеют все права и все возможности сейчас, сию минуту встать и уйти, отказавшись служить и работать под его началом. Какими бы соображениями они при этом не руководствовались. И он отпустит их, хотя ему было бы очень больно и горько это пережить. Он также ждал, что все они и каждая из них сейчас соберутся с мыслями и выскажут ему все, что они думают о нем и как о капитане, и как о командире, и как о мужчине. И в этих высказываниях, как он догадывался, будет слишком мало приятного. Эшли его ненавидит за то, что он не стал видеть в ней женщину там, на Иден-Прайм, что он не поддался ее чарам там, в трюме. Тали его ненавидит за то, что он ее измотал, непрерывно заставляя участвовать в высадках. Лиара его ненавидит за почти мгновенно установленную дистанцию, за то, что он не поверил в нее как ученого, как исследователя, не увидел в ней того, что видели многие другие люди – обьект для сексуальных отношений. Все трое сидящих перед ним девушек имели уже слишком много оснований для того, чтобы быть недовольными своим командиром и капитаном.