Однажды в Пересказкино

Мария-Маргарита Леопольдовна никак не ожидала увидеть в палате Ивана Ивановича сына председателя и приезжую дебоширку и уголовницу – Елену Лебедеву. О Лене по деревне уже второй день ползли не лучшие слухи. К примеру, поговаривали даже, что Лебедева пыталась изнасиловать товарища Златова, но Мария-Маргарита была почти уверенна, что этот слух Геннадий Степанович пустил сам. Впрочем, Белова предпочитала не верить сплетням. Главное, что Елена избавила её от излишнего внимания Германа Миллера, который в последнее время всё чаще предлагал ей полежать в гробу, и это очень настораживало Марию-Маргариту. - Доброе утро, - улыбнулась Белова, присаживаясь на стульчик рядом с кроватью любимого пациента. – Пришли проведать Ивана Ивановича? - Мария-Маргарита Леопольдовна, а вы давно знаете Иванова? – в свою очередь поинтересовался Герман. - Он лежит здесь, сколько я себя помню, - пробормотала женщина и задумалась: а сколько же она себя помнит? – Я каждое утро приношу ему свежие цветы. Вдруг проснётся, будет что поесть. В больнице-то еда не очень, да и не положено питание тем, кто в коме. - А лично вы с ним никогда не были знакомы? – продолжил расспрос Миллер. – Может быть виделись в стеклянном гробу, подвешенном на дереве? - Нет, точно нет, - быстро ответила Белова, опасаясь, что Герман опять начнёт надоедать ей со своими странными предложениями. - Что ж, ладно, - мальчик грустно вздохнул и выразительно посмотрел на Елену, взглядом напоминая ей, что она обещала поговорить с его учительницей. - Маш, можно тебя на минутку? – попросила Лебедева, решив не утруждать себя произношением полного имени Марии-Маргариты. - Хорошо, - Белова немного растерялась. Её никогда так не называли, и это вдруг заставило задать себе вопрос: почему? Почему жители деревни мучаются, выговаривая труднопроизносимое «Мария-Маргарита»? Даже когда пьяны и получается «Ма…ма-ри..рия-Ма…ма-рагариита», то есть, почти всегда. Они вышли из палаты, и присели на деревянную лавочку у потрескавшейся стенки. - Маш, ты понимаешь, Герман – он… псих, - осторожно начала Елена. – И он вообразил, будто бы вы все заколдованные герои сказок. К примеру, ты – царевна, а Иван Иванов – Елисей… - А, это он меня вроде как расколдовал? – задумчиво произнесла Мария-Маргарита. – Теперь ясно, почему Герман им так интересуется. Бедный мальчик, у него слишком бурная фантазия! - Так вот, Герман хочет, чтобы ты почитала Иванову его книгу сказок, - Лебедева умоляюще посмотрела на учительницу. – Я где-то слышала, что психи бросаются на людей, если не получают то, что им хочется, - почти шепотом проговорила она. – Пожалуйста, сделай, как Герман просит, иначе вдруг он на нас нападёт. - Ну, ладно, - улыбнулась Белова. Ей всё равно не было чем заняться на работе, поэтому чтение детской книжки любимому пациенту она посчитала не худшим занятием. Не успела она это сказать, как из палаты вышел Герман в обнимку со своей книжкой. - Вы уже поговорили? – спросил он у Елены. - Сестра, сюда! Срочно! – вдруг послышался из глубины больничного коридора голос доктора Вилова. – У нас пациентка с переломами обеих ног! Вчера ночью упала с крыши церкви, только сегодня обнаружили! Нужно наложить гипс и оформить её в регистратуре, как Фросю Павловну Голубкину! Немедленно! - Мне пора бежать, - засуетилась Белова, вскакивая с места. – Герман, оставь свою книжку на столике возле кровати, я освобожусь и почитаю её Ивану Ивановичу. - Отлично, тогда встретимся в столовой, - обрадовался мальчик. – Я всё равно докажу, что она фея, - еле слышно пообещал он, наблюдая, как в соседнюю палату ввозят каталку с лежащей на ней Фросей Голубкиной. А пока монахиня в больнице, Миллер решил наведаться к участковому – Григорию Петровичу Волкову и натравить на него волка из леса, чтобы доказать, что Григорий на самом деле охотник.

***

Сегодня у Марии-Маргариты Леопольдовны выдался трудный день. Сначала привезли Голубкину с переломами ног, потом товарища Попрыгайкина с физическим истощением, он слишком долго прыгал через скакалку и вконец обессилел, и его собаку Пузика с нервным срывом, Герман пытался заставить несчастную овчарку напасть на участкового вместо волка, последним подвезли и самого участкового, но тут уж Миллер был ни при чём, Волков отравился котлетами, как оказалось, приготовленными лично председателем колхоза. Обо всех этих случаях было велено умалчивать, что стало большим испытанием для Беловой, ведь она никогда не умела скрывать от людей правду. Женщина присела на край кровати Ивана Ивановича, открыла книжку со сказками, оставленную ей Германом, и начала читать. Читала она долго, с выражением, как и учила всегда своих учеников. Оценив своё чтение, Белова решила, что достойна четвёрки с плюсом, как минимум. Мария-Маргарита уже почти закончила читать сказку, как вдруг пациент Иванов схватил её… за грудь. Белова испугалась, возмутилась и ощутила ещё какое-то чувство, о котором она не решилась бы рассказать никому. Её будто бы током пронзило, и это было знаком того, что у неё слишком давно не было мужика… а был ли вообще когда-то? Женщина хотела было для приличия отвесить Ивану Ивановичу пощёчину, но так и не решилась, увидев, как безмятежно закрыты его глаза и как беззащитен он в этот момент. Поэтому она просто вскочила с места и выбежала из палаты в поисках врача. - Доктор Вилов, доктор Вилов! – кричала Мария-Маргарита, за руку таща подвыпившего Виктора Франковича к кровати Иванова. – Он очнулся! Он схватил меня за грудь! - Никогда не видел, чтобы женщину это так сильно радовало, - пробормотал Вилов, осматривая пациента. – Хотя, вас можно понять, вы живёте одна, сколько я себя помню… Хм… любопытно, - продолжал бурчать себе под нос он, прощупывая у Иванова пульс. – А что вы с ним тут делали, милочка, позвольте полюбопытствовать? - Я… я ему читала, - смущённо залепетала Белова, - сказки. - Сказки? – недоверчиво взглянул на неё врач. – Что же это были за сказки такие? - Русские… народные… - промямлила Мария-Маргарита. – Так что с ним? Он поправляется? - Мне нужно провести более тщательный осмотр, - с важным видом заявил Виктор Франкович, решив когда-нибудь всё же выпытать у Беловой, что она на самом деле читала пациенту. – Покиньте палату, пожалуйста. - Ладно, - нехотя согласилась женщина. – До завтра, Виктор Франкович. Как только она вышла, Вилов подошел к стоящему на столе старому телефону и набрал знакомый номер. - Барсучок вылез из норки, - сообщил он полушепотом, как только на том конце провода ответил строгий женский голос. - Что? – послышался из трубки удивлённый возглас Регины Германовны. - Говорю, Иванов очнулся, - устало пояснил Вилов, который в тайне всегда мечтал стать шпионом. – Звоню, как вы и просили.