Когда меня не станет

Однажды утром ты просыпаешься с мыслями, что все поступки, которые ты совершил в прошлом совершенно нелепые и абсурдные. Тебе становится стыдно за самого себя и в душе просыпается навязчивое желание перемен. Может быть, это называется взрослением? Я не знаю. Просто чувствую, как это происходит. Это произошло спустя два или три дня после той ночи, когда мы с Ваней «летали» на аттракционах. Кстати, было забавно, мне понравилось. Но сейчас не об этом. Я лежала на полу в зале и слушала музыку, играющую из динамиков моего телефона. Если я не ошибаюсь, то это была песня «Взрослые травмы» группы Валентин Стрыкало. Подобным образом я провела уже около часа и если честно, то у меня не было ни малейшего желания подниматься с мягкого бордового ковра, выключать музыку, выбираться из отеля и заниматься делами поважнее, чем это. Было около часа дня, и за все это время я не выходила из своего уютного номера. Моё пребывание в Петербурге на данный момент заключалось в том, что я расхаживала по комнатам, выкуривая сигареты, валяясь то на полу, то на диване, листала музыку на айфоне вновь и вновь возвращаясь к песням Стрыкало. Мои мысли в очередной раз занимали размышления о моей жизни, о Ване, о Петербурге, о том, что будет после. Пролежав так ещё минут пятнадцать, я почувствовала, что за все это время, я успела изрядно проголодаться. Я лениво поднялась с ковра и направилась на кухню. В моем холодильнике не было практически ничего, что можно было бы съесть на завтрак, ибо я практически всегда ела в кафе. В итоге все, что я нашла на своей кухоньке это несколько пакетиков фруктового чая, зеленые яблоки, конфеты с вафельной начинкой и плавленый сырок. Негусто. Громко вздохнув, я налила воды в электрический чайник и включила его в розетку. Увидев, что чайник загорелся, показывая, что он включен, я удалилась из кухни. На моем телефоне, который валялся где-то в зале, продолжала играть музыка. Мой мозг, распознав знакомую песню, автоматически заставил меня тихо подевать. Думаю это странно, но со мной всегда так. Я прошла в спальню, где на туалетном столике, лежала раскрытая пачка сигарет. За сегодняшнее утро – это уже четвертая. Когда я подолгу размышляю над чем-то или нервничаю, я всегда много курю. Единственное, что меня беспокоит, так это то, что сигарета, которую я сейчас вытащила из упаковки – была последней. У меня оставалась всего одна пачка, а впереди ещё довольно долгое пребывание в северной столице. Да, и плевать. Может быть, когда они закончатся, я смирюсь и перестану травить себя никотином. Хотя, это весьма маловероятно. Я села на пуф, который располагался рядом со столиком. Я уже подожгла один конец своей обожаемой Мальбро, и теперь внимательно рассматривала свое отражение в зеркале, зажимая сигарету между пальцев. Меня не устраивало, то, что я видела по ту сторону зазеркалья. И нет. Это не потому, что я видела отражение курящей малолетней девочки. Причиной этого было то, что у меня всегда была заниженная самооценка. Мне никогда не нравилось моё отражение. Ни до моего похудения, покраски волос и прочего. Ни во время этого. И даже после всего, что я с собой сотворила, меня все равно что-то не устраивало. Я старалась жить по довольно простому принципу. Не нравится, что-то в себе, своём окружении, обстановке, вкусах или чем-либо ещё, то просто возьми и поменяй это. Смени гардероб, перекрась стены комнаты в другой цвет или начни общаться с другой компанией. Так ведь проще, верно? Это правило вспомнилось мне сейчас неслучайно. Сигарета сгорела почти что до фильтра, а чайник на кухне громко зашипел, оповещая о том, что он закипел. Все вокруг было таким неидеальным, но почти законченным, что в мою голову пришла навязчивая идея. «Нужно меняться». Я резко соскочила с пуфика и побежала на кухню, стараясь не трясти на бегу сигаретой, пепел от которой распространялся по всему номеру. Я щелкнула выключателем на чайнике, до того, как он отключится автоматически и потушила окурок от Мальбро, пока он не догорел самостоятельно. Именно сейчас я поняла, что на данный момент я целиком и полностью владею ситуацией и могу распоряжаться своей жизнью так, как хочу. Я вновь ушла из кухоньки в зал, дабы переодеться. Мысли о том, что нужно перекусить больше не приходили мне в голову. Я думала только о двух вещах: о том, что мне нужно как можно скорее найти хорошую парикмахерскую, и о том, что я ужасно соскучилась по Ивану, и мне непременно нужно его увидеть. Через двадцать минут я переоделась в гипюровую рубашку, в которой была в день приезда и темные лосины, несильно накрасилась и тщательно расчесала свои волосы, ибо собиралась пойти в салон. С собой я захватила клатч, в который кинула телефон, наушники, любимые духи (ну так, на всякий) и расческу. Полностью собравшись, я пробежалась взглядом по комнатам. Сегодня в номере было непривычно чисто. Я обулась в кеды и вышла из номера, быстро закрыв его на ключ. В слабоосвещенном коридоре, расхаживали горничные. Одна из них пылесосила длинный красный ковер, который расстилался ещё от холла, а вторая переходила от двери к двери, громко стучась в каждую из них и спрашивая о том, нужно ли убраться. Вот он закон подлости. Когда в моих комнатах царит самый настоящий хаос – никто не собирается приходить и помогать Инге с уборкой. А вот после того, как я сама приберусь, угадайте, что происходит? Разумеется! Уборка номеров! Меня немного выводил из себя этот факт, но мысли о том, что сегодня должен будет быть замечательный день полный чего-то нового, заставляли меня одуматься. Я быстро прошла по монотонному коридору, и оказалась в холле «Москвы». Я пробежалась взглядом по ресепшену и подошла к одной из стоек администраторов. – Чем могу быть полезна? – дружелюбно спросила блондинка, которая стояла напротив меня. Я пояснила ей, что мне нужна какая-нибудь хорошая парикмахерская, расположенная неподалеку. Девушка оказалась на редкость приятной в общении и, на удивление, не стала сухо отвечать, хоть это и не входило в её обязанности. Она напротив, спокойно поговорила со мной и записала на маленьком листочке адрес хорошего салона, который был в двадцати минутах ходьбы от нас. Такой ход событий меня более чем устраивал, поэтому я поблагодарила блондинку и поспешно удалилась из холла. На улице была довольно солнечная погода, поэтому я слегка зажмурилась от слепящих солнечных лучей, и направилась в сторону парикмахерской, о которой и говорила девушка. Весь свой путь я слушала музыку в наушниках. Композиции поочередно сменяли друг друга и наконец, я вновь наткнулась на «Травмы». Добавив громкости на всю, я прибавила ходу, стараясь думать только о хорошем. Например, о Ване. До «Этуаля» я действительно дошла за двадцать минут. С улицы салон выглядел довольно роскошно. Масштабные, красивые вывески, беломраморная лестница, изящно выполненные перила возле ступенек… Атмосфера невероятно располагала к себе. Я быстро поднялась по лестнице и дернула на себя довольно тяжелую дверь, за которой и располагался салон. Помещение было не очень большим, но уютным и приятным на вид. Я видела, как повсюду трудятся парикмахеры, ловко управляясь с волосами и выполняя на них различные типы работ. Пока я разглядывала парикмахерскую, ко мне подошла женщина лет двадцати пяти с рыжими волосами. Она поинтересовалась, с какой целью я пришла, записана я или нет, и услышав о моих намерениях, спокойно ответила: – Ожидайте. Делать было нечего, поэтому я села на светлый кожаный диван. Я принялась листать один из журналов, который небрежно валялся на журнальном столике по левую руку от меня. Подобным образом я провела минут пять, после чего ко мне подошла молодая девушка и сказала следовать за ней. Она провела меня через весь зал и усадила за одно из кресел. Темноволосая спросила, что мне нужно сделать. Я спокойно и немного отстранено ответила: – Стрижка, – немного помедлив, добавила. – Каре. Парикмахерша принялась за работу. Она быстро орудовала своими ножницами, и все, что я видела, так это свои волосы, которые осыпаются на пол. Мне хотелось сделать мои отрезанные волосы символом моих несбывшихся надежд, которые уже в прошлом. В настоящем я ни на что не надеялась. Сейчас я прекрасно понимала, что планы могут измениться в любой момент / любую минуту или секунду. Не стоит их предугадывать или планировать. Нужно просто жить. Жить каждой секундой в каждом дне. Только тогда ты распробуешь настоящий вкус жизни. С моей стрижкой было покончено довольно быстро. Я заплатила деньги за работу и поспешила удалиться из салона. Мой теперешний облик, мне нравился, но мне все равно не терпелось узнать, что об этом подумает Рудской. Я снова заткнула уши наушниками и в быстром темпе направилась в отель. Когда я была совсем близко ко входу, меня потянуло немного прогуляться и дойти до той скамейки за «Москвой», на которой мы сидели с Иваном. Тогда я молча курила, а он о чем-то говорил и говорил. Это было приятно, но вместе с тем, слишком уж нескончаемо. Но честно признаться, меня это только радует. Вани много не бывает. Я вошла на территорию сквера и осмотрелась по сторонам. Здесь было довольно многолюдно, ибо сейчас половина третьего и у многих обед. Люди сидели на скамейках, что-то бурно обсуждая, перекусывая какой-нибудь выпечкой или выкуривая сигареты. Именно курящий парень сидел сейчас на той самой скамейке, где когда-то у нас произошла встреча с Рудским. Я внимательно осмотрелась по сторонам и заметила, что свободная скамейка была только одна, и то, находилась она в противоположной стороне от меня. Идти туда не хотелось, поэтому я решила, пойти на «нашу» скамейку. Парня я видела только со спины, и мне почему-то жутко казалось, что он похож на Ивана. Вот только Ваня не гуляет днём, не курит сигареты и не возвращается на места наших встреч. Оказывается, я очень сильно ошибаюсь в людях. Подойдя к скамейке вплотную, моё предчувствие по поводу того, что это Рудской, только усилилось. Стоя у парня за спиной, я громко спросила: – Сигаретой не поделитесь? Он обернулся. С минуту нас окружала плотная стена молчания, которую никто не стремился разрушить. От его сигареты исходил ароматный запах то ли вишни, то ли граната, что говорило о том, что его сигареты ароматизированные. Парень смотрел своими изумрудными глазами мне в глаза, и казалось, что он пытается одним лишь взглядом, объяснить мне все, что происходит. – Что же ты, как неродная, – тихо заговорил Иван. – Присаживайся. Я все так же молча села рядом с Ваней. Он никогда не переставал меня удивлять, но сейчас это было абсолютной неожиданностью с его стороны. – Ты наверное, никогда не перестанешь меня удивлять, – почти шепотом ответила я. – Как же твои надуманные идеалы по поводу того, что человек должен прожить свою жизнь, пропагандируя ЗОЖ? Рудской хотел что-то ответить, но я не дала ему даже начать произносить фразу, заглушив её новыми вопросами. – То ты приходишь пьяным ко мне в номер, то я вижу тебя в парке, с сигаретой, зажатой между зубов. На этот раз тоже что-то не так? Снова поругался с Мэр? – я произнесла это совершенно спокойно, но все же интонационно выразила последний вопрос. – Марьяна тут не при чем, – ответил парень, туша сигарету. – Я давно начал курить. Я думал, что ты заметишь запах, ненароком забытую где-нибудь сигарету или что-то ещё, но ты не обращала на это внимания. Видимо, твоё обоняние настолько привыкло к запаху сигарет, что ты уже не удивляешься, когда чувствуешь его. – А как же здоровый образ жизни? – не унималась я. – Никак, – сухо ответил Иван. Мы молча сидели, думая о своём, хотя скорее всего, размышляли на одну и ту же тему. Я думала, что мы с ним совершенно разные, и все что с нами происходит, происходит по принципу - противоположности притягиваются, но все оказалось совершенно иначе. Мы с ним были чрезмерно похожи. Только вот он был рассудительным человеком, а я глупенькой истеричкой. Это единственное, что нас отличало. – Тебе идёт, – прервав мои размышления, заговорил Рудской. – Ты о чем? – непонимающе спросила я. – Твоя новая стрижка, – пояснил он, достав из кармана джинс пачку английских сигарет марки «Aroma Rich». – Длинные волосы выглядели красиво, но так тоже неплохо. Я натянуто улыбнулась в ответ, ибо совершенно забыла о своих волосах, и вообще обо всем, что произошло до нашей встречи в этом сквере. Парень вытянул из пачки две сигареты и протянул одну из них мне. Из кармана его толстовки, будто зная о том, что она сейчас понадобится, вывалилась зажигалка, и Ваня, ловко подхватив её, выпустил огонек. Я направила сигарету в рот, и, дождавшись пока Иван раскурит свою сигарету, потянулась к зажигалке. Я увидела пепел, который начал сыпаться с другого конца «Аромы», и вернула огонёк Рудскому. Мы молча закурили.