Однажды в Пересказкино

Герман Миллер настойчиво постучал в дверь маленькой избы, почти на самом краю деревни. В ответ послышался оглушительный собачий лай, от которого Елена попятилась назад и чуть не упала в лужу. - Да вы не бойтесь, он не укусит, - убедительно произнёс рыжеволосый мужчина в очках, открывший им дверь. Из-за его спины показалась морда собаки, настолько огромной, что Лене ранее не доводилось таких видеть. – Либо сразу проглотит, либо вообще не тронет… Шутка! Вы по какому вопросу? Желаете нервишки подлечить? - Здравствуйте, Аркадий Акакиевич! – радостно воскликнул Герман, стоящий рядом с Еленой. – Знакомьтесь, это моя настоящая мама – Елена Лебедева. - А-а-а, - протянул Попрыгайкин, без особого интереса разглядывая гостью. – Десятой будете… за месяц, юбилейной. Вы знаете, у Германа это отработанная схема – находить одиноких женщин, втираться к ним в доверие, есть их еду и тащить в Пересказкино, якобы спасать деревню от Бабы Яги. - Ничего я не одинокая, - нахмурилась Елена, - у меня есть телевизор… и холодильник. - На этот раз мама точно настоящая, - уверенно заявил Миллер. – Почему вы мне не верите? - Елена, можно поговорить с вами наедине? – Психолог отошел в сторонку, пропуская женщину в избу. - Ладно, - удивлённо согласилась Лебедева. - Тапочки только обуйте, пол холодный… К тому же, Пузик, похоже, справил нужду куда-то на пол, а я сослепу не могу обнаружить, - пробормотал Попрыгайкин, закрывая дверь у Германа перед носом. – Присаживайтесь, пожалуйста. Только не на кушетку, это место Пузика. - Л-ладно, - чуть заикаясь кивнула Елена, усаживаясь на табуретку. – Так о чём вы хотели поговорить? - Видите ли, уважаемая Елена, меня очень беспокоит психическое состояние вашего новоиспечённого сына, - начал Аркадий Акакиевич, садясь прямо на пол, так как свободных мест в избе больше не осталось, а здоровенная овчарка растянулась на всю кушетку. – Позавчера он заставил меня прыгать через скакалку, чтобы доказать, что я кузнечик. Неделю назад под его руководством семеро несчастных ходили строем и таскали кирпичи, якобы они семеро богатырей! А вчера он лаял на Руфину Ильиничну, потому что, по его мнению, она – Красная Шапочка-оборотень! Вся деревня в панике, и ведь с ним ничего не поделаешь, он же сын председателя! - Я-то тут при чём? – нахмурилась Елена. – Вы же сами сказали, что я ему не мать! - Да не важно! – закричал Попрыгайкин. – Надо же кому-то душу излить, Герман обещал, что завтра мне колени в обратную сторону вывернет! Мне страшно! - Так, я поняла, в этой деревне психи даже психологи. – Елена быстро встала со стула и под недовольным взглядом Пузика стала обувать свои сапоги. – Всего вам хорошего! - Ну как, узнала что-нибудь полезное для операции «Матрёшка»? – поинтересовался у женщины Герман, как только она снова вышла за улицу. - Узнала, что валить мне отсюда надо, мальчик, причём срочно! – ответила Лебедева, направляясь к домику вдовы Ильича. – И что ещё за «Матрёшка»? - Кодовое название, чтобы Баба Яга не догадалась! – гордо ответил Герман. – Так мы идём читать книгу? - Я сегодня устала, - Елена сделала вид, что зевает, желая хоть как-то поскорей отвязаться от приставучего «сыночка». – Давай завтра? - Ладно, - нехотя согласился Миллер. Он тут же вспомнил, что сегодня ещё хотел зайти к Фросе Голубкиной – монахине местной церкви. Герман собирался вытолкнуть её из окна, чтобы заставить полететь и доказать, что она – Голубая Фея. Поэтому мальчик немного воодушевился и уже не грустил так сильно из-за расставания с Еленой. – Увидимся! Не успела Лебедева постучать в дверь избы вдовы Ильича, как ей открыла сама хозяйка домика. - Милая, ты уж прости, но мы не можем уголовницу в доме держать, - виновато забормотала она. – Постыдно это, да и страшно. У меня, например, часы пропали. - Ба, ты же их к Златову отнесла! – послышался из домика голос Руфины. - Молчи, коли не спрашивают! – отмахнулась от неё старушка. – Радуйся, что кровать освободилась! В общем, мест в нашей гостинице больше нет, - обратилась она к Лене. – Деньги за проживание не возвращаем. - Чудесно просто! – закатила глаза Елена и отправилась прямиком к своей машине, решив провести ночку там, а на следующий день вызвать эвакуатор и свалить из Пересказкино.

***

Мария-Маргарита Леопольдовна подрабатывала медсестрой в местной больнице, ведь на зарплату учительницы особо не проживёшь. Больше всего женщина любила бывать в палате пациента Ивана Ивановича Иванова, который уже много лет находился в коме. На самом деле единственный врач деревенской больницы – страдающий от приступов агрессии и садизма Виктор Франкович Вилов просто не знал, чем лечить этого пациента, но об этом благоразумно умалчивалось. Мария-Маргарита считала Иванова идеальным мужчиной. Он не пил, как большинство мужиков в Пересказкино, не засматривался на других женщин, не храпел в постели, а просто лежал себе спокойненько и не мешал ей проверять тетради. Только она вышла из палаты, как туда вбежал Герман, а за ним вошла уставшая Елена. Мало того, что она сегодня вынуждена была спать на заднем сиденье своих Жигулей, свернувшись в позе эмбриона, так ещё и надоедливый мальчишка разбудил её пораньше и притащил сюда. - Смотри, это Иван Иванович Иванов, он же Елисей! – закричал Миллер, плюхаясь на край кровати рядом с пациентом. - Он лежит тут столько, сколько я себя помню. - Бомж, наверное, просто хочет погреться, - пробормотала Елена, заинтересованно разглядывая мужчину, который показался ей очень даже симпатичным. - Нет, он Елисей! – упёрся Герман. Он открыл книгу сказок на одной из страниц. – Смотри, у него даже шрам такой же! - Да это его кто-то фломастером порисовал! – засмеялась женщина, вытирая бледно-красную полосочку у пациента с щеки. – Слушай, а он женат, как думаешь? - Ага, на царевне, - закивал Миллер. – И кстати он твой отец! - Да уж, и тут не судьба, - вздохнула Елена, бросив на мужчину последний тоскливый взгляд. – Ладно, пойдём тогда на других спящих мужиков посмотрим, вдруг подыщем мне кого-нибудь. - Нет, его надо разбудить! – заявил мальчик. – Это может сделать только Мария-Маргарита Леопольдовна, потому что она – царевна! Она должна прочесть Елисею эту сказку, и тогда он очнётся! - Мда, твои сказки, похоже, любого из гроба поднимут, - хмыкнула Елена, но с Германом всё же решила не спорить, так как посчитала это дело опасным. – Ладно, я с ней поговорю.