Мёртвые звёзды

День восемьдесят четвёртый. Осталось шестнадцать дней до конца моего пребывания на этом корабле. Даже не верится. Что мне делать дальше и как быть? Обычная жизнь будет казаться слишком скучной, по сравнению с той, которую я пережила за все эти дни. Мы всё ещё торчим в порту Эдо, и никто не знает, когда мы вновь взлетим в голубые небеса и выше. Перед уходом я бы в последний раз взглянула на разные звёзды и планеты вблизи. А если честно я бы вообще не уходила отсюда. Но кто-то должен убить моего старикашку и зайти к отцу-который-мама. Недавно я призналась себе, что мне нравится Камуи. И это была моя огромная ошибка. Мне нельзя думать о том, что мне кто-то нравится, потому что все мои мысли занимает моя «любовь». Я не могу нормально сосредоточиться на чём-нибудь и не представить у себя в голове его образ. Его милый голос режет слух, даже когда его нет рядом. Его запах чувствуется намного сильнее, учитывая то, что раньше я его не слышала. Это бесит. И мешает работать. Вчерашний день можно пометить на календаре, как праздник, а меня занести в книгу рекордов. Всё же я целовалась с самим Камуи Ято. Адмиралом Харусаме и просто обычным идиотом с мозгами амёбы. Дальше поцелуев не дошло, что меня расстроило. Нам бы обоим не мешало расслабиться и скинуть напряжение. Пару десятков раз... Радует то, что этот обалдуй – как любит звать его Абуто – научился хоть целоваться. И в отличие от некоторых парней, довольно неплохо. Некоторые мальчики могут начать целоваться с девяти лет, а потом ты такая разрешаешь им прижимать тебя к стене и проникнуть своим языком в свой рот, а в это время только одна мысль в голове: «отрежьте мне язык». В такие моменты, кажется, что сами их губы не предназначены для поцелуев. У Камуи же наоборот. Хочется, чтобы его пухлые губы и тонкий язык целовали меня вечно. А когда он взял инициативу в свои руки... Божечки, ко мне вернулось мое желание обладать его телом. Но, я не смогла забрать его невинность и лишить своей детской тупости. В каком-то случае, это его черты характера и без них Камуи перестанет быть Камуи. Я этого не хочу. Мне нравится самой медленно вытаскивать его из болота и заставлять «мёртвые звёзды» гореть ярким огнем. Его голубые огни хоть сами по себе очень ярки, но внутри нет того, что я хочу ему дать. А что, собственно, я хочу ему дать? Любовь? Заботу? Я сама не знаю, но, наверное, я буду для него лишь обузой. До того момента, пока окончательно и навсегда стану его солнцем. Высокую я выбрала себе мечту, однако. К тому же несколько глупую. Абуто сидит напротив и пересказывает их разговор с Камуи. А ещё он очень не доволен, что я не довела дело до конца. Если бы я немного поднажала, то уже сегодня Камуи Ято можно было назвать гордым словом «мужчина». Не знаю, как по мне, он навсегда останется «мальчиком», звучит не так гордо, но мило. Ему подходит, в общем-то. – Ты знаешь, - шёпотом говорит Абуто, чем привлекает моё внимание; я подсела ближе, навострив уши, – в Харусаме появился новый член, довольно сильный с округлыми формами и женского пола. Он усмехается, и я закатываю глаза на его грязные мысли. Не знаю, о чём он подумал, но явно не о погоде. Стоп, дело не в этом. Ещё одна девушка на борту. Прямо в Харусаме, у Камуи под боком. Моё лицо приобрело странное выражение, раз Абуто сейчас усмехается надо мной. Медленно встаю с мягкого дивана, на котором бы просидела всю жизнь. Абуто следит за каждым моим движением и отсутствующим выражением лица. – Я вспомнила, что пора… в туалет, да. У меня есть свой график и расписание; сейчас самое время очисть свой мочевой пузырь. Напиши мне, сколько раз в день ты ходишь в туалет, я и тебе составлю, - я нервно смеюсь. – Увидимся! Не успела я выйти из столовой, как уже рванула наверх. Интересно, она красивая? И красивее ли меня? Если так, то она заберёт все взгляды моих мальчиков. А мне что делать в таком случае? Довольствоваться взглядом Като Кена из телевизора? Ха-ха. Ну, уж нет, такому никогда не бывать. А если её мерзкие руки потянуться к моему Камуи, я их вырву к чёрту. У голодной собаки никто из пасти кость не отнимает. А я намного злее голодной собаки, если кто-то просто подумает порвать Камуи кроме меня. По пути мне попались пираты с идущей из носа кровью. Уже догадываюсь, чьих это рук дело. Кулаки непроизвольно сжимаются, а я спешу на палубу, где может быть эта новая проститейшн, как мне любезно сообщили. Как же. Вот и она, трется возле моего юного адмирала. Длинные ноги, округлые формы и катана на поясе. Короткая белая юбка в гармошку – мой ремень шире, – черные чулки выше колена и красная клетчатая рубашка. Первые три, если не пять, пуговиц расстегнуты, открывая вид на грудь третьего размера. Меня устраивает моя единичка с половиной! И я вовсе не завидую! Чёрт, я убью её! На лицо она так себе: нос картошкой, пухлые щёки и губы, узкий разрез глаз. Волосы розовые, а глаза медовые со зрачком, как у кошки. Аманто. Ужас, что за раса? Ни красоты, ни чувства стиля! Абуто сказал, что она сильная. Насколько? Настолько, что Камуи сам запрыгнет к ней на руки?! Фу, фу, фу. Не хочу даже думать об этом! И почему она трется своей грудью о руку моего капитана? Кто-нибудь, разбудите меня от этого сна! Это какой-то кошмар. Я больше не могу смотреть на это. Неужели я так же выгляжу, когда пристаю к нему? Это выглядит мерзко и отвратительно. Она что-то говорит ему и каждую секунду прикасается своими жирными короткими пальцами к его нежной детской коже. Камуи стоит, улыбается и ничего его не волнует. Как же. Он же у нас такой весь из себя невинный мальчик. «Я не понимаю, что она делает. Можно её убить?», – вот что показывало его лицо, когда я приставала к нему. А сейчас на нем не написано последнее сказанное мной предложение. И кажется, что ему это даже нравится. Что научился целоваться, все можно стало? А как же твоё признание к моей персоне? Ты уже забыл это? Вторую его часть мы можем упустить, но мне очень нравится твое предложение про солнце. Господи, не разговаривай с ней! Фу, фу, фу, – мне как к собаке к тебе обращаться? Пожалуйста, прекрати. Только не при мне! Сейчас самое время зайти обратно в корму, но ноги не двигаются. Я стою с остальными довольными пиратами и бандитами, которые вслух обсуждают её ноги и спорят про цвет трусиков. На плечо ложится тяжелая рука, и я вздрагиваю. Поднимаю голову: Абуто стоит надо мной и протягивает банку пива. Это-то сейчас мне и нужно. Спасибо, дружище. Открываю и делаю несколько глотков. Вытираю рот и замечаю взгляд этой проститейшн на мне. Она усмехается, будто уже порвала адмирала-идиота. Мне не нравится её взгляд. Это уже причина, по которой она не получит моего Камуи. Вторую причину я раскрыла в первой – он уже мой. Он стал моим с того самого момента, когда заговорил со мной. И кому-то вроде этой я его не отдам. Что уж там? Я бы его собственной маме не отдала! Я усмехаюсь ей в ответ и сверлю надменным взглядом. Её заметно передёргивает, а с моих губ вырвался смешок. Абуто странно смотрит на меня, а пью за здоровье этой суперчики, что объявила мне войну. Не скажу, что ни разу не проигрывала, но в этом случае я так просто не сдамся. На кон поставлено сердце Камуи, разве я могу отступить? Кто вообще может отступить от него? Вытягиваю руку с пивом вперед, прикрываю один глаз и дном сношу её голову. Жаль, что это не на самом деле. Обалдуй, так и не дослушав её, двинулся в сторону кормы. Она бежит за ним и что-то тараторит, но ему глубоко плевать. Усмехаюсь и пожимаю плечами, встречаясь с взглядом Абуто. Ято идет к своему капитану, а я, попивая пиво, иду в свою каюту. Проститейшн стоит посередине палубы и Кихейтай как один с Харусаме рванули к ней. Они обступили её, не давая выйти или пошевелиться. Пусть она заберет хоть такие редкие взгляды лидера, голубые огни Камуи я не отдам. Ни за что.