Снежная лилия

Сегодня выдалось безоблачное морозное утро, залитое яркими лучами солнца, весьма редкое явление в северных широтах в начале весны. У окна стояла стройная молодая женщина, взгляд которой был устремлён на линию горизонта. Изящные ладони, затянутые в белоснежные перчатки, возлежали на золотом эфесе сабли, а специфическая выправка и синяя военная форма отбрасывали всякие сомнения по поводу рода занятий смотрящей в даль. Кристальная белизна горных вершин на фоне небесной лазури успокаивала и даровала долгожданное умиротворение. Бескрайние снега простирались вдаль на сколько хватало взора. Генерал-майор не просто любила чистоту и ясность горизонта северных границ Аместриса, а искренне восхищалась резкостью линий горной гряды, отчётливым разграничением красок на угольно-чёрные, ослепительно-белые и сапфирово-голубые тона. Выросшая в семье военных, золотоволосая женщина уже в юном возрасте прославилась своим суровым нравом, неимоверными амбициями и демонической целеустремлённостью. Ко всему прочему, будучи самой старшей среди детей, девочка просто обязана была стать беспощадным лидером, но при всём этом заботящемся о младших братьях и сёстрах. Того требовали семейные традиции и ценности, на страже которых и стояла Оливия Мила Армстронг. Может потому, исходя из принципов чёткости военных правил и приказов, мир для Оливии делился только на «чёрное» и «белое», полутона были неуместны, только «да» и «нет» и никаких «наверное». Взгляд синих глаз скользнул вниз, на фортификационные укрепления. Горная крепость Бриггс, оплот северных границ Аместриса, вверенный в её крепкие руки, менее чем за десять лет её руководства прославилась как неприступная цитадель, охраняемая подчинёнными генерал-майора, которые были готовы сражаться за свою «снежную королеву» до последней капли крови. Неприступная цитадель, снежная королева, северная скала… В свой адрес подобные эпитеты женщина слышала не раз, однако в подобных обстоятельствах по-иному вести себя было невозможно и неприемлемо. В окружающем крепость на многие километры беспощадном ледяном царстве властвовал один закон: «Выживает лишь сильнейший, дашь слабину – умрёшь». Закон силы. Следуя сему утверждению, генерал-майор Армстронг старалась поддерживать железную дисциплину и порядок в рядах своих бойцов. Малейшее отступление от устава, словно цепная реакция, могло повлечь за собой негативные непредсказуемые последствия. Поэтому появление в крепости братьев-Элриков сначала насторожило, а потом и конкретно разозлило Оливию. Женщину раздражал сам факт присутствия чужаков в её обители, причём чужаков, которые явно скрывали нечто весьма важное. Ко всему прочему, как ни посмотри, это были мальчишки, беспокойные, эксцентричные, непредсказуемые, а потому опасные подростки. И если с Альфонсом было проще, судя по его миролюбивому характеру и готовности всё же подчиняться внутреннему распорядку, то с Эдвардом наблюдались явные проблемы. Паренёк был слишком самоуверен и упрям, к тому же невооружённым глазом был заметен комплекс неполноценности из-за низкого роста и постоянные попытки самоутверждения, приводящие иногда к катастрофе. Да, за годы службы встречались и подобные Элрику-старшему экземпляры. Однако большинство таких ребят после «откровенного» разговора со своим непреклонным командиром в срочном порядке исправляли своё самомнение и взгляды на жизнь. Генерал-майор лишь вздохнула, рисуя в памяти образ золотоволосого мальчишки с большими янтарными глазами, вспомнились его неуклюжие выходки и телодвижения, неприкрытая оторопь и неподдельный испуг, когда она обратилась к нему так, как обычно обращалась к своим людям, посмевшим валять дурака и маяться всякой ерундой. Тогда Оливия грешным делом подумала, что мальчонка с непривычки надует в штаны от такой неожиданности. Обошлось… День не предвещал никаких сюрпризов и чрезвычайных ситуаций, вымуштрованные Милой бойцы и обслуживающий персонал крепости работали как единый согласованный организм. Так что не было никакой нужды лишний раз «напрягать» людей проверкой и мешать функционированию внутренней системы форта. Освободившееся время можно было посвятить одному так и не решённому накануне вопросу. - Майор Майлз, - негромко позвала женщина. В кабинет бесшумно вошёл полукровка-ишварит, правая рука и доверенное лицо генерал-майора Армстронг и, отдав честь, спросил: - Генерал-майор? - Приведите Эдварда Элрика. Немедленно. Только его одного, - в большей степени попросила, нежели скомандовала, Оливия. - Его брат? – тут же осведомился помощник. - С ним я поговорю позже, - давая отмашку, проронила женщина. Менее чем через четверть часа перед восседавшей за рабочим столом Оливией предстал легендарный «стальной алхимик». *** Эдварду снилось лето. Необъятная долина, покрытая цветущими белыми лилиями, глубокое синее небо с пышными облаками и золотоволосая девушка, доверчиво сжимающая его ладонь своими нежными пальчиками. Лёгкое ситцевое платьице развевалось на ветру и лишь подчёркивало красивую высокую грудь и плавные линии женской фигуры. В своём странном сне сам Эдвард был уже не мальчишкой-подростком, а молодым высоким мужчиной с длинными светлыми волосами, собранными на затылке в тугой хвост. Звонкий девичий смех, мягкая улыбка, прикосновение изящных пальчиков к его щеке было настолько реалистично, что казалось, протяни руку, и вот оно, вожделенное молодое тепло, долгожданная нежность и отзывчивое страстное тело. Эдвард пытался разглядеть лицо девушки, но его черты ускользали, словно он смотрел сквозь воду, по поверхности которой непрерывно шла рябь. Спокойный летний день, наполненный звонким пением птиц и стрекотом кузнечиков, жужжанием мелких насекомых, запахом свежей травы, знойным ветром. И вот они вдвоём лежат на мягком ковре из цветущих трав и смотрят на проплывающие в лазурной выси облака. Эдвард поворачивается к спутнице, наклоняется над её лицом, легко целует щёки, сладкие губы, его рука скользит по бедру девушки вверх к вожделенному месту, пальцы настойчиво пробираются в маленькие кружевные трусики. Словно по волшебству куда-то исчезает вся одежда, два юных тела сливаются в любовном танце. Момент кульминации близок, нежный голос томно шепчет «Эдвард, Эдвард»… - Эдвард, Эдвард! – кто-то отчаянно тряс Элрика-старшего за плечи, разгоняя остатки сладкого сна, и явно не девичьим голосом звал его по имени. – Эдвард Элрик, просыпайся же ты, наконец. Тебя генерал-майор Армстронг вызывает. Эд не без сожаления разлепил сонные глаза и угрюмо уставился на майора Майлза, теребившего его тщедушное тельце. - Дьявол бы вас всех побрал, - пробормотал парень, тяжело садясь на койке. - Что ей нужно от меня в такую рань? - Приказы начальства не обсуждаются, так что пошустрее, - кинул напоследок адъютант главнокомандующего крепостью и вышел из камеры в коридор. - Братик, всё в порядке? – обеспокоено спросил Альфонс, наблюдая за сонным старшим братом, пытающимся кое-как привести себя в порядок. - Всё в норме. Очередной допрос, скорее всего, - выходя прочь из камеры, проронил Эдвард и попытался выдавить улыбку, что ему удалось крайне плохо. Эдвард плёлся за майором Майлзом по промёрзшим коридорам форта и пытался отогнать остатки сна, тот иллюзорный водоворот ощущений и зрительных образов, не имеющий ничего общего с неприглядной реальностью. А суровая действительность заключалась в угнетающем холоде и отвратительном настроении из-за постоянного недосыпа. Отчаянно хотелось зевать, что, в общем-то, Эдвард и делал не стесняясь. Юноша задавался вопросом, кто же именно ему приснился. Может, это была Уинри, только уже повзрослевшая либо лейтенант Риза Хоукай? Определённо некто со светлыми волосами. Однако, как это часто бывает в сновидениях, образы были нечёткие, обобщённые, врезавшиеся в память не целостной картиной, а самыми яркими обрывками. Безусловно, Эд понимал, что в его возрасте от длительного воздержания из-за постоянных странствий, а в настоящий момент и круглосуточного надзора, подобные сны вполне нормальны и будут посещать его всё чаще. Но помочь себе и в прямом и переносном смысле он просто не имел возможности, потому как даже в туалет парень ходил в сопровождении конвоиров. Эдвард бы даже не удивился, если бы однажды утром проснулся и обнаружил липкий сюрприз в трусах. Его взрослеющему телу было плевать на обстоятельства и препятствия, а подростковые поллюции никто не отменял. Сегодня спасло лишь то, что парня разбудили на самом интересном месте, и он ещё не успел воплотить хотя бы в грёзах свои желания. Память ещё хранила то ощущение прикосновения губ, пахнущих земляникой, шелковистость локонов цвета спелой пшеницы, нежные руки, чувство сладкой истомы, тёплой волной поглотившей каждую клеточку тела, затопившей всё сознание подростка. Только с лёгкой руки Оливии Милы Армстронг утро для Эдварда сегодня наступило слишком быстро. И что ей так не терпится побеседовать с ним с утра? Погружённый в размышления по поводу предмета предстоящего разговора, Эд и не заметил, как очутился перед дверью кабинета главнокомандующего. Бессменный адъютант генерал-майора несильно, но весьма настойчиво втолкнул парня внутрь. - Доброе утро, майор Элрик, - поприветствовала женщина посетителя. - Доброе, генерал-майор Армстронг, - потирая глаза от яркого солнечного света, сонно пробубнил Эдвард в ответ. - Присаживайся, в ногах правды нет, а разговор предстоит долгий, - всё так же доброжелательно, но от этого не менее строго предложила Оливия. - А, спасибо, - примостился в удобном кресле юноша и попытался взглянуть на собеседницу. Однако кроме силуэта на фоне огромного окна, из которого нестерпимо-ярким потоком лился свет, Эдвард так ничего и не смог разглядеть. От ощущения незащищённости и неведения стало немного неуютно. Ко всему прочему не могло не насторожить отсутствие в обращении давно привычного «красная креветка», «фасолька», «коротышка», «мелкий недоумок» и прочих нелицеприятных прозвищ. Официальный тон и обращение в соответствии с военным званием немного пугали парня, интуитивно ощущающего, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не теряя времени зря, Оливия сразу же начала давно интересующий её разговор: - Итак, перейдём к сути нашего диалога. То, что ты и твой брат рассказали о причине и цели вашего затянувшегося путешествия – не вся правда. Это я поняла сразу. Так что советую не тратить моего времени понапрасну и выложить всю имеющуюся информацию в правильном свете. Я не сторонник крайних мер, когда дело касается детей. Но я предупреждала, что в крепости Бриггс не стоит ждать снисхождения по причине того, что ты ребёнок. - Мы Вам всё рассказали, как есть. Так что я не вижу поводов меня допрашивать, - зевнув, ответил Элрик-старший, стараясь скрыть раздражение и обиду от последних слов Оливии. - Ложь, причём откровенная, - абсолютно спокойно произнесла генерал-майор, вставая из-за стола. - Нутром чую, что ты и твой брат владеете информацией, связанной с государственными делами. Причём делами на высшем уровне. Но силой вытягивать из тебя сведения я пока не собираюсь. Я же не изверг, чтобы применять пытки в отношении таких детей как вы. - Э-э-э, генерал-майор, ну я пока что… - вдруг замялся юноша, ощущая приступ паники, когда Оливия нависла над ним и взглянула прямо в глаза, - … не могу пока что ничего вам рассказать. Пока не могу… Последние слова были произнесены так тихо и жалко, что Эдварду стало даже немного стыдно за себя. - Эдвард Элрик, ты словно потерянный, - проговорила генерал-майор и направилась к камину, в котором весело потрескивали поленья, жадно облизываемые языками пламени. – Не проснулся ещё? Что же, это тебе немного поможет. Оливия решила немного сменить тактику, поскольку перед ней сидел не солдат, а обычный подросток, который, однако, пытался выставить себя более смелым и отчаянным, чем на самом деле таковым являлся. Необходимо было переключить разговор на иную тему, тем самым немного отвлечь и усыпить бдительность излишне разнервничавшегося мальчишки. Обоняние уловило терпкий запах кофе и перед Эдвардом, словно по волшебству появилась небольшая фарфоровая чашка на таком же маленьком аккуратном блюдце, наполненная ароматным тёмным напитком. - Выпей, это натуральный кофе, а не та сублимированная дрянь, которую привыкли лакать мои подчинённые, - передавая бодрящий напиток в руки Эдварду, промолвила женщина. – Конечно, я стараюсь заботиться о благосостоянии доверенных мне людей, но, как ты и сам успел заметить, у нас на севере всё очень дорого. Так что довольствуемся тем, что более-менее соответствует понятию «цена равна качеству». А натуральный кофе всё же считается роскошью. - Да, - вдыхая дурманящий аромат, только и смог сказать «стальной», а потом, заглядывая в небольшую ёмкость, язвительно добавил: - Но почему так мало? Или Вы, генерал-майор, скупитесь для гостей? - Чудак, если бы ты выпил обычную чашку натурального свежезаваренного кофе, то мои солдаты трое суток бы ловили тебя по всей крепости, а потом долго и мучительно успокаивали, - хохотнула Оливия, добавляя в свою порцию кофе немного коньяка. Заметив следящий за её действием взгляд подростка, женщина не преминула бросить в его сторону колкость: - Тебе нельзя, ты ещё мал. - Не считайте меня ребёнком из-за моего роста, мне уже исполнилось шестнадцать, - нахохлившись, обиженно пробурчал Эдвард. - Так ты значит уже взрослый парень? – иронично проронила генерал-майор, - хорошо, тогда держи. «От нескольких грамм горячительного с тобой ничего не случится. Может даже это тебе немного развяжет язык», - подливая в напиток Эдварда спиртное, решила генерал-майор. Она была рациональной женщиной, потому всегда полагалась на холодный расчет, даже в таких непростых ситуациях, как общение со столь трудными личностями, как Эд. Эдвард надпил из чашки и прикрыл глаза, ощущая, как горячая жидкость, смешанная с коньяком, согревает изнутри. Даже не смотря на впечатляющие габариты, в кабинете генерал-майора было тепло, от камина веяло жаром и запахом древесной смолы. Светлое казённое помещение было абсолютной противоположностью тех промозглых тюремных каземат, куда их поместили с братом. Радовало лишь то, что хоть Альфонс, лишённый обычного человеческого тела, не ощущал холода и сырости, пробирающей до мозга костей. Вскоре скулы юноши немного порозовели, а взгляд стал менее сфокусированным. - И всё же, генерал-майор, почему Вы порвали конверт с письмом от вашего брата? – облизывая губы, неожиданно спросил Эдвард. - Я же сказала, что меня не интересует мнение других. Предпочитаю судить о людях самостоятельно по их поступкам. Ты считаешь меня излишне высокомерной и самоуверенной, по взгляду вижу. Но не думай, что мы разные. По сути, ты и я весьма похожи – ты такой же недоверчивый и опекаешь младшего брата, а я с тем же рвением забочусь о своих подчиненных, доверивших мне свою жизнь. Груз ответственности иногда может стать непосильной ношей, особенно в таком юном возрасте. Но, раз уж ты считаешь себя взрослым, то будь настоящим мужчиной, иди до конца. Окончив фразу, Оливия отвернулась к окну и сделала вид, что рассматривает что-то в синей бесконечности небес, давая собеседнику время осмыслить сказанное и сделать правильные выводы. Спиртное быстро растворилось в молодой крови, и теперь Элрик бессовестно разглядывал собеседницу, задерживая взгляд на самых аппетитных местах и отмечая, что, даже не смотря на его ненависть к армии, его привлекают девушки в военной форме. Тем более, что сейчас Оливия расстегнула тесный мундир и сквозь чёрную вязаную ткань водолазки можно было беспрепятственно разглядеть округлость полушарий пышного бюста красотки. Да, генерал-майор всё же была очень красивой женщиной, но её красота была холодной и недосягаемой, словно дальняя звезда соседней галактики. Дотронешься до такой – обожжёшь руки холодом. Внезапно рука Эдварда дрогнула, и недопитый кофе моментально выплеснулся на штаны парня. Эд негромко ойкнул, ощущая, как влага пропитывает штанину в районе промежности. На звук обернулась Оливия и удивлённо приподняла бровь, наблюдая за происходящим. - Не дёргайся, мелкое недоразумение! Не хватало, чтобы ты перепачкал мне мебель, - неожиданно скомандовала женщина, извлекая из ящика стола небольшое полотенце и направляясь к сконфуженному Эдварду. Генерал-майор присела на корточки перед юношей и быстрыми ловкими движениями начала вытирать остатки напитка с брюк Элрика. От столь неожиданного поступка «снежной королевы» Эд опешил и лишь растерянно следил за действиями женщины. Неожиданная близость её красивого лица и возможность ощутить тепло её рук заставило сердце юноши пропустить удар. От роскошных золотистых волос веяло лёгким запахом свежести зимнего воздуха, смешанного с цветочным ароматом. Совсем не к месту вспомнился утренний сон. Вдруг Эдвард осознал, что та девушка из его сновидения и была Оливией Армстронг. Только более женственной, отзывчивой и не такой хладнокровной. Родилось непреодолимое желание ощутить в реальности, какие же на вкус эти розовые пухлые губки, насколько мягкие и шелковистые волосы цвета белого золота, так ли ласковы как во сне эти беспощадные руки. К тому же алкоголь немного притупил чувство страха и инстинкт самосохранения. Не отдавая отчёта себе и своим действиям, Эд быстро нагнулся и легко прикоснулся губами к устам Оливии. В этот момент ему показалось, что земля ушла из-под ног, а от бешеной дозы адреналина разорвётся сердце. Совершённое деяние было сродни невероятному падению с небес. Осознание грядущего наказания за столь смелый поступок пришло с запозданием и лишь усилило желание нарушить запрет. Всякому поступку Эдварда всегда была присуща некая амбивалентность. Даже сейчас, не смотря на жуткий страх, он осмелился преступить черту и таким образом побороть внутренние разногласия касательно собственной мужской состоятельности. От неожиданно дерзкой выходки подростка, генерал-майор немного оторопела, давая возможность неловким мальчишеским губам и далее исследовать и робко ласкать её губы. Непременно, первой реакцией женщины было дикое желание врезать за такую наглость посильнее или вообще пустить в ход уже порядком заскучавший в ножнах клинок. Однако в его неумелом поцелуе было столько отчаянной застенчивости и желания доказать, что и с ним, шестнадцатилетним юношей, пора считаться как со взрослым мужчиной, что это не могло не тронуть даже такое ледяное сердце, как у Оливии. Она давно отучила своих подчинённых видеть в себе женщину, поскольку ничто не должно было отвлекать военных от несения службы. Для всех Оливия Мила Армстронг была сильным суровым генерал-майором, способным не только повести своих людей за собой даже в пекло, но и вернуть их обратно с победой. Так что женственность, кокетство, жеманство и всё прочие уловки слабого пола были ей не присущи и просто неуместны. Но этот парень, Эдвард Элрик, немного напоминающий девчонку из-за наивного взгляда больших светлых глаз и смешной золотистой косички, почему-то вызывал желание обнять, согреть, защитить и, даже не смотря на его назойливость и дерзость, немного побаловать. Конечно, молодая женщина осознавала, что в ней говорит нереализованное материнство, поскольку ещё на заре своей военной карьеры она чётко определила для себя приоритеты и цели. И среди них, увы, семейный очаг, муж и дети были далеко не на первых местах. Может, когда-нибудь, а, может, и никогда… Когда же Оливия разорвала неглубокий поцелуй, то перед ней предстало растерянное чудо с блестящими от взволнованности глазами и румянцем во всю щёку, явно испугавшееся собственного проступка. Покрасневшие губы тихо прошептали: «Простите, генерал-майор, простите меня …». Но при всём при этом тело Эдварда было более откровенно, нежели слова – от возбуждающейся плоти парню стали тесны штанишки, а руки, сжимающие подлокотники кресла, откровенно подрагивали. Эдвард попытался прикрыть плащом свой невовремя случившийся пубертатный конфуз и закинуть ногу на ногу, но сильные руки Оливии, внезапно опустившиеся на бёдра паренька, помешали этому. В памяти молодой женщины всплыл недавний разговор с Майлзом, в котором майор как-то невзначай упомянул, что Элрики всё же дети и с ними стоило бы вести себя поласковей. К тому же столь занятную реакцию юношеского тела можно было выгодно использовать для достижения собственных целей. - Так ты утверждаешь, что уже взрослый? – негромко, но весьма настойчиво спросила Оливия. - Д-да, - немного запнувшись от абсолютно неожиданного спокойствия женщины, не смотря на недозволенный поцелуй, выдавил Эдвард. Ладонь в белой перчатке скользнула поверх тёмной ткани брюк, несильно сжимая пульсирующий член парня. Юноша лишь закусил губу и прикрыл глаза, осознавая, что именно может сейчас произойти. Но с другой стороны, остатки трезвого ума пытались намекнуть, что это может быть очередная насмешка, издёвка, шутка, либо продуманный психологический ход. Вот только почему-то в данный момент мозг отказывался трезво мыслить и анализировать поступки. Хотелось просто отдаться в умело-ласкающие тёплые руки и не думать ни о чём. Тем временем властные руки Оливии быстро расстегнули пояс и стянули брюки с узких бёдер парня, освобождая от тесного плена напряжённый подрагивающий член. В золотистых глазах Эдварда читался неприкрытый ужас и стыд. Он даже не мог предположить, как ему реагировать дальше, чтобы остаться живым и более-менее невредимым. Стыдливо оттолкнуть старшего по званию, либо позволить и дальше играть с собой, как с безвольной игрушкой? Пока юноша размышлял о своих дальнейших действиях, генерал-майор Армстронг раздвинула его дрожащие ноги и скользнула пальцами по практически безволосой промежности. Шаловливые пальчики Оливии, всё так же спрятанные в белоснежные перчатки, бесстыже ласкали чувствительную кожу внутренней стороны бёдер Эдварда, заставляя юношу ещё больше оробеть и потрясённо застыть в онемении. Когда же она обхватила мягкими губами возбуждённый член и вобрала его в свой горячий рот, то услышала удивлённый возглас Эдварда, граничащий с обречённым стоном. Не теряя времени, влажный язык ловко прошёлся кончиком по всей длине напрягшегося члена, слизывая прозрачную капельку смазки, выступившую из уретры. Эдвард затрепетал и тихо простонал, тело начало предательски дрожать и слабеть. А проворный язык Оливии продолжил дразнить, лаская и немного надавливая на уздечку, круговыми движениями обводя налившуюся головку, спускаясь к основанию и полизывая нежную кожу бёдер и яички. Элрик не мог поверить в происходящее, но то, что он ощущал и видел – не было сном, реальность оказалась намного приятней сновидений. Бёдра начало сводить сладкой судорогой, по всему телу разлилось блаженное тепло, пронзая каждую мышцу, словно небольшими электрическими разрядами. В низ живота устремилась тёплая волна наслаждения, концентрируясь в паху тугим жарким комочком. Ранее неизведанные ласки и ощущения сводили с ума, в голове юноши крутились пошлые мысли и самые фривольные желания, но опасение быть жестоко наказанным за своеволие, притормаживали разбушевавшуюся фантазию Эдварда. Потому он решил просто довериться опыту молодой властной женщины и не задумываться о причинах и последствиях происходящего. Тем временем по ритмично напрягаемым мышцам бёдер и пульсации отвердевшей молодой плоти, Оливия поняла, что парень уже на грани и ускорила темп, резко погружая его член на всю длину глубоко в рот. Эдвард попытался заглушить негромкий вскрик и быстро закусил тыльную сторону ладони, когда ощутил вожделенное острое чувство высшего наслаждения. Оргазм яркой вспышкой ослепил его сознание и с тихим всхлипом юноша обильно излился в ласкающий рот. Наступивший после кульминации сон, моментально отключил измученный сладкими муками разум Эдварда, позволяя райским объятиям грёз подарить долгожданный отдых. Часы негромко оповестили о наступлении полдня. В кабинет тихо вошёл майор Майлз и обнаружил Эдварда, крепко спящего в кресле и заботливо прикрытого тёплой шинелью Оливии. Сама же хозяйка крепости Бриггс сидела за рабочим столом и перечитывала какие-то документы, временами подчёркивая нужную информацию. На безмолвный вопрос своего адъютанта, молодая женщина лишь кивнула, как бы говоря: «Пусть немного поспит в тепле». Майлз приблизился к генерал-майору Армстронг и тихо спросил: - Насколько продуктивной была беседа? - Думаю, я его заинтересовала в дальнейшем сотрудничестве с нами, - загадочно улыбаясь, вымолвила блондинка, а затем, немного подумав, произнесла: – Нет, я уверена в этом. Определённо.