Тайная комната

Первое, что бросилось в глаза мечнику - разруха, экзорцисты могли бы поспорить с этим, учитывая и до того нежилой вид замка, но это было другое. Запустение многих сотен лет при том, что Тредикс, да и сам невольный пленник покинули жилище пару месяцев назад. Канда все ожидал услышать "Вы вернулись, хозяин", и мерзкая тишина приводила почти к панике. Где его надсмотрщик, его собеседник...друг? Который совершенно точно не мог уйти своим ходом, кто мог еще вторгнуться в тайную комнату, сокрытую ото всех, зачем ему Вайра? Миллионы вопросов без хотя бы единственного ответа. Экзорцисты вызвались обшаривать другие комнаты, Канда не протестовал. Ему нужно было уединение. И ему внезапно нужен был Лави. Чувство стабильности, правильности принятия решения улетучилось вместе с уходом рыжего экзорциста. Мысли путались, появилась двойственность восприятия реальности. Вот истлевшая обшивка, но если приглядеться - красный бархат и позолоченные подлокотники. Неуютная кровать под темным балдахином вдруг, словно оживая, начинала казаться уютной, застеленной светлыми простынями. Неизменно недвижимая занавесь, прикрывающая окно, становилась легкой тюлевой солнечной тканью, сквозь которую пробиваются первые утренние лучи солнца. - Ксо, - зло бросает Канда. Он чувствует себя не собой, и, кажется теряется в том.... во всем. Ему нужен якорь, и лихорадочно пытаясь держаться за стены, он медленно бредет черт знает куда, но все еще надеется, что к свету. Лави едва не подскакивает, когда его хватают за плечо. Но орет знатно. - Че вопим? - осведомляется мечник все еще цепляясь за книгочея. - Схоронить решил? - начинает праведно возмущаться кролик, но тут же осекается. Даже в тусклом свете и при всей нелюбви Канды к солнечным ваннам, его лицо кажется не просто бледным, иссиня-белым, - В гроб и то краше кладут, - заключает рыжий. - Кажется, я умираю, - с удивлением заключает принц, который понимает, что он не принц, - Советник? - глухо спрашивает он. В глазах темнота. - Помоги. Лави и рад бы, да только не понимает, что вдруг случилось с припадочным мечником. Да, тот, бывало, срывался, разносил все в клочья, но это... Книжник дрожит как осиновый лист, прижимая брюнета к себе, шепчет какие-то глупости, призванные успокоиться. Мысленно отбивает - " Кому из нас тут нужно еще больше успокоиться?" И в голос уже орет - Аллен! Мать твою, Мояши! Нужна помощь! Уолкер не слышит, он находится в другом крыле замка и точно так же умирает. Не он, Вайра, удел которого не покидать комнату, как и принца. Заклятие Шагнувшего за Грань жестоко. У магии нет сострадания. Она сжирает души тех, кто ослушался. И неважно почему. Будь то любопытство или случайность, покинувшая комнату душа обречена. Лави прижимает к себе уже бездыханного мечника и все шепчет-шепчет-шепчет. Его сознание двоится, он слышит голос: " Я отдам его тебе, только не запирай". Слезы катятся сами собой, Лави не понимает что или кого оплакивает, но как будто оплакивает себя. Шагнувший за грань выдохся, раннее пробуждение потребовало слишком много сил. Он истощил и себя, и... свою реинкарнацию, что ли. Кто знает. Он не успел найти, не успел вернуть его маленький, державшийся на самой липочке, мир. Круг не смог замкнуться. День, всего один день промедления экзорцистов в пути стоил Его миру разрушения. Как глупо. Как неловко. Как хрупко... Как должно было быть уже давно. Магистр тайных искусств раз за разом возвращал тот день, то утро в одной постели с принцем, но даже его сил не хватало надолго. Ему нужен был сон, а его принцу - клетка, в которой он будет дожидаться своего дня "сурка". Такое простое решение - тайная комната нигде. На границе миров. Такое трудное решение - дать в собеседники Вайру. Того, кто должен был забрать у магистра единственно дорогое в жизни, саму жизнь. Даже обезглавив, закрыв глаза несносному мальчишке, магистр не смог препятствовать их сближению. Но смог поставить условия: быть рядом, но стать надзирателем. Каково это? Следить и доносить на того, кого любишь? Верховный советник уже не узнает, он может быть уверен лишь в одном - непонятные сны книгочея с его исчезновением прекратятся. - Бака усаги, ты совсем ошалел, - увернулся Канда от очередной оплеухи, готовясь отвесить ответную затрещину. К тому, что Кроль бросится ему на шею с чуть ли не лобызаниями, он был явно не готов. - Ну, наконец-то, спящая красавица очнулась. Мечник даже не сомневался, что Уолкер состроил скептическую мину, и оборачиваться не стоило. Кое-как отлепив от себя книгочея, самурай осмотрелся. Дивная такая пасторальная картинка открылась взору : полянка, ягодки-цветочки, ручеек, Мояши, усердно работающий челюстями и утирающий сопли Лави. - Мило.