Мёртвые звёзды

Что это за чувство в груди? Пустота? Она меня бесит, и я не знаю её точное название. Она разъедает изнутри и не дает покоя. Заполнить её нечем: алкоголь, еда, секс. Ничего не помогает. Сколько бы я не напивалась, она продолжает расти. Сколько бы я не ела, я лишь толстею. Сколько бы раз за ночь я не занялась любовью с каким-то прохожим, дыра за грудиной становится всё чернее и чернее. Связи с чужими мне мужчинами меня не устраивают, но половое влечение это потребность организма. На самом деле у меня женский стояк только на одного человека. Который сейчас занят вниманием разукрашенной девицы. Не связывайтесь с аманто. Особенно с фрелами. Эти бледнолицые пришельцы состоят практически из одних женщин. На вашем месте я бы держала своего мужчину в ежовых рукавицах, так как они мастерские соблазнители. И не заостряйте внимание на их красоте, потому что они все страшные и толстые. Всё дело в том, что они излучают странные феромоны, на которые поведется даже мой старик. А ему уже за сотню перевалило, наверное. Розовые волосы, светло-карие глаза с кошачьим зрачком и загорелая кожа – будь я таким идеалам красоты, давно бы повесилась. Ох, что уж говорить о её одежде? Переодевается она каждые четыре часа, а её вкус становится только хуже и хуже. Вчера она первую половину дня проходила в бирюзовом платье с разноцветными цветами, а потом переоделась в клетчатые шорты по колено и наверх надела сиреневую майку до пупка. За такое чувство стиля её не жалко сжечь заживо. Это в лучшем случае. Полицейские моды давно должны были её арестовать и заставить совершить сэппуку. Ну или брызнуть мне кислотой в глаза, чтобы я больше не видела этот ужас, называемый стилем. Самое ужасное это то, что она не только хороша в сражениях на мечах. Она повелительница насекомых. Боже-боже. Недавно я выпрыгнула за борт, потому что за мной летала целая армия пчел вместе с жуками. Я чуть в штаны не наложила, пока бегала туда-сюда на палубе. Экипаж корабля пускал смешки, изредка поворачиваясь на меня. Королева уродов загорала на палубе в одних трусиках. Она и так чёрная, куда ей ещё? Я не расистка, не думайте. День восемьдесят седьмой. У меня осталось не так много дней до конца срока. У Камуи появилось новое солнце, и я могу спокойно отчалить, и отправится в бон вояж. Вот только без капитана оно не будет таким приятным, как говорится. Это ребёнок совсем не против её компании, а про меня вспоминает лишь тогда, когда голоден. Проститейшн не умеет готовить. А я умею и лучше, чем вы думаете. Старик раньше подрабатывал поваром в семейном ресторанчике и заставлял меня готовить с ним столько, сколько я себя помню. Вот так вот я и наловчилась. Я никому кроме Камуи раньше не готовила, и признаться честно это чертовски приятно. Хоть и надоедает. Как только корабль взлетит в небо, экипаж вновь начнется питаться у шефа и тогда он вернется на свою работу. А пока мы ещё стоим в порту Эдо, все набивают свои животы в разных забегаловках. Дверь на кухню открылась. Кто-то вошёл и тихими шагами направился ко мне. Барная стойка стала моей крепостью. Хотя диванчики Камуи мне нравятся больше. Но прятаться за стойкой намного лучше, так как меня за ней не видно и заходивший не может знать, что я здесь. Сколько я уже разговоров подслушала – не знаю, но это интересно вторгаться в чужую личную жизнь. Но в последнее время бандиты и пираты только говорят о новой «розововолосой раскрасавице». За такие разговоры хочется каждого ударить граблями по лицу. Ну где красота-то?! Шаги всё ближе. Знакомые кроссовки блестят перед глазами, и я поднимаю голову вверх. Руки дрожат. – Давно не виделись, - Юкио присел на корточки. – Я скучал, если честно. В голубых глазах играют озорные нотки, а пухлые губы приподнимаются в улыбке. Волосы цвета пшена отливают жёлтым, благодаря лампочкам многочисленных люстр. Он тянет ко мне руку, и я дергаюсь. Тонкие пальцы на секунду зависают в воздухе. Тело не движется, но продолжает дрожать. Ногти, крашенные в чёрный сияют перед глазами, и он сгибает фаланги пальцев для щелбана. Его рука уже напротив моего лба. Щелчок и я жмурюсь, вжав голову в шею. Расслаблюсь и медленно открываю глаза. Юкио – моё воображение, не больше. Галлюцинация. Иллюзия. А может просто алкоголь ударил в голову. Голубые глаза и рыжие волосы. Такие мягкие и приятные на ощупь. Камуи улыбается и складывает средний и указательный пальцы вместе. Подушечками пальцев касается моего лба, куда только что поставил щелбан. Я смотрю на него из-под своих жирно-накрашенных ресниц. Убираю его руку, и двери столовой вновь открываются. Каблуки проститейшн остановились после трёх шагов. Я затыкаю рот Камуи, но он выворачивается и прижимает меня грудью к полу. Он сидит на моих бёдрах и заламывает руки за спину. Я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть. Каблуки фрелы возобновили шаг, и я догадываюсь, куда она идет. На глаза выступили слезы. – Прошу, мой господин, накажите меня, - пищу я, стараясь не заплакать от смеха. Господи, я перевернула всё так, будто Камуи заядлый бдсмщик. Каблуки стали тише, будто проститейшн встала на носочки. Пожалуйста, пусть адмирал-идиот подыграет мне. – Так нормально? - он толкнул мой локоть вперед, и я вскрикнула, заглушая хруст костей. Ноги рефлекторно согнулись в коленях и опустились, когда резкая неожиданная боль несколько отпустила. Дыхание резко участилось, а меня и вправду завело это. Отлично. Просто супер. Камуи отпускает мои руки, и они не сразу возвращаются в исходное положение, туда, где и должны быть. Ято садится рядом, и я поворачиваю голову в его сторону. Пара капель из глаз упала на пол, впиваясь в дерево. Адмирал достал из-за пазухи красную книгу, которая была чуть больше его ладони. Я вытерла слезы и шмыгнула носом. Руки ломило, и он кинул мне беглый взгляд. Встретившись с влагой у глаз, он отвел взгляд и открыл середину книги. Не знала, что он книголюб. Смотрю на обложку и лицо скрутила какая-то судорога. Нет, Камуи не книголюб, а эту книгу ему явно Абуто посоветовал. Сборник новелл не детского содержания. Да, только Абуто мог посоветовать прочитать такое капитану. Я слышу, как проститейшн всё ближе к нам. Её феромоны разлетелись по всей кухне, её чувствует и Камуи, уверена в этом. Она продолжает делать вид, будто её тут нет. Ято тем временем отыскал нужную страницу и стал вчитываться, сузив глаза. Видимо, эта книга оказала на него нужное впечатление, раз он читает её даже в этот момент. Он бегло бегает по строкам рассказа и перелистывает страницу. Он вообще читает? Или что-то ищет? Его глаза перестали бегать и стали вчитываться в отрывок. – «Рика стояла передо мной на коленях и прерывисто дышала», - зачитал он мне; что, простите? Рика? Абуто специально выбирал? – «Накажите меня, мой господин, - сказала она, и я задышал в такт ей. Она подняла свои маленькие ручки и сжала в кулачках ткань моих брюк. Я знал, что Рика ещё девственница и боялся этого, но это не помешало мне сорвать с нее одежду». Голос Камуи приятно режет слух и я согласна, чтобы он читал эти извращения, лишь бы не затыкался. Он изредка поднимает на меня свой взгляд, а я не смею его перебить. Я заворожено смотрю на него, а его голос эхом ударяется о кости черепа. – Я не до конца понимаю, как это «наказать», - широко раскрыв глаза, говорит он. – Моё наказание всегда было убийство кого-либо, но в этой книге никого не убивают. Или срывание одежды и есть наказание? - ребёнок есть ребёнок. Я даже умилилась над ним, а он прищурился. Он подсел ближе и одной рукой взял за горло: он даже не сжал пальцы. Он посмотрел мне в глаза, пытаясь что-то там отыскать, и тут же переключил внимание на книгу. – «Я не сильно взял Рику за горло, а она протяжно застонала. Внизу живота накатило возбуждение, и я впился в её губы с поцелуем. Её грудь в моих руках бешено вздымалась, пока я кусал её за язык и губы». Камуи сжимает пальцы, и я сглатываю. Внизу живота завязался узел, а Камуи разжал пальцы и притянул меня к себе. Он кусает мои губы, но должна вспомнить, что научился он целоваться совсем недавно. Я беру инициативу в свои руки, и он повалил меня на спину. Я обхватила его бедра ногами и прижалась своей нижней частью к его. Он оторвался от меня. Одной рукой он сжал мои запястья над головой, а другой – поднял книгу на уровне глаз. – «Рика громко стонала, пока я целовал её тело. Она умоляла меня перестать играть с её телом, но я продолжил издеваться над ней. И над собой. Её сладкие стоны сводили с ума, и моё напряжение внизу живота ощущала даже Рика», - он продолжил читать про себя. Камуи со всей силы сжимает мои запястья, а я лишь думаю о том, как бы мне не застонать. И явно не от боли. Мои глаза, кажется, сейчас вылитые его, такие же безумные жаждущие крови. Не знаю почему, но я сейчас ощущаю его тягу к убийствам. Мне тоже хочется чувствовать теплую кровь, что стекает вниз по рукам и слышать, как капли бесшумно разбиваются оземь. Хочу наблюдать за тем, как человек перестает дышать и видеть, как он закрывает глаза. Хочу почувствовать его голод, что не проходит день изо дня, не смотря на гору трупов за спиной. Руки начинают болеть. Синяки наверняка уже появились. Но Камуи это не останавливает. Он даже не знает и не догадывается, что ещё чуть-чуть и кровь перестанет поступать. Он перекрыл мне вены. Я еле как разжала кулаки и пошевелила кистями. Хватка заметно уменьшилась, и он губами уткнулся мне в шею, откидывая книгу. Горячее дыхание заставило вздрогнуть, и я выгнулась в спине. Ято невесомо поцеловал ключицу, а затем укусил в то же место. До боли и до моего вскрика. Он поднялся и слегка удивленно посмотрел на меня. Его губы были в крови, а место укуса дико заболело. Он прокусил меня, отлично. Это засосы в его понимании? Он соблазнительно облизнулся и оскалился. Он начал слизывать выступившую кровь с моего тела. Я ещё больше прижалась к его бёдрам. Вновь пошевелила кистями, надеясь, что он отпустит меня. Я все равно не сбегу. Куда уж там. От Камуи вообще хоть раз в жизни кто-нибудь сбегал? Дыхание с каждой секундой набирает обороты. Я хватаю воздух ртом, а он дышит так, будто его ничего не волнует. Будто все как всегда. Он укусил меня с другой стороны, параллельно первому укусу. Вновь до крови и я вновь вскрикиваю. Он отпускает мои руки, чтобы разорвать майку на мне. Я потерла запястья рук, а Камуи тем временем продолжил кусать мое тело. Он спускался все ниже, а мои ноги переместились ему на торс. Я раскинула руки и коленками надавила на его рёбра. Камуи научился ставить засосы, наконец, но продолжил оттягивать мою нежную кожу зубами. Возле краёв шорт он остановился и поднялся наверх, нависая надо мной. Его лицо выражало лишь удивление. В глазах привычные огни безумия, но его рассудок не позволял им распространяться. Губы раскрыты в маленькой букве «о». Кончик косички легко щекочет мне шею. – Адмирал! - воскликнула фрела, неожиданно раскрыв своё появление. Надо же. Я и забыла, что она здесь. Она нависает над нами, перевалившись через барную стойку. Камуи поднимает голову, а пальцами выводит странные рисунки на моём животе. Подушечки пальцев приятно щекочут кожу и охлаждают засосы расставленные невпопад. – Он занят, - говорю я, прекрасно зная его ответ. – Я не занят, - улыбаясь, пропел он. Фрела улыбнулась в ответ, заправив за ухо прядь волос. Её щёки пылают, что видно даже на загорелой коже. Она кусает губу. Кто-то завелся, пока подслушивал? Фу-фу. Мерзкая и противная. Ещё и на таком месте прервала. Соперница, чтоб её. Они перекинулись с парочкой фраз, но я лишь слышала, как быстро бьется моё сердце. Камуи встал с меня и поднял книгу с пола. Засунул её за пазуху и двинулся на выход. Проститейшн насмешливо мне усмехнулась и скрылась за стойкой. Я лежу на полу с разорванной майкой. При этом возбужденная и с синяками на запястьях. Рядом, где я недавно сидела, стоит банка пива, и я делаю пару глотков, поднявшись на локтях. Падаю обратно на спину. – Одиночка Рика, - усмехается Юкио. – Осталась одна как всегда. Запускаю банку в него, и она летит в никуда.