Сначала весело, потом повесишься

      Дверь комнаты демонстративно и громко захлопнулась перед лицом озадаченного отца. Александр даже не успел рта раскрыть, чтобы спросить, что же такого, собственно, могло приключиться с его сыном в первую неделю учебы. Причем в университете, о котором отпрыск мечтал и днем, и ночью.       Ваня скинул рюкзак на пол и пнул его ногой под кровать, сам же упал на нее и накрыл голову подушкой. Он уже начинал ненавидеть Бонч, в котором ему предстоит учиться целых четыре года. Нет, не так. Бонч, в котором ему целых четыре года предстоит терпеть насмешки окружающих из-за одной особо мерзкой рыжей скотины!       Всеволод Панфилов всю жизнь был ночным кошмаром парнишки. С ним Иван учился в одной школе - только Сева на два класса старше. Однажды Ваня по наивности и глупости проболтался в школе, что его родители — геи, и стал объектом издевательств Панфилова на все оставшиеся года. Сначала издевки были жестокие, но Иван терпел. Но, когда ребята стали старше, шутки Всеволода приняли извращенный манер.       Наконец, Сева закончил одиннадцатый класс и выпорхнул из школы, как птица из клетки. А напоследок пообещал Ване, что встретятся они еще не раз. Кто же знал, что это будет такой жестокой правдой! Два года Золотов отдыхал, решив, что кошмар кончился, а с универом и вовсе начнется новая жизнь... здрасте, началась!       Мир рухнул уже тогда, когда окрыленный Ванечка сидел в столовой, мотая головой по сторонам, изучая все-все-все сразу. И тут позади него раздалось такое знакомое:       - О! Моя голубокровная птичка!       У Золотова чуть очки не треснули. Он даже оборачиваться не стал, и дыхание затаил, и вообще сделал вид, что он — не он, и лошадь не его.       - Если ты понадеялся слиться со стулом, у тебя это очень плохо получилось. Попробуй что-нибудь другое? - рассмеялся Сева, бесцеремонно опустившись на стул рядом с ним и дружески похлопав по плечу.       - И ты здесь... - недовольно прошипел Ваня, глядя вперед себя.       - Ага. Я знал, что судьба сведет нас снова! Иван, мой сладкий мальчик, - сюсюкал меж тем Сева, насильно стиснув парнишку в медвежьих объятиях, - я так скучал! Так скучал!       - Отстань! - заскулил Золотов, уворачиваясь от объятий. - Вот уж не ожидал тебя здесь встретить...       - Приятный сюрприз?       - Отвратительный.       - Ой, да брось!       - Когда ты там заканчиваешь универ?       - Что, так быстро? А я думал, любовь-морковь, ты и я... - мурлыкнул Сева. - Не надейся, малыш, я еще и в магистратуру иду.       - Повезло мне, - буркнул Ваня. Аппетит у него, к слову, тут же пропал.       - А то как же! Ну? Как дела? Что насчет «нас»?...       - Задолбал! - не выдержав, Ваня повысил голос, отчаянно хмуря брови. - Если мои родители - геи, это не значит, что я тоже гей!       Наступила пауза. Иван сначала не понял, почему Всеволод вдруг замолчал, растянув губы в довольной ухмылке. А потом, когда понял, что вокруг слишком уж тихо, медленно перевел взгляд на всех присутствующих в столовой.       - Ну вот, опять ты всему свету рассказываешь про свои семейные тайны... ужас, мальчик!       С этими словами Панфилов встал и ушел.       Ваня прятался под подушкой, вспоминая сегодняшний день, и даже не хотел думать, что будет завтра. Ему вообще не хотелось завтра. Ну никак.       - Вань, а Вань, - послышалось вкрадчивое папино мурлыканье с другой стороны двери, - ты совсем охренел.       - Папа, отстань! - из-под подушки выкрикнул Ваня.       - Не отстану! Что случилось? Я отец, я должен знать!       - Ты бы лучше следил за своим мужем, а то останемся одни, вот тогда точно не до меня будет! - в сердцах воскликнул Ваня, кинув подушку в дверь.       За дверью вдруг стало подозрительно тихо. Но ровно на полминуты. Затем в дверь истошно заколотили.       - Открывай! Немедленно! Иначе я сломаю эту дверь к чертовой матери! Иван Александрович Золотов, немедленно откройте дверь!       Ваня, осознав, что сейчас сболтнул лишнего, тяжело вздохнул и поплелся открывать взбалмошному папане. Второго отца, похоже, придётся выдавать с потрохами...       - Что ты имел в виду?! - тотчас же набросился на него Саша, схватил за плечи и начал трясти, глядя на сына безумными глазами. - О чем ты? Говори!       - Пааап... успокойся! Меня сейчас стошнит уже! - вырвавшись из рук мужчины, фыркнул Ваня и поправил роговую оправу очков. - Ну... да мелочи там, не переживай.       - ГОВОРИ!       - Блин... да короче... ну, недавно у него из больницы уволился заведующий неврологии...       - Я в курсе, ну?       - Ну, и папа... в общем, не нашел лучшего специалиста, чем его бывший...       Александр удивленно, если не сказать ошарашенно распахнул глаза, уже рисуя в своем мозгу разнообразные постельные сцены измены. Ваня хорошо знал своего отца и догадался, что именно творится в его этом самом воспаленном мозгу, поэтому постарался тотчас же успокоить и реабилитировать Дмитрия в глазах неугомонного ревнивца:       - Пап, не переживай.       - Он взял к себе на работу своего любовника!       - Бывшего...       - И ничего не сказал мне!       - Чтобы ты не психовал... ты же не можешь адекватно относиться к тому, что у него до тебя были... связи.       - Изменщик! Он ничерта мне не сказал и взял на работу своего любовника!       Ваня утомленно закатил глаза. Когда они договаривались с отцом ничего не говорить Саше, Дима в шутку изобразил возможную реакцию Золотова на это известие, проговорив данную реплику слово-в-слово.       «Как же ты предсказуем», - скептически усмехнулся сын, почесав задумчиво кончик носа.       - Изменщик, - будто не слушая разумные доводы Ивана, повторял Саша. - Я ему устрою...       - Я обещал сохранить это в тайне!       - Ничего страшного, сынок, не волнуйся, я ничего ему не скажу... - бормоча себе под нос, Александр поплелся на кухню. - А к твоей проблеме мы еще вернемся! Чуть позже...       Парень облегченно выдохнул. Так лучше. Так гораздо лучше. Пускай он агрится на Дмитрия, а про Ваню на время забудет и оставит в покое. Так лучше. Огребет не он. Точнее, не сначала. Но сильно. Дело — дрянь. ***       - Птенчик... - над ухом Вани, изучающего расписание у стены в пустом коридоре, прозвучал знакомый до бешенства голос. И только парень собирался устало вздохнуть, как Сева вжал его грудью в стену, придавив собой со спины.       - Какого...?! - выпалил смущенный и ошарашенный этой слишком пошлой издевкой Ваня, ощущая нажим бедер на своих ягодицах. Через джинсы!       Но Всеволод лишь тихо смеялся, нарочито развязно лапая его за бока. Золотов, раскрасневшись до нельзя, недовольно зарычал и с силой оттолкнулся от стены, вырываясь из лап треклятого извращенца.       - Совсем умом тронулся?!       - О! Неужели это генами не передается? - расстроенно протянул Сева. - Эх, а я уж понадеялся, что мне что-то перепадет...       - Да ты педик озабоченный! - взвизгнул Ваня.       - Педик? - переспросил мягкий тихий голос со стороны.       Парни синхронно обернулись на голос и увидели, как к ним медленным шагом бесшумно подходит молодая девушка - утонченная блондинка с пухлыми губами и зелеными глазами, с двумя косичками на советский креативный лад, в клетчатой юбочке и белой блузке. Ну просто миниатюрная красавица с обложки какого-нибудь журнала восьмидесятых. В хорошем смысле, разумеется. В очень хорошем.       - Всеволод, я чего-то о тебе не знаю? - улыбнулась она, подходя к парню и получая от него трепетный поцелуй в висок. Марина всегда называла его исключительно полным именем, считая «Севу» дурацким сокращением.       - Золотов все шутоньки шутит.       - О... Ваня Золотов? Это о тебе наш универ теперь говорит, так ведь?       - Судя по всему... - буркнул Ваня.       - Ты не обращай на них внимания. Их просто не учили толерантости. И на этого оболтуса тоже не реагируй — ему лишь бы повеселиться.       Сева криво усмехнулся, приобнимая девушку. Пара из них была удивительная. Чудесная. Грех такую разбивать — подумалось тогда Ване. Марина отличалась умом и красотой, да и Всеволод был своеобразен. Высокий широкоплечий молодой человек, правда, маленько худоват. Но это компенсировали мышцы и наличие черного пояса по карате. Скуластый, светлокожий — как и большинство истинно рыжих людей. Едва различимые веснушки, густые брови и яркий, живой взгляд глубоких карих глаз.       - Ладно, Ванечка, мы пойдем, а то на пару опоздаем. А ты не расстраивайся. И удачи тебе в учебе!       - Спасибо, - смущенно улыбнулся Иван, провожая девушку восхищенным взглядом. Ему бы этого очаровательного ангела! Вот повезло рыжему дураку. А тот напоследок ему подмигнул, пошло облизав губы. Урод! ***       - Саш, у тебя все хорошо? - спустя полчаса напряженного молчания, в очередной раз спросил Дмитрий, подняв подозрительный взгляд на мужа.       - Да, конечно, - кивнул Александр и снова уткнулся в книжку.       - У тебя совсем нет дел?       - Нет.       - Никаких?       - Что ты ко мне прикопался?!       - Меня просто смущает, что ты с самого утра сидишь у меня на работе, в моем кабинете, и читаешь...       - Где хочу, там и читаю! - перебил его Золотов, захлопнув книгу.       - ...медицинскую книжку, - скептично закончил Дмитрий.       - А что? У тебя от меня какие-то тайны? Я тебе мешаю?       - Читай, читай.       Рогозов вновь вернулся к своим записям, и кабинет в очередной раз погрузился в тишину. Только скрип ручки и шелест страниц нарушал порой эту идиллию. Во всяком случае, так было до того момента, пока в дверь вдруг не постучались. Дмитрий не без удивления заметил, как Саша тут же навострился, с интересом уставился на дверь и приготовился... к чему-то.       - Войдите, - бросил Дима, отложив ручку.       В кабинет вошел мужчина средних лет, брюнет с карими глазами и редкой проседью, сам невысокого роста. Но складный и, уже по одним чертам лица было видно, крайне харизматичный. Притягательный.       «Не то, что я», - раздраженно про себя подумал парень, сильно хмурясь. Саша помнил его. Когда-то давно, поддавшись на капризы и уговоры истеричного Золотова, Дмитрий показывал старые фотографии и даже редкие видео с праздников, на которых они были вместе. Олег, конечно, изменился, но ненавистные его черты лица ревнивый муж запомнил отчетливо — их ни с чем не спутаешь.       - Привет, Дим, - бросил коротко Олег, глянув на подозрительно смотрящего на него незнакомца.       - Добрый день, - кивнул Дима, наблюдая за Сашей и усилием воли подавляя улыбку.       - Ты не забыл про сегодняшнего гостя? Тебе лично придется его встретить, я на курсы еду...       - Честно говоря, у меня нет никакого желания с ним возиться. Я же ничерта не понимаю, что он там будет говорить про твой ремонт.       - Дим, я сам плохо понимаю. Просто послушай его, покивай, да и все. Не нам же работать-то нужно будет со всем этим.       - Да понял я, - вздохнул Дмитрий. - Он вовремя приедет?       - О, да! Это самый дотошный человек в мире, я уже успел убедиться! - рассмеялся Олег, покачав головой. - Поверь мне, он прибежит к тебе секунда в секунду!       - То ли радоваться, то ли плакать...       - Плачь, детка, плачь... - напел смешливо Олег и убежал по своим делам, пока не успел получить по голове за пошлую издевку.       Дмитрий медленно перевел взгляд на часы. Осталось десять минут. Затем взглянул на мужа, надувшегося, подобно мыши на крупу, и влюбленно улыбнулся. Нет, все-таки этот парень не меняется! Как был ревнивым ребенком, так и остался — даже Ваня, и тот взрослее собственного папаши.       - Сашуль...       - Не называй меня так!       - Сашулечка?       - Ты издеваешься?       - Короче, Саш, помнишь, ты хотел разнообразить нашу половую жизнь?       - Ммм? - оживился Саша, на миг даже забыв про свою ревность. - Ты что-то придумал? Секс в кабинете — это не разнообразие, сразу предупреждаю!       Рогозов, однако, лишь хитро улыбнулся, медленно встал, закрыл дверь кабинета и остановился напротив мужа. Одним движением руки попросил того встать, и, как только просьба была выполнена, прижал его к себе.       - Это будет не просто секс в кабинете, - улыбнулся Дмитрий, ловко повернув мужчину и наклонив его к столу, заставив прогнуться в пояснице.       - Фу ты... я чувствую себя немного неловко, - усмехнулся Саша, повертев задницей.       - Стареешь, Сашуль! Раньше ты охотнее шел на разврат...       - Что?! - пискнул возмущенно Золотов и хотел было выпрямиться, но Дима с силой прижал его к столу и рывком стянул джинсы вместе с боксерами с его бедер.       - Тише-тише, истерик маленький, - засмеялся мужчина, оглаживая его открытые ягодицы горячей ладонью, сжимая бледную кожу пальцами и легко массируя задний проход.       Впрочем, Саша, давно обделенный сексом из-за вечной занятости Димы, сейчас хотел именно жесткого проникновения безо всякого разнообразия. Вот так вот банально, зато рвано, страстно, горячо.       Смазанные вазелином пальцы легко заскользили вдоль стенок анального отверстия, расслабляя тугие мышцы, и Александр нетерпеливо замычал.       - Быстрее! - выдохнул мужчина, скребя пальцами по поверхности стола. Но вместо члена в его подготовленное нутро вошло что-то прохладное и совсем... незнакомое. - Э... Дима...?!       - Ты же хотел? - мурлыкнул Дмитрий, вводя вибро-стимулятор глубже, легонько затрагивая простату.       Но в этот самый момент в дверь постучали.       - Дмитрий Константинович? Вы здесь? Меня зовут Виктор Алексеевич Фуфин, я по поводу ремонта неврологического отделения вашей больницы!       - Упс, - без удивления выдал Дмитрий, натянув на бедра мужа обратно боксеры с джинсами. - Видимо, стоит повременить.       - Что?! - испугавшись, Саша ошарашенно уставился на Рогозова, который сейчас невозмутимо улыбался и вытирал руки о влажное полотенце. - Ты... какого... вытащи из меня эту херню! Или пошли нахер этого ремонтника!       Саша начал сам торопливо стягивать джинсы обратно, но Дмитрий поспешил открыть дверь, чтобы у Золотова не было возможности и времени вытащить вибро-пробку.       - Дмитрий Константинович! А я то уж испугался, что вас нет, что я зря ехал! Итак, вы будете вести осмотр отделения вместе со мной? Я слышал, что заведующего отделением сегодня не будет на месте, - затараторил маленький лысый мужчина, не обращая внимания на смущение Саши.       - Нет, вместо меня будет мой помощник. Знакомьтесь — Александр Юльевич, - любезно представил Дмитрий Виктору возмущенно покрасневшего Сашу.       - Что?! - зашипел Золотов, у которого сегодня просто день сюрпризов выдался.       - Вы только все подробнее ему расскажите, не упустите ни единой детали! Александр у нас рвется в бой, ему это все крайне интересно.       - Ты совсем охренел? - шепотом возмущался Саша, чувствуя себя не в своей тарелке. Мало того, что в заднице тянуло, так еще и шляться с этой пробкой по всей больнице и слушать какую-то нудятину!       Но его, очевидно, никто не спрашивал. Виктор уже тянулся к нему, чтобы подхватить под руку и потащить в удивительный мир ремонта. И только Саша переступил порог, как возглас неожиданности, смешанной с резким удовольствием, вырвался у него из глотки. Подскочив на месте, мужчина рефлекторно потянулся было к своей пятой точке, но вовремя одернул руку. Виктор недоуменно посмотрел на него, однако потом снова потянул за собой. Последнее, что видел Александр, умоляюще хмурясь и кусая губы — как Дмитрий, невозмутимо улыбаясь, регулировал на маленьком пульте уровень вибрации той самой пробки... ***       Последняя пара по закону подлости оказалась самой муторной, скучной и, к сожалению, самой важной. Однако стоило ей закончиться, как Ваня пулей помчался на свободу. Выходя из универа, он на ходу натягивал шапку и шарф (парень был истинным мерзляком), и не сразу расслышал, как его окликают. Однако очередное и уже громкое «Золотов!» донеслось до его слуха, и парень обернулся. Позади него стояла женщина, маленькая и худенькая, темноволосая. Отличная память на черты лица у Вани была от папы, и смутная догадка, кем является эта самая женщина, уже проскользнула в его голове.       - Добрый день, - нарочито сухо поздоровался он.       - Ванечка?       - Иван. Вы что-то хотели?       - О... - немного растерянно улыбнулась женщина, подходя к нему маленькими шажками на своих высоких каблучках. - Ты, наверно, не помнишь меня совсем и не знаешь, кто я такая...       - Я могу предположить.       - Попробуй...       - Вы — Юлия, моя биологическая мать. Я прав?       - Зачем же так официально? - мягко засмеялась женщина, кивая. - Но ты узнал меня, это приятно...       - Конечно, узнал. Вы хотели забрать меня у моего отца, когда у вас не получилось завести детей с другой семьей, - раздраженно парировал парень, нервно поправляя очки. - Слава богу, в нашей жизни вы больше не появлялись. Так что вам нужно от меня сейчас?       Юлия растерянно хлопала ресницами, недоуменно глядя на молодого человека, и это его крайне бесило. Вот чего она ожидала? Что после всех ее поступков он бросится ей на шею с радостным криком «мама»?       - Я вас не знаю и не имею ни малейшего желания продолжать с вами общение.       - Сынок, зачем ты так?       - Я вам не сын! - возмутился Ваня. - О чем вы думаете? Это шутка? Вы серьезно решили, что можно вот так явиться ко мне и... что?       - Но ведь ты уже взрослый и можешь сам решать, и Саша был бы не помехой, если бы ты решил со мной... общаться... ведь я твоя мама!       - Вот именно, если бы я решил с вами общаться! А я этого не хочу.       - Но...       - У меня есть родители. Хватит.       - О, да! Два гея! Тебя еще не загнобили за твоего папашу и этого мужлана?       Ваня поджал губы, расстроенно нахмурившись и отведя взгляд. Юлия поняла, что попала в цель, и довольно улыбнулась.       - Вот видишь... тебе портят жизнь, а все потому, что ты лишен материнской любви...       - По вашей же милости, - отрезал Иван. - Я люблю и своего неуравновешенного папашу, и того, кого совершенно справедливо с самого детства называю отцом. И пусть моя семья отличается от остальных, я никому не позволю вмешиваться в нашу жизнь!       - Да ты только послушай себя!..       - О, мой птенчик! - это Сева появился из-за спины Вани. Вот его только сейчас не хватало... - Я так соскучился по тебе, куда же ты от меня бежишь? - смеялся он. Демонстративно пристроившись сзади и обняв Золотова, Панфилов мацал парня за несуществующую грудь. И только чуть погодя обратил внимания на женщину. - Ой, здрасте. А вы кто?       - Только... только не говори мне, что ты тоже гей?! - отчаянно вскрикнула Юлия, испуганно отшатнувшись назад.       Золотов хотел сначала возразить, но вовремя закрыл рот. Он очень хотел, чтобы эта женщина исчезла из его жизни, как уже сделала это однажды, и больше не появлялась.       - Да! Представь себе, и я гей. А это как раз мой парень — Всеволод. Познакомься.       Всеволод, по правде говоря, немного охерел... он недоуменно захлопал рыжими ресницами, глядя неотрывно на женщину, которая точно так же, как баран на новые ворота, смотрела сейчас на Севу.       - Ну что, любимый? - промурлыкал Ваня, взяв молодого человека под руку. - Идем домой? Я тебе массаж сделаю...       - Угу... - рассеянно буркнул парень, выбирая сторону, и пошел, куда понесли его ноги, абсолютно не замечая ничего вокруг.       И только когда они скрылись от глаз Юлии за углом, Всеволод остановился, взглянув на погрустневшего юношу.       - Это что такое было..?       - Не твое дело.       - Как это не мое? Я же твой парень!       - Спасибо, что помог, - кивнул Ваня, направившись в сторону дома.       Но Всеволод, потоптавшись на месте, спустя минуту рванул следом.       - Эй-эй! Ну подожди! Что это за женщина, которой ты так наврал-то?       - Мать, - отмахнулся Ваня, не замедляя шаг.       - Ого! Суррогатная? Ну... за деньги которая?       - Биологическая! Настоящая! По любви, блять! - не выдержав, вскричал Ваня, резко остановившись и обернувшись к парню, который от неожиданности едва не врезался в Золотова. - Мой папа не был геем, когда я появился. У него была любимая женщина, которая бросила его и меня сразу же после моего рождения! Уж лучше быть геем, чем связаться с такой стервой.       - Вау, какие ты слова знаешь, - усмехнулся Сева, схватив парня за плечи и хорошенько тряхнув. - Успокойся, малыш! Что было, то было. Мамаша, конечно, та еще сволочь, но это не повод, чтобы с ума сходить и держать на нее зло. Она наверняка молодой была, глупой...       - Ты предлагаешь мне ее простить?!       - Ни в коем случае. В конце концов, тебя растили любящие родители, теплом и заботой не обделили. Забей на нее.       - Я бы забил, если бы она не имела наглости появиться!       - И чтобы отпугнуть ее, ты признался, что гей? - засмеялся Всеволод, потрепав парня по голове, но Ваня лишь взвизгнул в ответ:       - Не признался, а соврал! ***       - Вот... а здесь вот мы побелим потолки. Вот. Прежде всего, мы хотим взять...       Александр терпеливо слушал очередную нудятину, переминаясь с ноги на ногу. Мужчина ходил красным до кончиков ушей, но не от смущения, а от жара, в который его бросало при каждом движении бедер. Вибрирующая беспрерывно пробка периодически задевала простату, и Саше приходилось стискивать зубы, чтобы не издавать ни звука. Волны томительно-болезненного напряжения расплывались по телу и топили бедного мужчину в водовороте ощущений.       - Кстати, оборудование придется перетащить, вот... вы же понимаете, да? Золотов шумно выдохнул и кивнул. На самом деле, он понимал только слово «вот», и все. Его член давно уже стоял колом, и хотелось скорейшей разрядки. Но не мог же он отойти в туалет и подрочить? Это некорректно, неправильно, извращенно и, в конце концов, он пытался. Но Виктор просто не отпустил его, заговорив чуть ли не до смерти.       - Вот... - тихо повторил Золотов, кусая губы. Он уже изнемогал, едва ли не всхлипывая от чудовищной пытки.       По истечении часа, когда раздался спасительный звонок у Виктора, мужчина был вынужден второпях рассказать ему последние мелочи и убежать, еще минут пять извиняясь за то, что вынужден так скоро покинуть такого хорошего работника.       - Идите уже, - как можно мягче посоветовал Саша, тяжело и часто дыша. Ему уже было попросту больно. Хотелось секса — много, быстрее, сильнее.       В кабинет главврача Александр буквально ворвался, игнорируя недоуменные возгласы секретарши в приемной. Тут же закрыл за собой дверь и перевел разъяренный взгляд на Дмитрия.       - Как экскурсия? - меланхолично поинтересовался он, не отрываясь от документов. - Там, действительно, нужен ремонт, ты так не считаешь?       - Ты сволочь, - прошипел Золотов сквозь зубы. Подойдя, он с силой оттолкнул Дмитрия в его кресле. - Где это чертова хрень?!       - Не знаю, - мужчина, улыбаясь во все тридцать два, пожал плечами. - Тебе нравится?       - Дима...       Саша стиснул зубы, проглатывая матерные слова, но после смягчился. Спорить и ругаться сейчас ему не было резона, он хотел скорее получить желаемое и отправиться, наконец, домой.       - Дима, - прошептал мужчина, склоняясь к его лицу и легко касаясь губами морщинок возле ясных глаз. - Дим, вытащи из меня это... и хватит меня мучить, я хочу тебя. Сейчас. Ди-им!       Дмитрий провел ладонью по шее мужа, опускаясь на грудь и освобождая ее от рубашки. Затем томно выдохнул, нажал кнопку громкой связи с секретарем и, послав ее в бухгалтерию за отчетами, тут же притянул к себе мужчину, целуя его губы.       В следующие мгновения Дмитрий перетянул Сашу на диван, опуская его и нависая над ним, грубо целуя открытую шею. Избавив того от ненужных джинсов и боксеров, Рогозов надавил на все еще вибрирующую и дразнящую пробку пальцами, издеваясь над мужчиной. Саша недовольно замычал, потянувшись рукой к этой злосчастной пробке, но Дима не допустил этого.       - Скоро твоя секретутка придет, - поторопил Золотов, ерзая.       - Она-то что тебе сделала?       Впрочем, болтать долго Рогозов не стал и, вытащив пробку, тут же заменил ее членом, вогнав его без смазки и презерватива до конца. Но для Саши, мающегося желанием вот уже больше часа, это было самой долгожданной секундой. Он сдавленно простонал, изогнувшись и подавшись бедрами навстречу. Замер, привыкая, и отдался острым ощущениям грубых и резких проникновений.       Дима вбивался в мужчину быстро и часто: время было не слишком пригодным для растягивания удовольствия. Главное он получил — измученного желанием мужчину, доведенного до грани, и так страстно, умоляюще, желанно отдававшемуся ему сейчас.       - У нас с тобой сын и две дочки, - между короткими вздохами прошептал Дмитрий на ухо мужу, склонившись над ним, - у нас с тобой семья... я люблю тебя... как раньше, так и... сейчас...       - К чему ты... это говоришь? - сквозь частые стоны, кусая губы и впиваясь пальцами в плечи Дмитрия, плохо понимая смысл фраз, спросил Саша. Рогозов, толкнувшись глубже в податливое тело, вдруг замер, абсолютно трезвыми глазами глядя прямо в помутненные глаза своего мужчины.       - Не смей меня больше ревновать и сомневаться в моей верности. Идиот.       Александр нервно усмехнулся и тут же громко простонал, когда пальцы Димы сомкнулись на его члене, а толчки стали чаще и жестче. Золотов терялся в калейдоскопе эмоций и чувств, из которого ему не хотелось выбираться... ***       Осень приближалась к зиме, и вместо золотой листвы землю потихоньку начал украшать первый снег. Слишком ранний для Петербурга. Впрочем, петербуржцы давно уже ничему не удивляются... разве что естественной погоде строго по сезону. Но такого еще не было.       Ваня шел, сильнее кутаясь в шарф и шапку, по тротуару, засыпанному редким снегом. За последний месяц он уже привык к тому, что стал эпицентром всех обсуждений и подколок. Каждый, кто знал о его родителях и узнавал самого Золотого, считал своим долгом подшутить. Правда, Иван вынужден был заметить, что в один прекрасный момент эти нападения вдруг резко уменьшились. Студенты смотрели на него уже с опаской.       - Голубо-о-ок, - смеялся второкурсник, посвистывая вслед Ивану. Тот бы, в принципе, не отреагировал, уже привыкнув к такому, однако внезапный вскрик неожиданности шутника заставил юношу обернуться.       То, что он увидел, его порядком удивило: второкурсник сейчас недовольно хмурился, глядя на невозмутимого Всеволода. Тот что-то внушал пареньку, причем с таким спокойствием, что становилось не по себе. И, видимо, не только Ване, ибо второкурсник помрачнел и ушел.       - Рыцарь на белом коне? - хмыкнул Иван, раздраженно закатив глаза и продолжив вновь свой путь. Однако Сева догнал его, следуя рядом.       - Ну что ты, птенчик мой, дуешься? Твой рыцарь спас тебя и достоин поцелуя своего избранника!       - Да ты издеваешься, что ли? - чуть не плача, устало простонал Ваня, резко остановившись. - Вот объясни мне логику: ты только что «спас» меня от насмешек, чтобы насмехаться самому?       - Ну да, - не задумываясь, ответил Всеволод, причем крайне удивленный тем, что Ваня не понимает таких простых вещей. - Мне можно — другим нет. Так всегда было.       - Всегда?!       - Ну да, - повторил он. - Я в школе запрещал всем над тобой издеваться. Кто не понимал на словах, получал тумаки.       Золотов вытянулся в лице, приоткрыв рот и смешно захлопав ресницами. Вот уж чего-чего, а именно этого он ну никак не ожидал.       - Это... с чего бы?       - Имею право, - небрежно отмахнулся Всеволод, возобновив шаг. - Ну так, любовь всей моей жизни...       - Я не гей! Черт побери, затрахал уже!       - Еще не начинал! Я не мог этого не заметить, не глупи. Вот когда я это сделаю, тогда...       - Да пошел ты, - выкрикнул Ваня и... сбежал. Позорно сбежал. Всеволод весело смеялся вслед, но в этот раз догонять не стал.       Дома Ваню ждала привычная картина: болтающая без умолку Лика, рассказывающая родителям о ненавистных ей в школе девицах, сидящая за книжкой Лиза, флегматично усмехающаяся каждый раз на «глупость» своей сестрицы. Дима, который внимательно слушал, но порядком уставал от этого, и Саша, расслабленно прижимающийся к мужу.       - Всем привет, - устало бросил Ваня, проходя в гостиную. Почему он учится в субботу, когда все отдыхают дома?       - Привет, Ванюш, - улыбнулся Александр.       - Ты чего такой загруженный? - нахмурился Дима. - Все в порядке?       - Все в порядке, пап... погода просто отвратительная, в сон клонит, - Ваня лениво отмахнулся от родителей и спрятался в комнате, не желая ни с кем разговаривать. ***       На большом перерыве в столовой вечно все столики заняты, да к тому же еще и большими компаниями — хрен там присоединишься. Хотя, кто знает, может такую «звезду» и правда примут в свой круг.       - Иван! - окликнул его женский мягкий голос. Парень резко обернулся и встретился взглядом с Мариной, сидевшей в гордом одиночестве за столом возле окна. Она поманила юношу к себе ладошкой, и Ваня покорно подошел к ней. - Присаживайся.       - Привет... - запнулся парень, наблюдая за девушкой. - Оригами?       Марина улыбнулась и ловко сложила белую бумагу, заканчивая очередную поделку. На ее столе уже скопилось несколько бумажных зверюшек.       - Люблю оригами.       - Я тоже, - удивленно протянул Ваня.       - Ты серьезно? - девушка оживилась, подняв на него сияющий взгляд.       - Это очень успокаивает.       - Как я тебя понимаю! Правда, Всеволод считает это дурацкой...       - ...детской забавой? - договорил за нее Иван и, заметив удивление на лице собеседницы, рассмеялся. - Да-да, он надо мной в школе смеялся, когда видел меня с оригами. Я просто, когда увлекался, еще и кончик языка, оказывается, высовывал, и нос морщил. Он называл это нелепыми конвульсиями.       - Я тоже! - внезапно выдала Марина, понимающе коснувшись ладонью его руки и легко сжав. Девушка улыбалась искренне и приятно, она будто нашла сейчас брата по эмоциям. - Мы же с Всеволодом так и познакомились: он увидел, как я делаю оригами, смешно высунув язык и морща нос, и решил познакомиться. Сказал, что я смешная и что напоминаю ему одного знакомого. Видимо, тебя! Ах, как тесен мир...       - Видимо, меня... - поостыл Ваня, бормоча себе тихо под нос. С чего бы этому насмешнику лишний раз вспоминать о таком изгое, как он?       - Хотя, неудивительно, что вы с одной школы. Всеволод очень настойчиво рекламировал в ней наш Бонч. Он же и в студсовете, и в профкоме работает... вот и придумывал всевозможные конкурсы на дне открытых дверей, каждый раз высылал в школу пригласительные. Не знаю, как ему удавалось уговаривать администрацию университета, но они не единожды отправляли своих преподавателей туда на демонстрационные уроки. А так же «зазывал»...       - Было такое, - признался Ваня, хмурясь. - Я еще очень удивлялся этой настойчивости. То есть, все это — дело рук Всеволода? Он что, так любит Бонч, что трудится на его благо?       - Странно, но нет. Он вообще равнодушен и к своей специальности, и к университету... - Марина продолжала невозмутимо улыбаться, собирая оригами. - Ума не приложу, зачем он столько возился с этим...       - А сейчас?       - Перестал. Вроде бы у него неплохо получалось, с вашей школы приходили абитуриенты, а сейчас он решил больше этим не заниматься.        Ваня хмуро ковырялся вилкой в тарелке с рисом, глядя куда-то в сторону и задумчиво кусая губы. К своему сожалению, он относился к тому типу людей, который всегда во всем пытается найти логику. И пока не найдет — не отступит, даже если дело не касается его в принципе. Вот и сейчас он не улавливал логики в действиях Всеволода (по правде говоря, он сомневался, что она вообще была) и потому не мог отпустить из головы эту дурацкую мысль.       - Ты нелогичен! - выдал ему Иван, таки проведя независимое расследования и придя к выводу, что действия молодого человека оказались лишенными рациональности.       - Да ты сейчас тоже особо логикой не блещешь, - недоуменно отозвался Сева, который стоял себе возле универа и ждал Марину с пар.       Молодые люди прятались за углом университета, а, учитывая, что дело было к шести вечера, несмотря на светлый снег, было уже достаточно темно. Две никого не интересующие фигуры едва ли казались заметными.       - Ты рекламировал в нашей школе Бонч!       - И? - скептично уточнил Сева, устало засовывая телефон во внутренний карман куртки.       - Зачем?       - Глупый вопрос.       - А почему перестал?       - Расхотел.       - Она любит оригами!       - Любит.       - И язык высовывает!       - Высовывает.       - И тебе это нравится!       - Нравится.       Ваня сам начал теряться в том, что говорил. Когда он проводил расследование, его логическая цепочка была как-то короче, адекватнее и... логичнее.       - Тебе просто в кайф надо мной издеваться и смеяться!       - Обоснуй.       - Я ведь тоже люблю оригами.       - Любишь.       - И язык высовываю!       - Высовываешь.       В ходе всех этих возмущений Золотов не заметил, как Всеволод перестал улыбаться, и даже тени высокомерия не осталось на его лице. Наоборот, молодой человек был серьезен, как никогда ранее при общении с Ваней, и крайне напряжен. А еще в его глазах читалась усталость, но не физическая, а моральная. Будто бы его вымотали.       - Вань, - наконец, начал он, понимая, что Золотов запутался сам в себе, - ну, раз ты не идиот, так сведи уже концы с концами.       - Пока что я свел и понял, что ты все подстроил. Ты рекламировал этот Бонч, и я повелся на него! Поступил! Чтобы получать твои насмешки! Ты это сделал, чтобы смеяться надо мной!       - Видимо, я не прав...       - Ты? В чем? - не понял Ваня.       - Я решил, что ты не идиот. Извини, поторопился.       - Вот опять!       - Тебе все еще семнадцать? - вздохнул Всеволод, и в голосе его слышалась какая-то странная обреченность.       - Ну да. А при чем тут мой возраст?       Помедлив, Сева сделал шаг навстречу, отстранившись от стены, легко тряхнул рыжей челкой и с мягкой, такой непривычной улыбкой в карих глазах, посмотрел на юношу.       - Давай еще раз. Вместе. Я рекламировал универ, чтобы привлечь абитуриентов. Так?       - Так.       - Ты повелся и поступил. Так?       - Так.       - После этого я перестал заниматься подобными вещами. Просто так я не бросаю дело на полпути, а значит, своего я просто уже добился. Так?       - Т-так, - икнул Ваня.       - Выходит, что моей целью было привлечь в университет тебя. Фифти-фифти, конечно, но в итоге-то получилось. Я помню, ты как-то раньше мечтал о Бонче. Ну, а я решил просто тебе напомнить и подтолкнуть к своей мечте...       - Но зачем? - Иван сейчас, действительно, выглядел дураком. Выпучив глаза, сквозь толстые линзы он смотрел на парня и хлопал ресницами. Всеволод непроизвольно усмехнулся.       - А это вторая часть нашей цепочки. Начнем с Марины. Она делает оригами, и мне это нравится, так?       - Так...       - Ты делаешь оригами, значит, мне по-прежнему это нравится, так?       - Наверное...       - Мне нравится, когда она морщит нос и высовывает язык. Смешная. Но она делает это так, как это делаешь ты. Значит?       - Тебе нравлюсь я?       - Бинго! Наконец, мы это выяснили.       Сказать, что Ваня охерел — значит, промолчать и вовсе. Вспоминая историю своего отца, сейчас он, кажется, понимал, что тот испытывал в свое время. Но все-таки Золотов ничерта не понимал и был уверен, что это — лишь очередная шутка Всеволода. Дурацкая, между прочим, шутка! У него так-то девушка есть, и... и вообще!       - Это, конечно, прикольно и смешно, ха-ха и все дела, я бы даже повелся, но... а Марина? Да стоп! О чем это я. Ты задолбал со своими...       Всеволод был крайне раздражен, что этот малолетний идиот отказывался верить и принимать симпатию к нему взаправду. Не желая больше слушать пререканий и решив доказать парню все одним махом, он схватил холодными пальцами его за щеки, склонился к его лицу и настойчиво поцеловал.       Золотов выпал из реальности. Крыша уехала, не оставив и записки на прощание, а нервы начали сдавать. Его целует парень! Парень, черт возьми! У которого нет груди, зато болтается член между ног в качестве бонуса! Прекрасно вообще. Парень. Целует. Его. Сейчас. Губами! Да еще и кто — Всеволод, человек, который травил парня и загибал его самооценку на протяжении всех школьных лет! Да Ваня личную жизнь наладить не мог из-за своих комплексов!       Осознав, наконец, что происходит, но так и не успев ответить толком на поцелуй, Ваня вдруг рывком отстранился и только потом резко вытянул руки вперед. Глаза лезли на лоб от ужаса, губы тряслись, а грудь вздымалась от частых вздохов.       - Я не гей!       - Вань, послушай...       - Я! Не! Гей! - закричал Золотов и... убежал. Смылся с места, оставив Всеволода одного.       - Всеволод...       Парень обернулся.       Позади него стояла Марина. И судя по влажным от подступающих слез глазам, стояла она там достаточно давно. Сева тихо выругался. Девчонка-то хорошая, не заслужила такого. Ужасная ситуация. ***       Вернувшись домой, Ваня замер в прихожей, пытаясь отдышаться. Он только сейчас понял, что всю дорогу бежал. Из комнаты показался Александр, как всегда излучавший улыбку и легкость.       - Ванюш...       - Я не гей! - вскричал в ужасе тот. И только позже понял, что это было вслух и некстати.       В проеме показался Дмитрий, недоуменно и подозрительно взглянул на сына. Ничего не говоря, он подошел к нему и, склонившись, принюхался.       - Пил? - тихо спросил мужчина.       - Нет... пап, извини, это случайно.       - У тебя все в порядке? - уточнил Дима, обеспокоенно хмурясь. - Мне, честно говоря, не нравится твое психическое состояние в последнее время. Этот универ на тебя дурно влияет.       - Все хорошо, пап, - устало улыбнулся Иван, отмахнувшись. - Просто сессия на носу, я очень волнуюсь. Первая сессия, все дела...       На этом парень раскланялся и ушел в свою комнату.       - Интересная такая сессия. Интересно, что ж там изучают юные программисты, что Ваньку так на ориентацию-то торкнуло? Хотя я помню, так же орал, - засмеялся Саша, с ностальгией продолжая. - Когда ты все пытался меня добиться, у меня эта мысль вечно была в голове и иногда я ее...       Мужчина замолчал. Абсолютно внезапно. На полуслове. Встретился с напряженным и (только не это...) гневным взглядом Дмитрия. Мысли у обоих сошлись, да только вот этот товарищ, провозгласив себя главой семьи, у домочадцев так же за глаза назывался «блюстителем целомудрия». Уж слишком рьяно он относился к поклонникам своих детей. Однако он даже не задумывался никогда, что ему придется ограждать собственного сына от гея.       - Если что, я тебя полюбил.       - Ему семнадцать! - не слушая доводов мужа, возразил Дима, собираясь уже направиться в комнату сына. Но Саша вовремя его остановил.       - Прекрати уже! Мы наверняка ничего не знаем, напридумывали тут себе. Что ты ему скажешь? Что предъявишь? Обвинишь в том, чего, возможно, нет? Чтоб он мало того, что дураком примет, так еще и вконец откажется потом чем-то делиться?!       - Если мы правы, я сверну шею тому подонку и оторву его яйца, - прошипел Рогозов, краснея от злости.       - Прекрасно. Надо было мне с тобой так же поступить тогда.       - Мы были старше!       - Ой, - небрежно сморщив нос, отмахнулся Саша. - Признай, что дело не в возрасте. Будь ему хоть тридцать лет, ты покоя не дашь...       - По-моему, это абсолютно нормально для отца!