Тайная комната

Впервые, нет, правда, впервые, Лави ненавидел всех. Нытье и просьбы прощения Миранды, чрезмерную заботу Линали, пафосные речи Алена, вечную потребность Чаоджи всем помогать и многое, многое, многое, что не поддавалось перечислению. Историк, видя, что ученик уже на грани, пытался отвлекать «уроками», а по сути, просто оставлял идти с собой метрах в 10 позади веселой компании. И какой идиот придумал эту благотворительную миссию для всех экзорцистов? Нет, Лави знал ответ, но вот, что подвигло Комуи на столь безрассудное поведение, ученику книжника было невдомек. Рыжий открывал в себе все новые способности, как то: скрежетать зубами, удивляться глупостям других людей и…совершенно невероятно, раздражаться от присутствия девушек. Казалось бы, завсегдатое «страйк» должно было перманентно слетать с губ в присутствии двух темноволосых красавиц, но не тут-то было, обсуждение феничек и фифочек, а впоследствии, и нижнего кружевного белья, ввергло историка-младшего в состояние глубокой депрессии, и как Уолкер еще держится? А вот никак! Мысленно вознося молитву всем богам, Уолкер слушал про очередные шелковые принадлежности, хотелось выть, очень. «Надо срочно придумать повод и слинять к Лави, мой мозжечок больше не выдержит». Аллен попытался невзначай отстать от девушек, но цепкая хрупкая ручка сомкнулась на запястье. Светловолосый почти содрогнулся. В очередной раз захотелось повыть на луну, благо – она была полной. - Аллен, ты ведь со мной согласен, - пропело юное создание. В темноте 14й даже не разобрал Лина это или Миранда, густой туман почти поглощал звуки, сложно определить, но на всякий случай согласился, - Агась. - Тогда подставляй попку – оживилась девушка. - ЧТООООООО? - Ну не на лоб же. Кажется, Уолкер перестал верить в реальность, нет, забота это отлично, просто замечательно, но не с чулками наперевес и обсуждением, какие все парни гады. Мозг отказался переваривать информацию и благоразумно отключился. Потом было хорошо. Пустота, нетленка, за это и полжизни отдать не жаль. «Чулки»- Уолкер содрогнулся, - «Не думать о плохом», и продолжил путь. *** Брюнет, похоже, устал созерцать пустоту. Привычно фыркнул. Часы отсчитали 12 пополуночи и замерли. Раздался стук в дверь. - Войди. - Ваш чай, хозяин. - Тредикс, я же просил, без «хозяин», ты заставляешь чувствовать себя стариком. - Мои извинения, Канда-доно. Брюнет благосклонно наклонил голову – знак высшей степени похвалы. - Ванну. Дворецкий тот час же повиновался. - Ваша воля. - Вайра, а ты бы хотел ванну? Увечная голова дернулась от привычного издевательства: - Предпочитаю холод. Обладатель сапфировых глаз едко усмехнулся, зная, что его не увидят и начал раздеваться. Вайра ненавидел эти минуты, не смотря на то, что его глаза были зашиты, а естество кануло в небытие, он каждой клеткой своего существа чувствовал, как обнажается брюнет. Вот сейчас тонкий шелк скользит по предплечью, позволяя видеть замысловатую татуировку, а теперь ткань ласкает бедра, беззастенчиво показывая красивые ноги. Вот уже ничто не пленяет и тонкие щиколотки, раньше Вайра бы не смог устоять, теперь стеклянная колба сдерживала его пыл, поплатился за свою безумную страсть. Худшая из казней, его мозг жив, он чувствует, но всего остального, способного ощущать – нет, лишь голова, заключенная в стекло, его глаза сомкнуты навеки (наказание за то, что он посмел вожделеть невозможное). Канда жесток. В такие вечера, как этот, Вайра верит, что у этого бога есть сердце, но поминая свое теперешнее состояние, думает, что бог пользуется сердцами других. Сколько их было? И не упомнить. Брюнет навряд ли думал о присутствующих, тело молило о пощаде, желало избавиться от боли после невыносимых тренировок, Канда позволил себе расслабиться, сел в ароматную ванну и тот час же уснул. «Хватит на сегодня» - сказал разум, «и на завтра» - отозвалось сердце. Брюнет не чувствовал, как заботливые руки Тредикса уложили его на кровать, накрыли покрывалом. Не знал он и о взгляде, который прошелся по комнате хозяина. - Скоро все кончится, Вайра. - Уходи, Тредикс, пора. - Думаешь? - Они уже идут. Дворецкий вышел. Собрал немногочисленные пожитки и оставил поместье. Ни разу не обернулся даже при осознании, что его хозяина ждет неминуемая смерть. Сами живы – тем и рады. *** Далеко, в глубине лощины, экзорцисты увидели замок. Лави заметно оживился, осознав «начало конца» пути. Даже последний привал в порядком осточертевшей компании не омрачил его хорошего настроения. Кто бы знал, что все так обернется.