Сначала весело, потом повесишься

      Ваня шел по изученному маршруту в столовую. Слава богу, что универ — не школа, студентов здесь настолько много, что до одного-единственного из них дело есть только у некоторых. А точнее, у тех, кто наслышан о трагикомедии в любовном треугольнике «Всеволод-Марина-Ваня», причем последний явно не желал в него вписываться!       А Марина, к слову сказать, сидела за дальним столиком в углу столовой, делая привычные ей оригами. Девушка выглядела подавленной, и Ваня впервые видел ее с такими пустыми глазами. На душе неприятно заскребли кошки, накатило чувство вины.       - Привет, - нерешительно улыбнулся он, с подносом в руках остановившись прямо возле ее столика. - Можно?       Студентка медленно подняла на него взгляд, уголки ее губ легко дрогнули в подобии улыбки, и она слабо кивнула.       - Ты... в порядке?       - Да, спасибо. А ты?       - Сессия скоро... я не очень.       - Первая сессия? - понимающе протянула Марина, не поднимая больше глаз. - Ты справишься, ты умный...       Иван не нашел, что ответить, и начал тупо ковыряться вилкой в макаронах. Между студентами повисло напряженное молчание, которое, спустя пару минут, тихим, чуть дрогнувшим голоском нарушила Марина:       - Так значит, он ради тебя все это делал...       - Извини, - сглотнув ком в горле и запив макароны чаем, пробормотал юноша. - Я не знал...       - Ты не виноват.       - Но ведь получается, вы расстались из-за меня.       - Получается, что мы и встречаться начали из-за тебя, - мягко усмехнулась девушка и щелкнула пальцем по бумажному лебедю, откинув того на край стола. - А что ты намерен делать дальше? Ведь Всеволод так старался. Неужели зря?       - Зря, - с нажимом повторил вслед за девушкой студент, не со зла ударив вилкой о тарелку. - Я не гей.       А Новый год, между тем, приближался. Впрочем, как и сессия, так и предпраздничное настроение напрочь выбили из голов студентов всякие умные мысли. Оставалось совсем чуть-чуть, и хотелось уже скорее открыть шампанское под бой курантов, чтобы шагнуть в новый год с радостью и легким опьянением.       О том, что Ваня все зимние праздники ежегодно проводит в загородном поселке, где его родители постоянно снимают один и тот же домик, в свое время в школе знали практически все. Золотов вообще в школе был «скромной знаменитостью» благодаря своим папашам и Всеволоду.       Вот и сейчас Дмитрий, сосредоточенно следя за дорогой, вел машину по изученному маршруту, тогда как безмятежный Саша, развалившись под слабым ремнем переднего сидения, напевал себе под нос любимые песенки, что слышал по радио.       - Загубил свою жизнь, - усмехнулся Рогозов, круто сворачивая на поселковую дорогу.       - Воу-воу! Не гони так, не хватало еще детей под Новый год без родителей оставить, - опешил Саша, вцепившись пальцами в ремень безопасности.       - Они не сильно расстроятся.       - Так чем я там жизнь-то загубил?       - В бухгалтеры пошел. А мог бы певцом стать!       - Ха-ха, шутник.       - Ты разговаривал с Ваней?       - По поводу? - напрягся Саша, внимательно взглянув на мужа.       - По поводу его поведения, - с нажимом произнес Дмитрий, сильнее хмурясь. - Знаю я эти оговорочки! Один уже так вот заговаривался, когда я его ориентацию сменить пытался.       - Это за каким ты там еще натуралом бегал?!       - Да был один, - хмыкнул Рогозов.       - Ты мне ничего не говорил, - процедил ревниво Александр, заметно напрягшись.       - А надо?       - Дима.       - Мы отошли от темы.       - Кто он?       - Ты меня вообще слушаешь? Поговори с Ваней!       - Останови машину! - вскричал Золотов, едва ли не набросившись на мужчину с кулаками. - О каком еще, блять, натурале ты мне не сказал?       - Да был один, - не обращая внимания на крики, продолжил Дмитрий с легкой ухмылкой. - Сейчас я вместе с ним воспитываю сына и двух близняшек. И вот он когда-то кричал налево и направо, что он «не гей». Помню, Тамара Львовна мне рассказывала про твои такие внезапные фразочки при ней.       - Идиот, - успокоился Саша, потерев пальцами переносицу. - Ты же не хуже моего знаешь, какой Ваня замкнутый. Не станет он мне изливать душу и все рассказывать, если я его спрошу. Захочет — сам начнет.       - Ты даже не попытаешься?       - А почему не ты?       - Мы немного... на другой волне с ним. Со мной такое точно не прокатит. А с тобой — может быть.       - Я пытался, - вздохнул Золотов, взглянув на снежный пейзаж за окном машины. - Не получилось.       - Если я узнаю, что какой-то парень пытается его совратить — порву на британский флаг!       - Сына или парня?       - Разумеется, того ублюдка.       - Давай просто подождем, Дим.       Рогозов был недоволен. Его очень раздражал тот факт, что кто-то мог покушаться на честь его сына! Того мальчика, которому он когда-то пеленки менял и попу подмывал! С этими мыслями Дмитрий и доехал до домика, отстраненно слушая песни в исполнении Золотова.       - Как все меняется, - переступив порог коттеджа, задумчиво протянул Рогозов.       - А по-моему, ничего не меняется! - весело заметил Саша, быстрыми шагами взбираясь вверх по лестнице на второй этаж. - Все как и раньше! Даже мебель не двигали!       - Я не об этом.       - А о чем? - обернувшись на последней ступеньке, изумленно воззрился на него Золотов.       - Помнишь, сначала нас было трое? Ты, я и малыш? - улыбался Дима, поднимаясь медленно к мужчине и между тем продолжая: - Затем пятеро: малыш подрос, но на руках появились две маленькие девочки... - продолжал он, не останавливаясь. - Но и они выросли, и прошлым летом сюда приехали уже взрослые дети с молодыми родителями, - он поравнялся с Сашей ростом, стоя при этом на ступеньку ниже него. - Ну, а сейчас здесь только ты и я. Смекаешь?       - Что за постыдные намеки, капитан? - засмеялся Саша, а уже в следующую минуту был схвачен сильными руками и зажат в медвежьих объятиях.       Пока родители развлекались, вместо того, чтобы подготавливать этот чудный домишко к прибытию детей и празднику, Ване было совсем не до смеха. Он старательно увиливал от Всеволода, каждый раз сбегая буквально у него из-под носа. Все это казалось Панфилову немного странным, ведь он не преследовал Ваню и не носился за ним по всему университету. Да, поговорить хотел бы, но насильно этого делать не стал бы — знал ведь, что Золотов несовершеннолетний, и терпеливо ждал своего звездного часа.       Но разговор вышел сам собой. Молодые люди просто пересеклись в столовой, где не было свободных столиков, кроме одного. Судьба? Черт ее знает.       - Ты хорошо себя чувствуешь? - не без насмешки уточнил Сева, высыпая в кружку с кипятком растворимый кофе. Иван следил за его действиями, лишь бы не смотреть в глаза.       - Странный вопрос. Но спешу обрадовать: прекрасно.       - А чего тогда, как дурак, шугался меня?       - Ничего я не шугался. Я даже не помню, чтобы где-то видел тебя!       - Когда ты врешь, у тебя кончики ушей краснеют, - улыбнулся Панфилов, отпивая кофе. - Не собираюсь я тебя насиловать и домогаться, успокойся.       - П-почему? - опешил Золотов, уже решивший, что все это было лишь злой шуткой, и вот сейчас Сева рассмеется: мол, идиот, повелся.       - О, так ты уже разочарован?       - Идиот!       - Вовсе нет, я очень даже умный. Поэтому и не буду излишне требовательным и назойливым, пока тебе не исполнится восемнадцать.       - Уф... все продумал?       - Не совсем, но почти.       - Всеволод, - вздохнул Иван, напряженнее сжимая вилку в руках, - не надо ничего делать. Пожалуйста.       - Ты редко называешь меня по имени, - заметил парень, легко улыбнувшись. - А когда это случается, никогда не сокращаешь его...       - К чему ты это?       - Просто так.       В разговоре возникла очередная пауза, во время которой Всеволод задумчиво смотрел в окно столовой, а Ваня смущенно ковырялся вилкой в пюре.       - Не могу, - внезапно подал голос Панфилов, но взгляда к собеседнику не обратил. - Даже если однажды ты женишься, я не оставлю попыток сделать тебя своим.       Вилка с громким звяканьем упала на тарелку, а сам Золотов изумленно приоткрыл рот, поверх очков глядя на собеседника. Пару минут он тупо открывал рот, пытаясь озвучить подобранные слова, и тут же закрывал его, не находя нужных.       - Но... это не смешно, - наконец, обретя дар речи, возразил Ваня. - Я хочу нормальную семью, с детьми, и я буду счастлив с девушкой. Ты эгоист, если хочешь в угоду своим желаниям портить мне жизнь!       - А ты уверен, что будешь там счастлив? Любят не пол — любят человека. И ты бы мог меня полюбить, если бы узнал лучше.       - Я достаточно тебя знаю! Хватит нести чушь. Мне все это не понравится.       - С чего ты взял? - осторожно поинтересовался Всеволод, пряча улыбку за чашкой кофе. - Ты ведь даже не пробовал. Твой папа ведь тоже был натуралом, а сейчас...       - В который раз повторяю, - понизив тон, зло прошипел Иван, - если мои родители - геи, это не значит, что я гей.       - Один шанс.       - Всеволод!       - Всего один.       Ваня устало опустил голову на ладони, упираясь локтями в стол и тяжело выдыхая. Панфилов лишь в ожидании смотрел на парня, он не улыбался, но в карих глазах его бесновались озорные чертята.       - Что ты хочешь? - уточнил Золотов, исподлобья недобро зыркнув на Всеволода.       - Ничего пошлого, - поспешил успокоить тот. - Ты даешь мне шанс понравиться тебе. Я только прошу тебя не делать это через силу — не настолько мое присутствие для тебя неприятно, согласись?       Щеки Ивана покрылись пунцовой краской, и мысленно он вынужден был согласиться с Всеволодом. Его присутствие у парня действительно не вызвало такой неприязни, которую он пытался продемонстрировать. А в свете последних событий — чего греха таить? - даже льстило. Пугало, несомненно, но льстило.       - И что же ты планируешь делать, мой настойчивый принц? - усмехнулся Ваня, скрестив руки на груди.       - О! Ты уже согласился с ролью принцессы? Дело за малым, - весело рассмеялся Сева, за что получил колкий взгляд собеседника. - То, что и подобает принцам. Завоевывать.       - Серенады петь и от драконов спасать?       - Именно.       Демонстративно закатив глаза и с громким отодвиганием стула поднявшись, Иван перекинул сумку через плечо и развернулся, чтобы покинуть столовую. Только он сделал шаг, как смешливый оклик заставил его притормозить:       - До дома проводить? Мало ли, что с тобой по пути случиться может, птенчик...       - Обойдусь! - ощетинился Золотов. - Я вообще не домой сегодня!       - И куда это ты свои лыжи сегодня навострил?..       - С отцом за город едем, я ему помогаю подготовиться к новому году, пока мой папа с сестрами в школе разбирается... - устало пробормотал Ваня и тут же прикусил себе язык: на кой черт он вообще тут разоткровенничался так?       - Удачи, - улыбнулся лишь в ответ Сева, допивая свой кофе. ***       — Вот уж не думал, что буду когда-нибудь так знакомиться с поклонниками своего сына, — весело хохотнул Александр, широким шутливым жестом приглашая гостя в квартиру.       — Я знакомство с вами вообще в ближайшее время не планировал, если честно, — улыбнулся Сева, занимая место на кухне.       — Честность — всегда хорошо. Так что вы от меня хотите, молодой человек?       — Поговорить с вами хотел, пока Дмитрия Константиновича нет дома...       — Это вам повезло, да, — засмеялся Саша, разливая чай по чашкам. — Он бы вас точно по стенке размазал.       — Догадываюсь...       — Ну так и?       — Я собираюсь добиваться вашего сына!       Золотов вскинул брови, со снисходительной улыбкой глядя на молодого человека, и молча пригубил чашку горячего чая. На самом деле Саша просто не знал, что говорить — вся эта ситуация слишком напоминала его прошлое. Он тоже не был геем, и на его пути тоже встретился настойчивый гей. Вот только Ваня еще слишком юн, да и Всеволод не похож на человека нетрадиционной ориентации.       — От меня-то ты что хочешь? — незаметно переходя на «ты», усмехнулся Золотов.       — Я не плохой человек.       — Рад за тебя.       — А любят ведь человека, не пол.       — То есть нормальными предложениями ты разговаривать не умеешь, да?       — Я бы хотел, чтобы вы... не мешали, — как можно мягче протянул Всеволод, с улыбкой взглянув на мужчину.       — Наглец, — хохотнул Саша. — Ну, я-то не собираюсь вмешиваться в принципе: ни помогать, ни портить.       — Но ведь не вы один воспитываете Ваню...       Разговор прервало появление в кухни заспанной Анжелики. В коротеньких шортиках и открытой майке, одной лямкой спадающей с плеча, поправляя рукой растрепанные светлые волосы, Лика вплыла в кухню за стаканом воды. Завидев молодого симпатичного юношу, она вмиг оживилась и присела на край стола, с улыбкой склонившись к гостю.       — А ты кто? — бестактно спросила она хрипловатым со сна голосом.       Панфилов прочистил горло, напряженно взглянув на оголенные бедра, острые ключицы и пухлые губы.       — Лика, это не по твоей части, — усмехнулся Золотов, — так что хватит расхаживать в таком виде и слезь со стола.       — Пф...       — Немедленно! Иди уроки делать.       — Пап, ну какие уроки? — лениво протянула Анжелика, нехотя слезая со стола. — Каникулы же вот-вот...       — И конец четверти.       — Да сдам, сдам... — отмахнулась девушка, снова оживленно обратившись к юноше. — Так кто вы? И по чью тогда честь?       — Часть, — поправил Всеволод, обворожительно улыбнувшись. — Лика? А ведь я помню тебя. У тебя же вроде сестра-близняшка есть?       Александр подозрительно сощурился, молча изучая черты лица гостя, пытаясь припомнить, когда это раньше и где они раньше пересекались. Или Всеволод приходил, когда Золотова не было дома? Зачем? И почему тогда Анжелика не помнит его? Впрочем, Лика так же удивленно уставилась на Севу.       — На новогоднем утреннике в школе ты села в своем красивом белом платьице на шоколадное пирожное, — рассмеялся Панфилов, подперев щеку кулаком. — И долго ходила с пятном на попе, плакала... Ваня тебя тогда успокаивал.       — Не помню такого, — холодно возразила Лика, тут же выпрямившись и отвернувшись покрасневшим лицом.       — Он по Ванькину душу, — встрял Золотов.       — Братишка же не гей, — ухмыльнулась Анжелика, откинув прядь за спину. — Ох, и попадет тебе от отца... — пропела девушка, покидая кухню.       — В этом она права, — вздохнул Александр, убирая чашки со стола. — Вот что, мой неугомонный друг: я постараюсь сдержать Дмитрия, чтобы он не сразу скинул тебя с лестницы. Но, — Золотов обернулся, сощурившись, — если ты хоть чем-то обидишь моего сына, причинишь ему хоть какую-либо боль, Дмитрий тебе шею свернет собственноручно. И сдерживать я его не буду. Усек?       — Спасибо, что поняли меня, — сдержанно улыбнулся Сева, поднимаясь из-за стола.       Панфилов ушел, а в голове его уже зрел план «захвата» неприступного мальчишки. Сам мальчишка, к удивлению подозрительного Золотова, вернулся на следующий день без Дмитрия.       — Где? — не понял Саша.       — В больницу поехал... что-то срочное, — пожал плечами Ваня, заученными движениями скидывая сапоги и снимая куртку.       — Он не берет трубку! — возмутился Золотов после неудачной попытки дозвониться. — Я позвоню секретарше.       — Ревнивец, — пробурчал сын, качая головой и проходя в комнату.       Впрочем, первым делом мужчиной двигала не ревность, а тихая злость за то, что Дима не заехал в супермаркет, хотя и обещал до этого! Не купил продуктов, не забрал заказ. А это значило, что придется закупаться на следующий день, когда времени уже не будет. Поэтому, наспех одевшись, Золотов рванул в больницу. Там его, благо, все знали в лицо (правда, как брата главврача), и поэтому пропустили без вопросов. Секретарша же мило улыбнулась, столкнувшись с гостем в коридоре:       — О! Александр Юльевич! Дмитрий Константинович у себя.       — Все еще не выходил за все это время? — прищурился Золотов, остановившись.       — Н-нет...       А в это время в кабинете Рогозов нависал над склонившимся Олегом, изучая ладонями его обнаженную спину.       — Как в старые добрые времена? — усмехнулся Олег, недвусмысленно усмехнувшись.       — Очень старые, — согласился Дмитрий, ладонью проведя по знакомому шраму на пояснице. — Левостороннее искривление, ты прав. И когда успел? Вроде не было, когда мы были с тобой.       — Без тебя следить за мной стало некому.       — Ностальгия? Как романтично.       — Ты представь, что было бы, если бы твой супруг нас застукал в таком виде? Осталось только штаны приспустить для полной картины!       — Да ты никак меня соблазняешь? — рассмеялся весело Рогозов, хлопнув бывшего любовника по бедру. — Не смей. Саша крайне ревнив. Он бы меня просто убил...       Вот в такой позе мужчин, по закону жанра нелепых мелодрам, и застукал ворвавшийся без предупреждения Золотов. Распахнув дверь, он так и замер, мгновенно забыв про цель своего визита. Обернувшись на звук, Дмитрий испуганно побледнел, а Олег нервно усмехнулся.       — Твою... мать.       — Дай объяснить! — тут же, пользуясь первыми секундами шока, поспешил оправдаться Рогозов, рванув к своему мужу. — Ты все не так понял!       Но вместо ответа Дмитрию прилетел кулак прямо в челюсть, когда мужчина попытался взять Сашу за руку. Не рассчитав силы, Золотов тут же схватился ладонью за пострадавший кулак и тихо заскулил, почувствовав резкую боль.       — Пошел ты... урод, — прошипел Саша, зло щурясь. — Ты мне, блять, клялся! А что в итоге?! И с ним! С ним! — мужчина срывался на крик, ненавидя себя за свою истеричность и супруга за его ложь.       — Александр, вы все не правильно поняли, я могу объяснить, — спокойно начал Олег, выпрямляясь.       — А ты вообще закрой свой рот! — зло бросил Саша. — И давно вы за моей спиной развлекаетесь? Или сейчас решили молодость вспомнить?!       Дмитрий выразительно взглянул на Олега, и тот, подхватив свою футболку, молча покинул кабинет, сторонкой обходя разъяренного гостя. Впрочем, тот не предпринял попытки наброситься на мужчину.       — Саш, посуди сам: я оставил открытыми двери.       — И что!       — И то, что мы ничем не собирались здесь заниматься! Я просто смотрел спину Олега!       — Охренеть, мне от этого порадоваться?!       — Да не изменял я тебе, Саш...       Но Золотов, как обычно, не стал слушать разумных доводов Дмитрия и рванул из кабинета прочь. Впрочем, был нагнан возле лифта и зажат в крепких объятиях.       — Ну послушай ты, — умоляюще вздохнул Рогозов, крепко удерживая брыкающегося мужа. — Пожалуйста.       — Еще чего удумал! — рычал Саша, шипя и отплевываясь. — Слушать изменщика вроде тебя! Ясно, зачем ты поплелся сегодня в больницу вместо того, чтобы готовиться к празднику со своей семьей! С детьми!       — Я покажу сейчас тебе документы, пожалуйста, ты сам увидишь, что меня вызвали на операцию, внеплановую...       — О! Надо же, герой-спаситель! Быстро ты прооперировал, молодец!       — Так получилось, — вздохнул Дима, — честно. Пойдем, покажу? Там стоит время, все официально, ты же знаешь. А Олег пришел буквально за три минуты до тебя. Там камеры есть! — внезапно осенило Рогозова. — Камеры же есть в моем кабинете! Я сам просил установить, я покажу все, пойдем!       Немного успокоившись, Золотов пару раз фыркнул, но все же кивнул, соглашаясь проверить доказательства. Доверие доверием, а все-таки после такой сцены ревнивому до смерти мужу просто необходимо было увидеть правду.       — Вот видишь! — облегченно и радостно воскликнул Рогозов, когда спустя полчаса его слова подтвердились кадрами с видеоленты.       — Вижу... — задумчиво протянул Золотов, кусая губы.       — Все? Я прощен?       — Дим.       — Да?       — Как давно ты камеру установил? — чуть нахмурившись, подозрительно спокойным голосом поинтересовался Саша.       — Да уже год как...       — Ты проверял вообще видеозаписи? — еще тише спросил муж, взглянув на Диму. — Кто-нибудь их проверял?       — Нет. А что?       — То есть где-то там, — Золотов ткнул пальцем в монитор, — есть занимательное наше с тобой хоум-видео?       — Хоум-видео? — не сразу понял Рогозов, но тут же расплылся в радостной улыбке. — Точно! Точно! Как я об этом не подумал! Черт, я должен это видеть...       — Кончай извращаться! Найди и удали это видео! — покраснел Саша, поднимаясь из-за стола. — Так, все. В магазин, пока не поздно, иначе праздника не будет.       — Скажешь тоже...       Наконец, вот и они — последние предновогодние деньки, томящие в ожидании. Вся семья Рогозовых-Золотовых уже обжила свою праздничную крепость, готовясь к предстоящей ночи. Меньше всего участия в этой суматохе, несмотря на все желание и любовь к семейным традициям, принимал Ваня: он сидел в своей комнате и зубрил ненавистные ему билеты. Все-таки сессию никто не отменял, и после новогодних праздников придется вновь окунуться в изнуряющую учебу.       Впрочем, за все это время Ваня не единожды вспоминал Всеволода. Вспоминал его шутливое обещание приехать за своей «принцессой» и выкрасть ее из деревни. Из деревни, значит. Вот это вообще обидно было — в какой еще деревне все дома, как на подбор, двух-, трехэтажные коттеджи? Между прочим, элитный такой райончик!       Ближе к вечеру Золотов поймал себя на мысли о том, что он с завидным постоянством проверяет мобильный телефон и недоумевает отсутствию сообщений от Всеволода. Обычно тот писал, надоедая, а сегодня ни одной эсэмэочки. Хоть какой-нибудь жалкой.       А потом моя жизнь перевернулась, как в сказке... кому скажу — не поверят ведь, что так может быть. Что дураки действительно существуют, а дурдом — не просто специфическое слово какого-нибудь психоделического фильма с обязательным участием Джимма Керри. Чтоб уж наверняка.       Стоило только Ване забыть про Панфилова, как где-то с улицы послышались истошные вопли, словно скрежет поломанного патефона, сопровождаемые громкой музыкой. Вообще для элитного (это ведь самое главное!) района такая неадекватность — нечастое явление. Во всяком случае, так рано. И так близко. Под окнами.       — Это что такое? — с неудовольствием, впрочем не без удивления спросил Дима, отчего-то вперившись пристальным взглядом в мужа. Тот побледнел, но беспечно пожал плечами:       — Понятия не имею...       Спустя секунду, перекрывая какую-то невнятную серенаду, послышался громкий и быстрый топот ног. Иван несся сломя голову, чтобы наконец избавить домашних от этой пытки, при этом, наивный, все еще надеясь, что в итоге сможет избежать объяснений.       — И если ты...       — Заткнись! — буквально выпорхнув на крыльцо, громко хлопнув дверьми, проорал Золотов, устремив разгневанный взгляд на Панфилова.       Улыбаясь во все тридцать два, Всеволод широко раскинул руки в стороны, словно готовясь к объятиям, но вместо этого Ваня набросился на парня с кулаками.       — Ты идиот? Признайся, идиот?! — кричал Золотов, закапывая поваленного гостя в снег. А тот в ответ лишь хохотал, даже не отбиваясь.       — Ты скучал по мне? — мурлыкнул Всеволод и вдруг начал щипать юношу за бока.       — Да ты хоть понимаешь, что творишь?! Здесь же мои родители! Придурок!       — Любовь требует жертв!       — Что здесь происходит?       Грубый низкий голос прервал перепалку молодых людей, и они оба вынуждены были замолчать. Подниматься на ноги, правда, никто из них не торопился. Они лишь вытянули шеи, глядя на вышедшего к ним мужчину. Вот тут-то Панфилов и задумался, а не бессмертный ли он сам — видел бы Рогозова раньше, три раза подумал бы над этой нелепой затеей!       — Добрый... вечер.       — Кто ты?       — Дим, это неприлично, — вступился Саша, ленивой походкой вышедший следом.       — Не вмешивайся! — рыкнул Дима, нависая над распластавшимися ребятами. — Я повторяю свой вопрос — кто ты? И что это за балаган?       Ваня тихо сполз с Панфилова и, опустив голову, стал нарочито медленно отряхиваться от снега. Всеволод же, решительно расправив плечи, встретил всеподавляющий взгляд грозного отца со спокойствием и готовностью.       — Всеволод Андреевич Панфилов, — представился он, не рискуя, однако, протянуть руку для пожатия.       — Рад за тебя, — еще сильнее нахмурился Дмитрий. Ой, беда...       И сейчас наверняка бы началась поножовщина, убийство, скорая-полиция, срок, колония, дети-сироты... если бы к дому, лихо так крутанув на повороте, не подъехала красная иномарка. Ваня уже даже облегченно выдохнул, возрадовавшись, чего ни в коем случае не сделал бы, если бы знал, что спустя уже пару секунд будет проклинать все на свете и задумываться о том, что сиротой, в общем-то, быть не так уж и плохо. Есть свои плюсы.       — Это еще что за черт? Она что тут делает? — с явно раздраженным удивлением прорычал Дмитрий, взглянув на мужа. Но тут же, заметив неподдельно шокированный его вид, отстал с расспросами и выступил на пару шагов вперед.       Юлия невозмутимо выползла из машины, легко хлопнула дверцей и на каблучках проковыляла навстречу собравшемуся семейству. Она близоруко прищурилась, чтобы разглядеть нужного ей человека, недовольно скривила губки при виде Саши и замерла внезапно. Вот прям встала, как вкопанная.       — Тебе-то тут что надо? — справившись с первым шоком, устало протянул Александр, поравнявшись со своим мужем.       — Я с миром пришла, — сквозь зубы бросила женщина. — Но черт возьми, это ненормально! Мало того, что сами пидорасы, так и сына затянули!       — Что? — не вник Дима.       — А как ты нас нашла? — ловко перебил Саша, но Юлия не могла держать язык за зубами и, ткнув пальцем в притихшего Всеволода, взвизгнула:       — Ване еще нет восемнадцати, а вы поощряете их отношения?!       — Какие еще отношения? — разозлился Рогозов, глядя то на женщину, то на мужа.       — У них нет отношений...       — Не правда! — выкрикнул вдруг Ваня, вцепившись лихорадочно в Панфилова. — Мы встречаемся!       — Так и есть, — подтвердил Сева.       — Ах ты щенок! — Дмитрий резко развернулся, схватив наглеца за грудки. — Да я тебя сейчас же закопаю! Что ты сделал с моим сыном?!       — Папа, он еще ничего не сделал!       — «Еще»? У меня есть шанс?       — Ты сейчас отсюда вперед ногами полетишь!       — Дим, ну прекрати...       — Дурная семейка, я так и знала! Надо было забрать сына раньше!       — А ты вообще что тут забыла?       — Мне нужен Ваня.       — Я не хочу с Вами разговаривать!       — Осторожнее, они могут увидеть камеру, — шепнула Лиза, прячась вместе с Ликой за углом.       — Им не до нее, а нам потом память будет, — тихо смеялась её сестра.       — Достаточно, — наконец, громогласно произнес Дмитрий, так, что все вмиг замолчали и уставились на него в ожидании. — Ваня, идите домой. Мы скоро придем, — и, косо посмотрев на Панфилова, добавил еще более убедительно: — Скоро!       Ваня потащил Всеволода за собой, попутно оборачиваясь, чтобы в очередной раз увидеть недовольных родителей и настырную «мамашу». А потом спрятался в доме вместе с парнем. Как выяснилось, со своим.       — Серенаду спел, от дракона спас! Ну как?       — Ты идиот, — совершенно спокойно подытожил Иван. — Ты хоть представляешь, что отец с тобой сделает? Да они оба!       — Александр Юльевич обещал мне с этим помочь, так что, думаю, приговор будет немного смягчен.       — Не понял?..       — Да я как-то раз шел мимо твоего дома, дай, думаю, загляну, — отмахнулся Всеволод, отворачиваясь от Золотова и разглядывая дом. Это он сделал зря.       — Идиот! — в который раз прокричал Ваня и накинулся на Севу со спины, повалив и начав колотить по нему.       — Хотя бы поцелуй я заслужил?!       Если подводить итоги, то ситуация оказалась из ряда вон. Александр, Дмитрий и Юлия разговаривали дольше, чем можно было предположить: примерно час жарких споров, полчаса затишья, потом угроза, громкий звук захлопывающейся дверцы, и женщина уехала. Рогозов был вымотан и раздражен, поэтому препираться с незваным гостем он не стал, решив отложить на попозже. Как выяснилось, родители Всеволода умотали за границу по работе, как всегда наплевав на семейные ценности, и добродетельный Александр, несмотря на недовольное ворчание Дмитрия, любезно предложил парню встретить новый год вместе. Тот согласился сразу же, а позади раздался тихий стон Вани.       Ни в эту ночь, ни в следующую, ни в ближайшее время никто из тех, кто геем еще не является, им не стал. Дмитрий едва ли не под конвоем провожал сына в комнату и внимательно следил, чтобы Всеволод туда не проник. Строго настрого, под предлогом смерти запретил парню даже пальцем касаться своего ребенка. Однако стоит отдать должное Александру — он сделал все, что было в его силах, и Рогозов действительно не скинул Панфилова с лестницы.       — Только попробуй загадать меня, — шикнул на ухо Севе Ваня, когда тот подготовил бумагу и ручку для новогодней записки.       — У меня более глобальные пожелания.       — Глобальнее меня? — Ване вдруг стало обидно, хоть он и постарался это скрыть.       — Глобальные с тобой. Все! Не отвлекайся! Сейчас начнут уже куранты бить...       — Гребаный романтик, — буркнул Ваня.       Ну что же, Саша тоже долго кричал, что он не гей, а Дима был терпелив и настойчив. Кто знает, чем закончатся отношения молодых людей, и закончатся ли вообще? Ведь нужно просто верить в чудо.