Когда меня не станет

Я вернулась в номер спустя примерно час. За обедом мы обсуждали официальные вопросы, вроде наших партнерских программ, взаимодействия с подписчиками и благотворительных выездов. Если честно, большую часть беседы я сознательно пропустила мимо ушей. Да, я не самая младшая из всех и могла бы более ответственно относиться к своему делу, но сейчас я предпочла довериться профессионалам – Нике и блогерам-миллионникам. Честно говоря, важнее для меня было то, что обед кончился, и я наконец получила возможность отоспаться. Поэтому вернувшись в номер, я рухнула на кровать прямо в одежде и провалилась в сон. Когда я открыла глаза, небо уже начало темнеть. Я сразу же схватила в руки телефон, чтобы узнать который час. Надо же, проспала целых восемь часов. В этом, конечно, ничего особо удивительного. Я всегда много сплю. Какое-то время я пыталась контролировать это желание энергетиками и кофе, но ничего так и не получилось. Многие говорят, что если человек много спит, то он чувствует приближение своей смерти. Но я не фаталистка, поэтому ничего такого не чувствую. Я лениво поднимаюсь с кровати. Уснуть еще раз прямо сейчас вряд ли удастся. Нужно ненадолго занять себя чем-нибудь, а потом вернуться в постель. Я оглядываюсь по сторонам, и мой взгляд цепляется за пейзаж за окном. Теперь мне немного тоскливо от того, что я живу так низко, и могу лицезреть только машины и толпы прохожих. Наверное, с шестого или седьмого этажа вид получше, но что поделать. Однако мысли о ночном Петербурге стали все больше тревожить моё сознание. Может, ну его, а? Музыку в уши, камеру в руки и наслаждаться городом. Да, я тут ничего не знаю, но при мне всегда мобильный навигатор и немного налички, чтобы в крайнем случае заказать такси. Я быстро привожу себя в порядок и переодеваюсь в более теплую одежду. Было бы отстойно заболеть в самом начале съезда, поэтому я даже забочусь своем здоровье. Хотя этот вопрос, конечно, очень противоречивый, потому что взять сигареты я тоже не забываю. Кроме них кидаю в рюкзак фотоаппарат, кошелек, зажигалку, расческу и помаду. Натягиваю на ноги кеды и выхожу из номера. Надеюсь, что-нибудь да выйдет из этого маленького приключения. В холле я поднимаю взгляд на электронные часы над респшеном. Надо же, уже половина одиннадцатого. Сегодня воскресенье, поэтому, наверное, на улицах будет не очень многолюдно. На выходе меня вновь встречает будоражащий питерский ветер. Машинально я обхватываю себя руками, но продолжаю идти вперед. Интересно, насколько хорошо сегодня сработает мое умение ориентироваться на местности. Обычно проблем с этим не возникает… Я решаю пойти в левую сторону от отеля, стараясь запоминать все детали на своём пути и по возможности никуда не заворачивать. Я оказываюсь на залитой огнями набережной. Очень красиво, но очень ветрено. Хочется сделать сотню фотографий того, как все вокруг мерцает светом фонарей и неоновых вывесок, но нет сил даже вытащить руки из карманов. Поэтому я включаю музыку погромче и пытаюсь поймать в атмосфере города свое вдохновение. Мне нравится любоваться на то, как архитектура одной эпохи перетекает в другую в зданиях, вдоль которых я бреду. Я часто слышала о том, что в больших городах все куда-то торопятся, но здесь я этого не замечаю. Все идет размеренно и спокойно. Я чувствую себя довольно комфортно, впервые очутившись в этой обстановке. Я знаю, это дорогого стоит. Возможно меня также привлекает и то, что здесь я не встречу ни одного надоевшего знакомого лица. Когда живешь в маленьком городе невозможно выйти на улицу и не встретить хотя бы одного знакомого. Может это и покажется кому-то милым, но меня это утомляет. Поэтому я очень рада быть здесь. Я останавливаюсь на перекрестке. Пока я жду зеленого, думаю о том, что все же не просто так взяла с собой фотоаппарат. Стоит хоть что-нибудь снять. Поэтому потерев ладони друг об друга, чтобы они согрелись, я быстро достаю камеру из рюкзака и начинаю делать панорамы с видом на набережную. Получается довольно неплохо. В какой-то момент я прицеливаю объектив на противоположную сторону дороги и замечаю, что там стоит Ваня Рудской. В полном одиночестве, засунув руки в карманы, неподвижно меня рассматривая. Почему-то от этого я пугаюсь. Возможно это не страх, а неловкость, но один черт – неприятно. Немного странно видеть его здесь в такое время, да еще и одного. Возможно мы могли бы составить друг другу компанию, но я не знаю, о чем с ним разговаривать. Меня смущает, то что он смотрел на меня всё это время. Но может это по тому, что я выгляжу как дурочка. Расстроенная собственными мыслями, я опускаю голову вниз и быстро заворачиваю налево от пешеходного перехода. Боковым зрением я замечаю, что парень двигается в мою сторону. Это заставляет меня ускорить шаг, хоть я и понятия не имею куда иду. Не то чтобы я его боюсь, просто хочу избежать неловкостей. Я все иду и иду вперед, пока не натыкаюсь на кофейню, рядом с которой витает неповторимый аромат кофе и корицы. Довольно заманчивое предложение. Особенно учитывая то, что я сегодня только перекусила в самолете и немного поела на обед. Видимо, размышления о кружке горячего капучино все же сильнее меня. Поэтому я не решаюсь сопротивляться своим желанием и вхожу в дверь с вывеской «Шоколадница». Народу в кофейне было не очень много. Неудивительно. Большинство, наверное, уже спит в преддверии рабочей недели. Я сажусь за один из пустующих столиков в самом центре помещения. Я, знаете ли, никогда не понимала, почему все так любят садиться рядом с окнами. Это же нелепо – постоянно чувствовать, что за тем, как ты ешь, наблюдает куча народа, мельком заглядывая в окно заведения. Почти сразу ко мне подходит светловолосая официантка. Я улыбаюсь и принимаю меню из её рук. Изучив содержимое разноцветных страниц с аппетитными картинками, я останавливаю свой выбор на средней порции капучино с ореховым сиропом и маленькой порции блинчиков с джемом. Когда официантка удаляется, я оглядываюсь по сторонам. Не то что бы у меня была паранойя или я все еще думала об Иване, просто у меня привычка. Пару месяцев назад мама отправила меня к психологу. Не скажу, что я очень хотела идти, но это было в добровольно-принудительной форме, поэтому пришлось. Специалист мне достался прямо скажем так себе. Думаю, ему бы самому не мешало походить к врачу, потому что выглядел он, ну очень странно. Он постоянно стучал пальцами о пальцы и носил идиотские огромные очки. Зрелище не из приятных, когда он смотрит на тебя в упор и задает странные вопросы о личной жизни. Может, это и его работа, но как-то раз я задержалась у него на приеме, и все явно пошло не так. Он как бы и не приставал, но мне казалось, что он повсюду. Его противный запах, пристальный взгляд – все это смешивалось в какую-то фантасмагорию. После того дня мне начало казаться, что я вижу его среди прохожих. К счастью, я всегда ошибалась в этом, но привычка периодически осматриваться у меня осталась. От мыслей о психологе меня отвлек звук приближающихся шагов. Я услышала их у себя за спиной почти сразу, но даже не подумала обернуться, потому что была уверена, что это официантка несет мой кофе. – Здравствуй, Инги, – голос, который я услышала, заставил, пробежать по телу легкую дрожь. –Я тебе не помешаю? – он отодвигает стул напротив меня, и, не дождавшись ответа, садится. – Чего ты тут делаешь? – не могу передать интонацию, с которой я это произношу. Мне не совсем понятно его появление здесь. Он, получается, следил за мной?.. – Даже не поздороваешься? – он дружелюбно улыбается, глядя на меня. Выглядит парень совершенно спокойно, но при этом поглядывает на меня как-то заинтересованно. – Эм…. Да. Извини. Я просто удивилась, – я стараюсь отвечать как можно спокойнее, но Рудской, который сидит напротив меня в кофейне в двенадцатом часу ночи, выглядит почти иллюзорно. По сути он просто такой же блогер, как и я, но меня все равно смущает то, что он уже добился широкой известности, а я это просто я. – К чему удивление? – от его взгляда почему-то становится стыдно за свои слова. – Я же знаю, что ты видела меня на улице, но ушла. Мы вроде общались за обедом, а теперь ты избегаешь меня. Я что, делаю что-то не так? – пока Иван говорит, отмечаю про себя, что в жизни тембр его голоса звучит намного приятнее, чем в видео. К нашему столику подходит официантка, молча ставит передо мной чашку капучино и тарелочку с блинчиками. Я благодарю её, и она поспешно удаляется. – Ого. Я думал, у тебя все строго с питанием, – Ваня резко замолкает и отводит взгляд. –Извини, если я задел тебя этим. Я не имею в виду того, что ты очень худая. Просто ты почти ничего не съела за обедом, а на ужин и вовсе не пришла. Я делаю несколько глотков капучино. Довольно приятно на вкус, но, по-моему, они добавили туда карамельный сироп, вместо орехового. Я частенько придираюсь к деталям… К слову, я привыкла к тому, что люди много говорят о моей фигуре, но мне бы не очень хотелось обсуждать это с Рудским. – Сейчас я ем столько, сколько хочу, – отстраненно отвечаю я. – Сейчас, а раньше? – парень задает вопрос, но снова резко замолкает. Немного странно, что он интересуется всем этим особенно если ему самому неловко. – Раньше было хуже, – я пожимаю плечами и принимаюсь за блинчики. – Извини, что я все это выспрашиваю. Наверное, это не лучшая тема для разговоров, – Ваня виновато улыбается. – Все в порядке, но тема не лучшая, – отвечаю я, улыбнувшись в ответ. – Лучше расскажи, куда ты ходил так поздно? Наша беседа в теплой кофейне на набережной продолжается ещё не меньше получаса. Меня удивило то, с каким интересом он говорил со мной. Мы ведь совсем незнакомцы друг для друга. Думаю, так бывает, когда человеку долгое время не с кем поговорить. Он цепляется за любого. Но мне не кажется, что у Рудского с этим проблемы. Из «Шоколадницы» мы выходим, когда время уже переваливает за полночь. По дороге до отеля мы болтаем о всяких незначительных мелочах, и я отмечаю про себя, что я все же рада тому, что он немного меня попреследовал. Страх первой встречи перерос в милую болтовню. До «Москвы» мы добираемся минут за двадцать. Я говорю Ивану, что живу на первом этаже, поэтому мы останавливаемся посередине холла, чтобы попрощаться. Парень подставляет руку, и я хлопаю по ней. Мы расходимся в разные стороны, но когда Ваня уже нажимает кнопку вызова лифта, я останавливаюсь и кричу ему вслед: – Рудской, почему ты назвал меня Инги? Он улыбается мне и, не ответив, заходит в лифт.