Снежная лилия

За окнами всё так же искрился снег, а сами оконные стёкла были подёрнуты изящным ледяным узором. Заурядное морозное утро, одно из тысячи подобных. После обхода своих владений, «снежная королева» решила немного задержаться на одной из открытых площадок исполинского фортификационного сооружения. Здесь на верху всегда дул северный ветер, даже в самую тихую и безоблачную погоду. Свежий, порывистый, несдержанный, что-то напоминающий генерал-майору своей свободолюбивой природой. Она любила подставлять лицо под его обжигающие поцелуи и жестокие ласки, которые отрезвляли не хуже бодрящего кофе и давали спокойно собраться с мыслями. Проанализировав всю имеющуюся информацию, Оливия начала догадываться, что в данный момент ситуация в стране складывалась неприятная и запутанная. Что-то неладное творилось в аместрийской армии и политике, и это «что-то» необходимо было использовать для достижения её собственных амбициозных целей. Только, к сожалению, для полного понимания всей картины происходящего и перехода к решительным действиям, не доставало нескольких незначительных, но весьма важных фрагментов. Не хватало той самой информации, которой владели недавно прибывшие в крепость братья Элрик, но Эдвард упорно играл в молчанку, а его младший брат Альфонс во всём слушался старшего. С одной стороны можно было применить грубую силу и выбить из строптивцев необходимые сведения. Однако с другой стороны, хоть все и считали Милу Оливию Армстронг жестокосердным и беспощадным человеком, но мало кто догадывался, что и ей было немного жаль этих двоих, совершивших по глупости страшный поступок и очень жестоко поплатившихся за него. Особенно хотелось пожалеть и приободрить именно Эдварда, взвалившего на себя всю вину за произошедшее. Тем не менее, Оливия понимала, что жалость – это худшее из чувств относительно парня-подростка, становящегося мужчиной. И своим состраданием можно было навредить больше, чем пинками и тычками, и лишь усугубить и так незавидное положение знаменитых братьев-алхимиков. - Этот чёртов мелкий непоседа, - раздосадовано проронила Оливия, хмурясь от собственных нежелательных мыслей. – Вечно от этих детей одни неприятности. И какого дьявола он не выходит у меня из головы? *** Эдвард лежал на жёсткой койке и, закинув ногу на ногу, задумчиво смотрел в потолок. Он всё никак не мог разобраться в себе и своих чувствах. Прокручивая события, случившиеся накануне, юноша не мог понять - произошедшее в кабинете Оливии было действительностью или сном? Может, его разморило от тепла и он «выключился» после кофе с коньяком, и всё ему просто пригрезилось? А если нет, зачем этой неприступной суровой королеве северных гор опускаться до такого ничтожества (по её же словам), как он и делать все те развратные вещи? Что скрывается за её поступком? Не такой уж он и красавец с его неполноценным телом и, мягко говоря, невысоким ростом; ко всему прочему молодую женщину окружали и более мужественные и подходящие по темпераменту мужчины. Уж на что, а на отсутствие мужского внимания Оливии было жаловаться грех. Так почему же он? От размышлений гудела голова, от воспоминаний пылали щёки и сладко тянуло низ живота. Промаявшись в полном неведении около недели, окружённый волнующими воспоминаниями и всё так же не нашедший объяснения событиям, случившимся в кабинете генерал-майора, Эдвард не вытерпел и настойчиво попросил об аудиенции. - Я готов рассказать Вам всё, что знаю, - решительно произнёс золотоволосый юноша, когда его таки соизволили препроводить в кабинет главнокомандующего фортом. - Что же ты хочешь взамен, самый молодой в истории Аместриса алхимик? – не поднимая глаз от читаемой документации, спросила молодая женщина. - Вашу протекцию и помощь в наших поисках, - мгновенно выпалил Эдвард. - Принцип равноценного обмена? – покосившись на стоявшего у рабочего стола парня, ухмыльнулась генерал-майор. - Да. Но та информация, которой я владею, весьма ценная. В первую очередь для Вас, генерал-майор Армстронг, особенно учитывая Ваши амбиции и рвение занять пост фюрера. Поэтому кроме всего прочего есть ещё кое-что, - негромко, но весьма решительно произнёс «стальной алхимик». - Кое-что? – удивилась Оливия, начиная подозревать, что именно сейчас может предложить светловолосый сорванец. – Неужели ты пожелал продолжения, и решил пройти весь путь до конца, дерзкий юноша? - Вы - проницательная женщина, - в этот раз улыбался Элрик-старший, подметив, как напряглись кисти рук красотки, до хруста сжавшие эфес клинка. – Одна ночь. - Я сообщу о моём решении, - проронила «генеральша» после минутной паузы. – А теперь пошёл прочь! У меня и без такой шпаны, как ты забот по самое горло. Тем же вечером капитан Бакканир вручил Эдварду лично в руки запечатанный конверт. Дождавшись пока «медведеподобный» громила выйдет в коридор, Эд быстро надорвал край бумажного пакета и вытряхнул на койку аккуратно сложенные втрое бланки. - Что это, братик? – спросил Альфонс с любопытством наблюдающий, как заблестели глаза старшего брата при виде документов. - Ключ к нашей свободе, - негромко ответил Эдвард, подумав про себя «А ещё благосклонность и негласное приглашение». Документы о протекции и дальнейшем содействии были составлены рукой самого генерал-майора Армстронг, только в конце каждого формуляра отсутствовала личная подпись и печать главнокомандующего. Это свидетельствовало о том, что Эдвард был обязан лично явиться за подписью Оливии, и чем быстрее, тем лучше. - Ал, я сегодня отлучусь, - хитро подмигнул младшему брату «стальной». – Мне кое-какие документы подписать надо. - Эд, с тобой всё будет в порядке? – обеспокоено поинтересовался Альфонс. - Да, конечно! – бодро улыбнулся Эдвард, про себя добавляя «надеюсь…». *** На севере темнело рано, потому, даже не смотря на ещё довольно раннее время, за окнами уже стояла глубокая ночь, подсвеченная отблесками наружных фонарей. В кабинете генерал-майора было тепло и достаточно светло, за рабочим столом сидел невысокий парень и с усердием что-то выводил на бумаге. Вскоре Эдвард встал из-за стола и протянул Оливии стопку исписанных листов: - Здесь выложено всё, что я знаю относительно гомункулов, философского камня и некоторых недавних случаев, связанных с людьми, занимающими высокие армейские должности. - Что ж, посмотрим, - принимая документ из рук парня, проронила генерал-майор. - Я подписываюсь под каждым своим словом, - добавил Элрик, с любопытством наблюдая за погружённой в чтение молодой женщиной. Когда последний лист был прочитан, сапфировые глаза воззрились на «стального». Генерал-майор аккуратно сложила письменное признание в сейф и замкнула толстостенное металлическое хранилище, после чего быстрым росчерком расписалась в бланке протекционного письма и других документах, предназначенных для братьев Элрик. Таким же быстрым движением именной печатью был проштампован каждый лист. - Первая часть соглашения выполнена, - довольно произнесла Оливия. – Осталось выполнить вторую. - Хотя Вы с лёгкостью можете просто покромсать меня на кусочки и дело с концом, - мрачно сказал Эдвард, наблюдая за реакцией генерал-майора. - Я – человек чести и стараюсь держать данное мною слово, - с вызовом посмотрела на парня Оливия. – Так что иди за мной. Следуя за генерал-майором Армстронг, Эдвард обнаружил дверь, ведущую из рабочего кабинета в жилое помещение, которое, скорее всего, было её личной комнатой отдыха. Зайдя в спальню, Элрик замер посреди покоев, с интересом разглядывая стены, увешанные разнообразными трофеями в виде холодного оружия и звериных шкур. Более всего прочего взгляд приковывало широкое ложе, застеленное огромной шкурой медведя. Так и оставив молодого человека стоять посреди спальни, генерал-майор присела в глубокое кресло около кровати и, скрестив ноги, пристально посмотрела на Эдварда. В янтарно-золотистых глазах читалось замешательство и растерянность. - А я и не обещала, что я буду делать это. Я говорила лишь о том, что просто позволю тебе сделать то, что ты пожелаешь, - невозмутимо проронила блондинка, делая ощутимое ударение на слово «позволю». От холодного надменного тона красотки у Эдварда неприятно "засосало под ложечкой», в горле пересохло, а пульс участился и был похож на барабанную дробь, эхом отдающуюся громкими ударами в ушах. Но, вспомнив её недавние слова «Будь мужчиной, иди до конца», Эдвард решительно снял короткую куртку и чёрную майку, обнажая торс. Оливия с любопытством наблюдала за строптивым подростком, с интересом рассматривая не до конца сформированное, но уже основательно закалённое боями юное тело. Даже не смотря на невысокий рост и наличие не всех конечностей, мальчишка был хорош, особенно когда с вызовом смотрел из-под нахмуренных бровей и отчаянно сжимал кисти рук в кулаки. Словно необъезженный жеребёнок, готовый принять ездока, но при этом не желающий подчиняться его приказам. Когда вся одежда была сброшена, Эдвард опустил голову, вдруг устыдившись собственной ущербности. Оливия скользнула оценивающим взглядом по фигуре парня, всё так же сидя в кресле с закинутой ногой на ногу. Но затем, осознав, что, скорее всего парнишка не так опытен, как хочет казаться и это лишь затягивает процесс, решила сменить гнев на милость и, скинув тёмно-синий китель и белоснежные перчатки, подошла к Элрику-старшему. - Не стесняйся себя и своего тела, - оглаживая плечи парня, спокойно произнесла Оливия. – Если и впредь будешь задумываться о таких вещах, как внешность, рост, либо другие размеры, никогда не обретёшь уверенность и соответственно победу. Причём это касается не только войны, но и отношений с девушками. От прозвучавших слов щёки Эдварда залило краской смущения, однако тёплые женские ладони, скользящие по бокам вниз, дразнили и распаляли и так не в меру разыгравшуюся юношескую фантазию. Сердце застучало громче, кровь потекла по венам быстрее и, казалось, устремилась вниз, где приятной тяжестью наливалась возбуждающаяся плоть. - Не стоит нервничать, ты симпатичный юноша, который, я уверена, в скором будущем превратиться в красивого мужчину. Ну, куда же исчезла твоя недавняя решимость? – одновременно успокаивая и раззадоривая Эдварда, проронила Оливия, беря его ладони в свои и неспешно кладя себе на талию. Руки парня немного подрагивали, но взгляд сменился и стал более твердым и решительным, пальцы заскользили по военной форме, немного неловко, но вполне настойчиво освобождая женское тело от одежды. В то же время Элрик-старший лихорадочно перебирал в памяти всё, что успел почерпнуть о самом сокровенном из тех немногих «взрослых» книг, которые ему удалось тайком прочесть в различных библиотеках. В вопросах анатомии Эдвард был осведомлён более чем достаточно, но вот технический аспект до сих пор для парня был загадкой. Одно дело, когда это делаешь собственной рукой, а другое когда всё происходит естественным путём… Он не верил в происходящее, кажущееся фантастическим сном – он, Эдвард Элрик, которого обычно называли «крошка алхимик», «фасолина», «малыш», «коротышка», которого девушки считали миленьким мальчонкой с забавной косичкой, способным только на поцелуй в щёку, сегодня станет мужчиной с такой роскошной женщиной, как Оливия Мила Армстронг. И пускай это было лишь частью их обоюдного соглашения, но в данный момент сие казалось столь несущественным, что даже не хотелось об этом думать. Поэтому, освободив мозг, который впрочем, и так в данной ситуации отказывался работать, юноша постарался сохранить в памяти невероятные ощущения от соития с женским телом. Неловкость от незнания и неумения сковывала, но присущая Элрику смелость на грани с безрассудством помогли побороть оторопь и приступить к решительным действиям. Припав губами к манящим розовым устам Оливии, Эдвард попытался углубить поцелуй и, не без некоторого сопротивления, проник языком в жаркий рот. Словно пробуя на вкус это запретное, ранее неизведанное чувство, юноша замер и закрыл глаза, ожидая реакции партнёрши. Ответом был горячий язык голубоглазой красавицы, игриво ласкающий его губы, скользящий в рот и сплетающийся в похотливом манящем танце с его языком. Всё это недвусмысленно дало понять Эдварду, что Оливия принимает его игру и разрешает действовать далее. Невесомые поцелуи осыпали нежную шею «снежной королевы», спускаясь ниже к округлой груди, дразнящий язык ласкал розовые вишенки затвердевших сосков, вырисовывал замысловатые узоры на белоснежной коже вокруг аккуратного пупка. Будоражащий сладко-терпкий вкус и свежий запах женского тела сводили Элрика с ума, заставляя позабыть страх и отбросить все предрассудки. И вот он долгожданный момент проникновения. Его мужское естество пульсирует и подрагивает, ощущая охватывающий жар и влагу. Сейчас для него даже этого достаточно, чтобы кончить. Однако никак нельзя оконфузиться и Эдвард начинает медленно двигать бёдрами. От неизведанных ранее ощущений кружится голова, а сердце готово вырваться наружу, разум на грани потери контроля… Осознавая, что Элрик-старший ещё не настолько умелый и искусный любовник, как взрослый мужчина, Оливия сама незаметными встречными движениями бёдер, нежными поглаживаниями юного тела и еле различимым нажатием ладоней на упругие ягодицы партнёра, задавала нужный ритм. Но всё это совершалось столь завуалировано, что ведущий даже не представлял, что является ведомым. Когда же Эд понял, что надолго его не хватит и надвигающийся оргазм может разразиться в любую секунду, он немного приостановился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Безусловно, от непрерывных воспоминаний о произошедшем около недели назад, Эдвард был перевозбуждён и ему хватило бы и пары минут для разрядки. Но жажда доказать (в первую очередь себе), что он не настолько незрелый и неопытный, что даже не способен довести любовницу до высшей степени наслаждения, вынудили парня сдержаться. Поначалу Оливии было даже забавно наблюдать за стараниями упрямого мальчишки. Тем более, что чувства брезгливости либо отвращения он не вызывал. Даже можно было сказать о присутствии некой симпатии. Но вскоре мягкая золотистая чёлка, колышущаяся от каждого толчка и щекочущая её шею, запах возбуждённого юного тела, порозовевшие щёки, покрытые еле заметным пушком, неловкие, но настойчивые губы, неумело целующие её грудь, его шумное горячее дыхание, смешанное с тихим стоном толкнули Оливию к той запретной грани, которую она сама себе приказала не пересекать. Однако тело предательски затрепетало и, сводимое сладкой судорогой оргазма, выгнулось навстречу ласкам нежного любовника. Вид извивающейся в оргазменных муках светловолосой красавицы, её покрасневшие губы, прикрытые синие глаза, налившаяся высокая грудь ещё больше разожгли вожделение «стального». Ощущение непередаваемого восторга смешалось с нарастающим чувством приближающейся разрядки. Знакомое желание выплеснуть наружу накопившееся напряжение заставили Эдварда двигаться быстрее. Он физически больше не мог сдерживаться и после нескольких резких толчков, с негромким стоном, граничащим с похотливым рыком, излился в податливое страстное тело. *** В камине тихо догорали угли, то вспыхивая ярко-оранжевыми переливами, то затухая до еле рдеющих рубиновых головешек. Эдвард молча лежал на тёплом медвежьем меху и прислушивался к размеренному дыханию и спокойному сердцебиению лежащей рядом женщины. Элрик с трудом подавлял желание ещё раз обнять страстное тело блондинки, чтобы вновь ощутить пьянящее чувство покорности и власти одновременно. Его немного растерянный задумчивый взгляд заставил Оливию опустить глаза и печально вздохнуть. - Извини, майор, но я не создана для всей этой романтики. Меня изначально воспитали так, я не могу подарить той нежности и тепла, которую обычно мужчина получает от близости с женщиной, - как-то грустно произнесла Оливия, поигрываясь пальцами с золотым локоном юноши. – В этом моя сила и моё проклятье. - Да. Знаете, генерал-майор, есть такое выражение: «Женщина – это бриллиант, а мужчина – оправа, которая должна подчеркнуть красоту бриллианта», - наблюдая за лицом светловолосой северянки, сказал Элрик-старший. - Только Вы – бриллиант, не нуждающийся в оправе. Любая оправа не в состоянии подчеркнуть Вашу красоту, потому что невозможно сделать лучше то, что и так идеально. - Звучит немного грустно, - отвела взгляд Оливия, а потом, пригладив растрёпанную челку Элрика, добавила: – Даже если бы ты был старше, а я моложе, у нас бы всё равно ничего не получилось. Мы разные, относительно способов достижения поставленных целей, но в то же время слишком одинаковы касательно желания и рвения в их достижении. Так что нет смысла в дальнейших отношениях. Будь реалистом. - Конечно, - вставая из тёплой постели и натягивая штаны, произнёс Эдвард, стараясь придать голосу твёрдость и безразличие. – Не стоит даже и думать об этом. - Я рада, что ты отнёсся ко всему, как взрослый мужчина, - проронила Оливия, облачаясь в привычную военную форму. – Ни тебе, ни мне лишние проблемы не нужны. - Стороны выполнили все пункты договорённости. Вопрос исчерпан, - пряча во внутренний карман красного плаща подписанные документы, так же тихо сказал Эд и направился к двери. Ответом была лишь тишина и тиканье часов. Вскоре братья Элрик отбыли из крепости Бриггс, а генерал-майор Армстронг обнаружила на своём рабочем столе неподписанный конверт с весьма символичной вещью внутри. *** Совещание уже закончилось, но за столом ещё сидели высшие воинские чины, представляющие различные округи Аместриса. Среди них своей яркой красотой и неординарной внешностью выделялась генерал-полковник Мила Оливия Армстронг. Фюрер Мустанг решил позволить себе небольшую вольность и принялся бесцеремонно рассматривать пышногрудую блондинку с характером фурии. Всё так же прекрасна, сурова и неприступна, как ледяная скала. Роскошное золото волос и синева холодного взгляда. Наряду с орденами, украшающими высокую грудь генерал-полковника, в петлице красовалась чрезвычайно занятная вещица в виде изящного цветка лилии. - Что это? Бриллиантовая брошь? – косясь на играющее на солнце яркими бликами украшение, поинтересовался фюрер Мустанг. - Весьма искусная работа, не каждый ювелир способен на такое произведение искусства. Одна из фамильных ценностей клана Армстронг, передающаяся из поколения в поколение? - Вы не в меру любопытны, фюрер, – недовольно процедила Оливия, замечая со стороны Мустанга нежелательное внимание к собственной персоне. – Ваше любопытство однажды сыграет с Вами злую шутку. - Я знаю, - спокойно парировал брюнет. – Но если бы не моё любопытство – не сидеть бы мне в кресле фюрера. И всё же? - Скажем так, это весьма дорогой сердцу подарок человека, познавшего истинный принцип равноценного обмена, - хитро прищуриваясь, ответила генерал-полковник Армстронг. От такого ответа фюрер на секунду замер, словно вспомнил нечто сакральное, не желающее изглаживаться из памяти, бередящее сердце, решившее навсегда остаться с ним и терзать бессонными ночами, подсовывая образы несбывшихся надежд. В голове крутилась мысль-воспоминание: «Как на него это похоже. Появиться однажды в жизни человека, блеснуть золотым лучиком и исчезнуть, оставив горько-сладкое чувство печали». Стряхнув оцепенение и, отогнав прочь внезапное наваждение, черноволосый мужчина грустно улыбнулся и задумчиво произнёс: - Весьма символично. Бриллиант чистой воды. Не нуждающийся в оправе…